Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 4)

– Прости меня. Я дурак. Я понял, что без тебя не могу. Ты – лучшее, что есть в моей жизни. Дай мне ещё один шанс.

– А она?

– Её больше нет. Я сказал ей, что у меня есть девушка. Что мы вместе. Что всё кончено.

Я смотрела в его глаза – голубые, честные, открытые – и чувствовала счастье. Так хотела снова чувствовать…

Осталась.

Третий раз. Четвертый. Потом я сбилась со счета. Каждое лето – новая. Он уезжал на курорты, «зарабатывать», а возвращался с новым загаром и новым блеском в глазах. Иногда я находила фотографии в телефоне. Иногда – волос на куртке. Иногда просто чувствовала – по запаху, по взгляду, по тому, как он отводил глаза.

Я перестала проверять. Просто ждала, когда он вернется, и делала вид, что ничего не случилось. А он… писал и звонил всё реже. Если ссорились – я писала ему первая. Сама приезжала к нему: он перестал ездить ко мне.

Подруги пытались достучаться.

– Ты с ума сошла? – кричала Мадина. – Сколько можно терпеть? У него бабы каждое лето, а ты сидишь и ждешь?

– Он говорит, что со мной ему лучше всех, – отвечала я. – А они... они просто курортницы. Для него ничего не значат.

– А для тебя? Для тебя это ничего не значит? Ты что подошва, чтоб тебя о коврик вытирать?!

– Я не знаю, Мадин. Я правда не знаю. Мне кажется, без него будет хуже.

– Хуже, чем так? Чем жить в постоянной боли, в постоянном унижении? Чем не знать, вернется ли он вообще?

– Я привыкла.

– Это не привычка, Элина. Это зависимость. От тебя уже почти ничего не осталось! Ты даже уже не рисуешь ничего! Ты почти умерла, как личность!

Я обижалась и не разговаривала с ними неделями. А потом снова возвращалась. Потому что без подруг жизнь становилась совсем пустой. И Мадина была права: я действительно почти умерла внутри.

Этим летом случилось то же самое. Он уехал в Сочи «на заработки». Обещал звонить каждый день. Не позвонил ни разу за две недели. Потом прислал фотку – море, закат, его силуэт с голым торсом. Даже без подписи: придумай сама, что ты хотела бы прочитать.

А через день я увидела в инстаграме общую знакомую. Она выложила сторис – тусовка на яхте. И там, в углу кадра, сидел он. С девочкой на коленях, которой на вид было не больше шестнадцати. Самой обычной, ярко накрашенной, смеющейся.

Я смотрела на это видео и не чувствовала ничего. Совсем.

Ни обиды, ни ревности, ни боли. Только усталость. Тяжелую, липкую, омерзительную усталость. И что-то в голове щёлкнуло: всё, хватит.

Я позвонила Мадине.

– Можно к тебе приехать?

– Когда? – спросила она без паузы.

– Завтра.

– Билеты купила?

– Нет ещё.

– Покупай. Я встречаю.

И я купила билет. В одну сторону.

Утром меня разбудил стук в дверь. Настойчивый, громкий, нетерпеливый.

– Элина! Подъем! – голос Даниэлы пробивался сквозь дрему, как будильник, который невозможно отключить. – Мы идем завтракать! Ты проспишь всю жизнь!

Я открыла глаза. Солнце заливало комнату, море за окном сияло бирюзой, и в этом свете все ночные мысли показались далекими и пыльными, как страницы старой книги.

– Иду! – крикнула я, натягивая одеяло на голову.

– Не «иду», а вставай! – Даниэла продолжала барабанить в дверь. – У нас план! Стратегия! Мадина уже напекла каких-то армянских и греческих штук, от которых у меня глаза на лоб полезли, Динара час как сидит с ноутбуком на террасе и строит бизнес-планы!

– Для кого строит? – я все-таки встала и открыла дверь.

Даниэла ворвалась в комнату, свежая, громкая, в микро-шортах и майке с глубоким вырезом на голое тело, с фотоаппаратом на шее и двумя телефонами в руках.

– Для тебя, глупенькая! Ты же хотела бренд открыть? Вот Динара и решила, что пока ты тут прохлаждаешься, надо использовать время с пользой. Она уже составила список ювелирных мастерских, которые стоит посетить, нашла контакты местных дизайнеров и даже договорилась о встрече с каким-то профессором из Афинского университета – он специалист по древнегреческим техникам обработки металла, ну или что-то типа того.

