Юлия Машинина – Проклятие Камней Жизни (страница 7)

Тимур затаил дыхание, его пальцы непроизвольно сжали подушку – в этих словах он слышал отцовские наставления перед каждой тренировкой.

– А ты слеп, как крот в полдень! – ответил Юланк, и его голос струился, как холодный родник. – Ты сеешь бурю, но не видишь, что за тобой остаётся лишь пустыня. Ты ломаешь, но никогда не строишь!

Ринат нахмурился. В его памяти опять всплыли слова учителя: "Любой дурак может разрушить. Созидание требует мудрости".

– Так они спорили сто лет и ещё сто, – продолжала Рэна, понизив голос до шёпота, – пока в ярости Горкейл не выхватил из-за пояса кости, выточенные из рога первозверя. – Решим спор игрой! – прогремел он. – Какой дар выпадет на костях – то и достанется смертным! Победивший народ изберёт себе бога-правителя, так мы и узнаем кто прав.

Стас ахнул, представляя, как огромные кости летят по небу, сверкая в лучах заката. Два титана, стоящие на краю мира, решающие судьбу смертных игрой в кости…

Ринат прищурился, его детский ум отказывался принимать эту нелепицу. Боги… играют в кости? Мысль казалась одновременно абсурдной и пугающе логичной. Разве люди поступают иначе?

– Значит, мы договорились? – прогремел Горкейл.

– О да, брат мой, – ответил Юланк, и его пальцы, прозрачные как утренний туман, коснулись костей, оставив на поверхности иней мудрости. – Пора положить конец нашим вечным спорам. Кидай.

Горкейл швырнул кость с такой силой, что от удара о скалу посыпались искры. Она катилась, оставляя за собой дымящуюся борозду, и наконец замерла, открыв грань с пылающим мечом.

– Огонь, – Юланк кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что Горкейл не смог прочитать. – Предсказуемо. Уже выбрал, кому отдашь свой дар?

– Через много веков родится один мальчишка, – оскалился Горкейл. —Он будет сильным, как утёс, и беспощадным, как зимняя буря. А в глазах… – бог войны усмехнулся, – в глазах у него будет тот самый холод, что заставляет врагов падать на колени ещё до удара.

Тогда Юланк поднял вторую кость. Она кружилась в воздухе неестественно долго, будто падала сквозь густой мёд, и наконец легла символом песочных часов.

– Время… – прошептал Горкейл, и впервые за века в его голосе прозвучала неуверенность. – Кого же ты обрекаешь на ношу провидца?

Юланк задумался, его пальцы чертили в воздухе узоры, которые тут же исчезали.

– Есть у меня на примете девушка из знатного рода… но она будет отказываться продолжать род, хотя судьба дарует ей эту возможность, – в его глазах мелькнула тень печали. – Она зачала бы мальчика, который…

– Выбери другую! – перебил нетерпеливый Горкейл, махнув рукой.

– Нет, – голос брата стал твёрдым, как скала. – Мне нужна именно её кровь. Или… – он вдруг улыбнулся, – или её сестры. Придётся немного подправить нити судьбы. Вместо сына в их семье родится дочь, – его пальцы сплелись в странном жесте. – Надеюсь, они простят мне эту маленькую… поправку.

И тогда братья скрепили свой договор. Их голоса слились в едином заклинании, от которого задрожали звёзды. Да обретёт мальчик из Горкейлии ярость пламени! Да познает девочка из Юланколии тайны времени!

Кормилица замолчала, наблюдая, как тени от огня танцуют на лицах её слушателей. Тимур сидел неподвижно, как изваяние.

– Но… – Ринат первым нарушил тишину, – это же просто сказка?

Рэна медленно покачала головой, и её серьги-колокольчики глухо позвякивали.

– По древним свиткам, примерно за двадцать лет до тысячного года дары Антлантов пробудятся, – она понизила голос до шёпота. – И скоро наступят именно эти времена… если уже не наступили.

Стас фыркнул, разбрасывая подушки.

– Ну конечно, воином будет Тимур! Он же сильнее всех!

Тимур не ответил. Он смотрел в камин, где угли трещали, будто вторя его мыслям. Пламя отражалось в его зелёных глазах, создавая иллюзию, что в нем уже горит тот самый дар.

А Ринат… Ринат думал о странной девушке из легенды. О той, что отказалась от материнства. «Почему?» – вертелось у него в голове.

***

Король Лимар никогда не спрашивал – он повелевал. Его слова падали, как удары молота, а решения не подлежали обсуждению. Но сегодня даже железная воля монарха дала трещину. Вопрос был слишком важен, а ставки – слишком высоки.

У трона, подобно изваянию древнего бога войны, стоял генерал Шен. Его седые виски хранили память о сотнях сражений, а лицо, изрезанное шрамами, напоминало карту забытых битв. Холодный взгляд стального цвета скользил по принцам, взвешивая, оценивая, вычисляя слабые места – будто перед ним были не королевские сыновья, а новобранцы перед первым боем.

Изначально выбор был очевиден. Тимур – первенец, наследник, воплощение королевских надежд. Крепкий, как дубовая ветвь, быстрый, как горный поток, умный не по годам. Идеальный кандидат. Но в день, когда мальчику исполнилось десять зим, генерал Шен явился в королевские покои без приглашения.

