Юлия Машинина – Проклятие Камней Жизни (страница 6)

– Ты прекрасно знаешь, какой он! – Ринат сжал кулаки. – Он не играет, он ненавидит. Ему плевать на правила, на честь, на все!

– Не прикрывайся громкими словами. Ты просто неуклюж. Наша задача сегодня – завладеть двумя из трех палок. Где твоя? Если не хочешь драться – отдай без боя.

– Какая еще задача?! – Ринат резко вытер лицо, оставив на щеке грязный размазанный след. – Посмотри на меня! Я ухожу. Играйте без меня. А свою палку ищи вон в тех кустах.

Он плюнул на землю, и слюна, густая от гнева, впилась в пыль, как проклятие. Каждый шаг к дому отдавался болью. Засохшая грязь трескалась на сапогах, сковывая движения, будто сам замок пытался удержать его здесь.

"Великие воины", – усмехнулся он про себя, сдирая корку грязи с рукава. Веками их род правил мудростью и пером. Библиотеки славились на весь континент. А теперь? Теперь они маршируют по грязи, как простые рекруты, и отец называет это "воспитанием характера".

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Если бы мать… Если бы она…

В горле встал комок. Её портрет в комнате отца – единственный, до которого отец никогда не дотрагивался. Даже спустя четыре года после ее смерти в покоях сохранялся тонкий аромат лаванды, будто тень королевы всё ещё блуждала по коридорам, не в силах покинуть сыновей.

Но когда Ринат подошел к крыльцу, его ждал новый удар. Стас стоял рядом с отцом. В его руках было две палки.

«Моя…» – пронеслась мысль в голове Рината. – «Значит, младший брат проследил за мной, а Тимур теперь зря обыскивает кусты.»

– Жалкое зрелище, – слова отца упали, как ледяные клинки, вонзаясь между рёбер. Лимар медленно обвёл Рината взглядом, будто оценивая дефектную вещь у кузнеца. – Самый младший выполнил задачу, а ты? – Король презрительно щёлкнул языком, поднимая с земли сломанный тренировочный меч. – Как ты собираешься защищать Горкейлию, если не можешь удержать даже детскую палку? Как я доверю тебе Камень Жизни, когда ты не способен защитить даже собственную честь?

Ринат почувствовал, как горячая волна поднимается от живота к горлу, обжигая изнутри.

– Когда Камень появится, мне будет не девять! – вырвалось у него, голос сорвался на хрип. – Пусть твой золотой Тимур охраняет камни, и палки собирает, и весь трон целует, и всё остальное, что ты придумаешь!

Последние слова повисли в воздухе, как вызов. Внезапно воцарилась тишина – даже ветер замер, будто испугавшись этой дерзости. Ринат увидел, как в глазах отца мелькнуло что-то незнакомое. Но через мгновение королевская маска снова застыла, холодная и неприступная.

– Стас, – голос Лимара прозвучал тише зимнего ветра. Семилетний мальчик замер, дожидаясь приказа отца. – Найди Тимура. – Король медленно обвел взглядом хрупкую фигурку сына. – До конца дня – библиотека. Выучите свитки с боевыми стойками. Завтра покажете.

Стас лишь быстро кивнул, и его черные волосы упали на глаза. В следующий миг он уже исчез – бесшумно, как ночной зверек, будто и не было его вовсе в этом месте. Только на каменных плитах остались влажные следы босых ног – маленькие, быстро испаряющиеся – как и само детство в этих стенах.

– Пройдемся, сын.

Ринат медленно поднялся, с трудом разгибая одеревеневшие после тренировки мышцы. Его тень, худая и угловатая, неловко заколебалась на каменных плитах, прежде чем поплелась за широкой спиной отца.

– Как думаешь, почему я так строг с вами? – спросил Лимар, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться.

– Потому что скоро появятся Камни Жизни, – Ринат нарочно сделал голос плаксивым, – и если мы их не найдем, мир погрузится в хаос, наш род прервется, подданные умрут… – он театрально вздохнул, пародируя отцовские проповеди, – а еще трава перестанет расти, птицы разучатся петь, и молоко в кухне прокиснет…

Сколько можно твердить одно и то же? Да сохранит он хоть тысячу дубовых палок – это не приблизит их к Камням. В памяти всплыли слова учителя Артура, сказанные втайне от короля: "Сила – последнее прибежище невежд. Ищи знания в древних свитках, а не в мозолях на ладонях". Но попробуй скажи это отцу…

– Хватит огрызаться!

Громовой рык обрушился на него прежде, чем он успел понять, что происходит. Резкий удар высек искры перед глазами – пощечина обожгла щеку, заставив взвыть каждую нервную клетку. Ринат инстинктивно согнулся, подняв локти в жалкой попытке защиты… но нового удара не последовало. Сквозь звон в ушах он слышал лишь тяжелое, прерывистое дыхание отца.

– Ты презираешь то, что важно для всех нас! – Лимар говорил сквозь сжатые челюсти, и вдруг Ринат увидел – не ярость, а что-то куда более страшное: животный, первобытный страх в отцовских глазах.