– Когда она успела? – я уставилась на Даниэлу в изумлении. – Она прилетела вчера вечером!

– А ты не знала? – Даниэла закатила глаза. – Динара спит по три часа в сутки, но это не точно, так как работает в режиме 24/7 и считает, что отдых – это смена вида деятельности. Пока мы с тобой дрыхли, она уже провела тридцать три переговора по зуму, написала двадцать писем и составила стратегический план твоего будущего на сто листов формата А4. Вставай давай, теперь твоя очередь ей внимать, я всё!

Через полчаса я сидела на террасе дома Мадины с чашкой кофе, и Динара, как заправский бизнес-консультант, раскладывала передо мной распечатки.

– Смотри, – она ткнула пальцем в таблицу. – Вот рынок ювелирных украшений в России. Вот сегмент, в котором ты можешь работать. Вот предполагаемая себестоимость. Вот цены конкурентов. Вот твое уникальное торговое предложение – ручная работа с использованием традиционных греческих техник, адаптированных под современный дизайн.

– Динар, – я смотрела на нее круглыми глазами. – Я просто хочу делать красивые украшения. Чтобы женщины их носили и радовались.

– Хотеть мало, – отрезала она. – Надо делать так, чтобы это продавалось. Или ты хочешь быть нищей гениальной художницей, чьи работы после смерти продаются за миллионы, а при жизни она голодает?

– Ну, не голодает...

– Это несерьёзно. Поэтому – план. Маркетинг. Стратегия. Поняла?

– Поняла, – покорно кивнула я, хотя в голове у меня был полный туман.

– Дай человеку прийти в себя! – вступилась Даниэла. – Она же только вчера прилетела!

– Время – деньги, – парировала Динара.

– А еда? – раздался голос Мадины, которая появилась на террасе с огромным подносом. – Еда – это жизнь! Давайте завтракать, потом будете свои стратегии обсуждать.

Поднос опустился на стол, и я ахнула. Там было всё: свежий хлеб, оливковое масло, сыр фета, оливки, помидоры, огурцы, какие-то пирожки с зеленью, мед, йогурт и еще десяток блюд, названий которых я не знала.

– Мадина, ты нас убить решила? – спросила Даниэла, но уже тянулась за пирожком.

– Ешьте давайте! – скомандовала Мадина. – Завтрак – главный прием пищи. Янис так и делает: хорошо позавтракал – весь день сыт. А дети мои... – она махнула рукой, – вечно носятся, не поедят нормально, а потом в обед просят. Я им говорю: «Садитесь и ешьте!», а они...

Мы слушали Мадинино ворчание, ели, пили кофе, и я чувствовала, как внутри меня разжимается еще одна пружина. Та, которая держала меня в напряжении все эти семь лет.

– Кстати, – сказала Даниэла с набитым ртом. – А что мы сегодня делаем? Кроме стратегического планирования?

– У меня следующая экскурсия, – ответила Мадина. – Поведу Элину по настоящим местам, без туристов. Покажу, где местные покупают рыбу, где лучший вид на закат без толпы, где делают самое вкусное мороженое.

– А вечером? – Даниэла подмигнула мне.

– А вечером – подготовка к завтрашней вечеринке, – Мадина посмотрела на меня оценивающе. – Надо же нашу девочку в порядок привести.

– Я в порядке, – слабо запротестовала я.

Три пары глаз уставились на меня с выражением «ты серьезно?».

– Элина, – Динара отложила свои бумаги. – Ты приехала сюда с чемоданом, в котором, судя по твоему вчерашнему виду, лежат одни джинсы и футболки. И никакой косметики. Я права?

Я промолчала.

– Так я и думала. Значит, шопинг. Вечером. После экскурсии.

– И макияж! – добавила Даниэла. – Я сама тебя накрашу завтра. Уложу. Сделаю конфетку.

– А я накормлю перед выходом, – вставила Мадина. – Чтобы на голодный желудок не пить.

Я смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает комок. Но на этот раз – хороший комок. Благодарность.

– Спасибо, девочки, – сказала я тихо. – Правда. Спасибо.