– Мой король, твоя супруга, без сомнения, прекраснейшая из женщин… – Шен растягивал слова, будто ножом счищал с них шелуху. – Но, возможно, твоё сердце слишком поспешило, выбрав в жёны юланколийскую красавицу.

Лимар ощутил, как в висках застучала кровь, но генерал, не обращая внимания на тень, пробежавшую по королевскому лицу, продолжал:

– Твой старший – вылитый юланколец. Эти светлые волосы… Эти зелёные глаза… – он презрительно сморщился. – Мои ветераны не станут сражаться под знаменем такого правителя. А если в пылу битвы кто-то примет его за врага и… – Шен сделал выразительную паузу, – ну, ты понимаешь.

Громовой хохот генерала сотряс воздух, но король остался неподвижным, словно высеченным из гранита. Холодная ярость застыла в его глазах.

– Ты забываешься, генерал, – голос Лимара прозвучал тихо, но с такой силой, что даже Шен на мгновение умолк. – Ты говоришь о моём сыне. О моей крови.

– Я говорю о будущем Горкейлии, – парировал Шен, не опуская взгляда. – Армия – это зверь, которого не обманешь красивыми словами. Ему нужен вожак с нашей кровью. С нашей сталью в глазах.

Король медленно поднялся с трона. Его тень легла на генерала.

– И кого же ты предлагаешь? Рината? – Лимар усмехнулся. – Мальчик днями не вылезает из библиотеки. Он знает наизусть летописи трёх династий, но не может удержать меч в руках.

– Знания тоже сила, – не моргнув глазом, ответил Шен. – Но нет. Я говорю о Станиславе.

В зале повисла тишина. Даже придворные перестали дышать.

– Ему семь зим, – наконец проговорил Лимар. – Он ещё играет в деревянных солдатиков.

– Именно поэтому, – Шен сделал шаг вперёд. – Я смогу выковать из него то, что нужно Горкейлии. Он будет чистым листом. Без чужих черт. Без ненужных сомнений. Только сталь и воля.

Король медленно обошёл трон, его пальцы сжали резные змеиные головы на подлокотниках.

– Ты предлагаешь мне сделать наследником младшего сына, пройдя по головам старших, – в его голосе зазвучала опасная тишина. – Ты играешь в опасную игру, Шен.

– Война – это опасная игра, мой король. А мы все в неё играем.

Двое мужчин измеряли друг друга взглядами. В этом молчаливом поединке решалась судьба королевства.

– Месяц, – неожиданно сказал Лимар. – У тебя есть месяц, чтобы доказать, что твой выбор не приведёт Горкейлию к гибели.

Шен склонил голову, но в его глазах читалось торжество.

– Как пожелаешь, мой король.

Он вышел, оставив за собой тяжёлый шлейф из запаха железа и конского пота. А король остался стоять у окна, впервые за долгие годы сомневаясь в своём выборе. Внизу, на тренировочном поле, Тимур отрабатывал удары мечом, его светлые волосы сияли на солнце, как знамя чужой страны.

Стас, восьмилетний ураган в обличье ребёнка, был создан для войны самой природой. Пока другие дети строили песочные замки, он возводил неприступные крепости из подручных камней и веток. Он дрался с яростью медвежонка, его стрелы находили цель даже в густом тумане, а удары деревянной палицей сбивали с ног подростков вдвое старше. Мальчик пробирался на учения, прячась в обозных телегах, часами заворожённо наблюдая, как солдаты отрабатывают манёвры, а однажды…

Ринат никогда не забудет тот день, когда его младший брат впился зубами в руку стражника, пытавшегося выдворить его с поля боя. Кровь струилась по детскому подбородку, смешиваясь со слезами ярости, но в глазах горела недетская решимость. Стражник, могучий детина, отшатнулся с недоумением, глядя на этого беснующегося чертёнка.

И тогда случилось невероятное – железный Шен, чьё лицо десятилетиями не знало улыбки, фыркнул. Звук, похожий на скрежет камней, вырвался из его груди.

– Брось, Гарт, – голос генерала прозвучал сурово, но в нём слышалось нечто, похожее на одобрение. – Этот щенок кусается больнее, чем иные волкодавы.

Он сделал шаг к Стасу, и его тень накрыла мальчика.

– Ты хочешь войны, мальчишка? – спросил Шен, и его стальные глаза сверлили ребенка. – Хочешь знать, как это – чувствовать хруст чужих костей под своим клинком?

Стас, всё ещё тяжело дыша, кивнул, не отводя взгляда.

Шен медленно обернулся к Ринату и другим свидетелям этой сцены.

– Вот из этого когтя, – произнёс он так, что слова прозвучали как приговор, – выкуют настоящего воина. Когда придёт время – он будет моим учеником.

В воздухе повисла звенящая тишина. Даже ветер, казалось, затих, услышав эти слова. Ринат почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он смотрел на своего младшего брата – этого яростного, неукротимого мальчишку – и понимал: жизнь Стаса только что разделилась на "до" и "после".