Озарение ударило, как молния. Отец не просто требователен – он в ужасе. В ужасе от мысли, что войдет в историю как король, при котором Горкейлия пала, а его имя станет синонимом позора.

– Я не позволю твоему безразличию погубить наш народ! – Лимар встряхнул его за плечи так, что зубы щелкнули. – Ты будешь тренироваться! Ты найдешь Камни! Вон с моих глаз! Завтра тренировка в шесть утра. Без опозданий.

Ринат, не сказав ни слова, резко развернулся. Его щека пылала, но в груди бушевало нечто сильнее боли – ледяная решимость. Он шагал, чувствуя, как с каждым шагом в нем крепнет уверенность: нет, он не станет тратить жизнь на бессмысленные упражнения с деревяшками.

Он найдет Камни. Но сделает это по-своему.

***

Вечером того же дня кормилица Рэна поправила выбившиеся из-под платка седые пряди. Её дородное тело обволакивало кресло, как тесто облегает пирог. Толстая свеча с хрустящим звуком занялась пламенем, отбрасывая тёплые блики на морщинистое лицо.

У камина, на груде расшитых подушек, расположились три фигуры, такие разные, будто из разных сказок.

Тимур, четырнадцатилетний наследник, откинулся на бархатную спинку, его белоснежные волосы светились в полумраке, как лунная дорожка. Зелёные глаза, холодные и ясные, изучали пламя с привычной надменностью. Длинные пальцы нетерпеливо барабанили по колену – даже в минуты отдыха его тело жаждало действия.

Ринат, девятилетний, свернулся калачиком, его тёмные кудри падали на глаза, будто пытаясь спрятать слишком взрослый взгляд. Карие глаза, тёплые, как осенняя кора, следили за танцем теней на стене. В уголках губ пряталась привычная усмешка – он уже знал, что сегодняшняя сказка будет не про принцев.

А Стас… Семилетний сорванец, обычно вертевшийся как юла, сегодня сидел необычайно прямо, его тёмные волосы торчали в разные стороны, будто взъерошенные воробьиные перья. Карие глаза, широко раскрытые, отражали пламя – в них горело то самое детское чудо, которое старшие братья уже растеряли. Он даже поджал под себя ноги, стараясь походить на важного Тимура.

Треск поленьев в камине казался сегодня тише – будто сам дом затаил дыхание в ожидании сказки.

Кормилица сделала театральную паузу, позволяя пламени свечи вырисовать на стене причудливые тени. Её голос, обычно такой мягкий, теперь звучал торжественно и глухо, будто доносился из самой глубины времён:

– Сегодня, мои соколы, я поведаю вам древнюю легенду. Ту, что знают все, от рыбацких лачуг до королевских чертогов, но истинный смысл которой открывается лишь избранным.

Она медленно провела рукой по воздуху, и три пары глаз невольно последовали за этим движением.

– В те времена, когда горы были ещё мягкими, а реки только начинали свой бег к морю, два великих Антланта – Горкейл и Юланк – держали весь мир на своих ладонях. Кровные братья, они отличались друг от друга, как день от ночи.

Горкейл… – её голос внезапно загремел, заставив Рината вздрогнуть, – был богом Огня, что пожирает всё на своём пути. В его жилах текла расплавленная сталь, а взгляд мог обратить врага в пепел. Он слагал гимны из звона мечей и считал честь дороже жизни. Для него мир был наковальней, на которой куётся истинная сила.

Тимур невольно выпрямился, его зелёные глаза вспыхнули в полумраке. В этом описании он ясно видел отца – его стальную осанку, рубцы от ран, гордый подбородок. Даже пальцы наследника непроизвольно сжались, будто уже ощущая вес будущего меча.

– А Юланк… – голос Рэны вдруг стал струиться, как мёд, – был властелином Времени, что течёт неспешно, как река подо льдом. Он читал сердца людей, как раскрытые свитки, но редко протягивал руку, чтобы что-то изменить. Ибо знал – даже самая страшная буря однажды утихнет, если дать ей достаточно времени…

Ринат прикусил губу. В его воображении возник образ учителя Артура, который всегда говорил: "Терпение – оружие мудрецов". Но почему тогда отец презирает такие добродетели?

Стас, широко раскрыв глаза, смотрел на кормилицу, забыв даже моргнуть. Его детское воображение уже рисовало эпические битвы между богами – ведь в его мире всё было так просто: добро и зло, победа и поражение…

Кормилица Рэна наклонилась вперед, и тень от её фигуры накрыла мальчиков, словно крыло древнего дракона. Голос её стал глубже, обретя странное эхо:

– И случилось так, что однажды братья поссорились. Не на день, не на год – их гнев потряс самые основы мироздания!

Она внезапно ударила ладонью по подлокотнику, заставив всех троих вздрогнуть.

– Ты размяк, как перезрелый плод! – ревел Горкейл, и от его крика трескались скалы. – Твои люди чахнут без испытаний! Пусть познают вкус крови и цену стали! Только так крепнет дух!