Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 3)

– Потрясающе. Серьезно. Я видел много работ, но такое... – он покачал головой. – Это живое. Понимаете? В них невероятная энергия.

Я готова была его расцеловать. Никто никогда не говорил о моих работах так.

– Вы художник? – спросила я.

– Я? – он рассмеялся. – Нет, я далек от искусства. Хотя... можно сказать, работаю с красотой. Я бизнесмен, работаю с галереями, помогаю художникам выходить на рынок. В основном современное искусство, но ювелирка – это тоже интересно. Очень интересно.

Он протянул визитку. Там было только имя и телефон. Без компании, без должности. «Дмитрий», – значилось на тактильно приятной бумаге софт-тач.

– Я сейчас как раз ищу новые имена, – продолжал он. – Давайте встретимся, поговорим. Мне кажется, у вас большой потенциал.

Мы встретились через три дня. Потом еще через два. Потом он пригласил меня в музей современного искусства, потом в ресторан, потом... Я не заметила, как влюбилась без памяти. Он был таким легким, таким веселым, таким непохожим на всех, кого я знала. С ним не нужно было строить из себя кого-то серьезного. Можно было просто смеяться, дурачиться, жить. С ним я чувствовала себя маленькой девочкой, несмотря на то, что он был младше на пару лет.

– Ты особенная, – говорил он. – Таких, как ты, больше нет.

Я верила. Я хотела верить. Он не говорил о любви. Я почему-то не замечала этого тогда. Он не обещал будущего, не строил планов, не знакомил с друзьями. Мы просто были вместе – и мне казалось этого достаточно. Даже на то, что он солгал мне с самого начала – он не имел никакого отношения ни к галереям, ни к искусству, ни к бизнесу, а работал фитнес-инструктором то тут, то там – я закрыла глаза.

А потом я узнала и другую правду о нём.

Это случилось через год. Я зашла в кофейню рядом с его домом и увидела его через стекло. Он сидел за столиком с какой-то девушкой – яркой блондинкой в короткой юбке – и улыбался ей той самой улыбкой, которой улыбался мне. Она смеялась, накручивала волосы на палец и смотрела на него так, как смотрела я.

Я зашла внутрь. Сама не знаю зачем. Просто ноги понесли.

– Дима, – сказала я, подходя к столику.

Он поднял глаза. И в них не было ни капли вины. Только легкое удивление, как будто я была случайной знакомой, которую он не ожидал встретить.

– О, привет, – сказал он легко. – Катя, познакомься, это Элина, мой... дизайнер. Мы работаем вместе.

– Работаем? – переспросила я. Голос дрожал.

– Ну да, – он подмигнул мне. – Я же помогаю тебе с галереями, помнишь?

Катя смотрела на меня с вежливым интересом. Я смотрела на него. А он улыбался своей открытой, солнечной улыбкой, и я вдруг поняла: он не считает это изменой. Он вообще не считает, что мы вместе.

Я развернулась и вышла.

Он объявился через полчаса. Звонил, писал, я не отвечала. Тогда он приехал к моему дому – я жила в небольшой студии в спальном районе на юго-западе Москвы – и стоял под дверью, пока я не открыла.

– Ты чего? – спросил он с искренним недоумением. – Из-за Кати? Элина, это просто знакомая, мы кофе пили.

– Ты сказал, что я твой дизайнер.

– Ну, а что я должен был сказать? Что мы встречаемся? Мы не обсуждали это. Я не знал, можно ли...

– Мы не обсуждали? – я смотрела на него и не верила своим ушам. – Мы уже год вместе! Ты спишь у меня, я у тебя, мы ездим за город, ты говоришь, что я особенная...

– Ты и есть особенная. – Он шагнул ко мне, взял за руки. – Элина, я правда к тебе очень хорошо отношусь. Но я не говорил, что мы пара. Я вообще не думал об этом. Я просто живу сегодняшним днем. Я ничего не планирую. Не умею по-другому.

– Ты не говорил, что любишь меня.

Он замолчал. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. А потом он сказал:

– А ты меня любишь?

– Я... – я осеклась и неожиданно для самой себя впервые произнесла это вслух. – Да.

Лицо Дмитрия осветилось улыбкой.

– Если ты меня любишь, мы можем просто быть вместе! Зачем нам ярлыки? Зачем нам обещания? Я такой, какой есть. Если тебе этого мало – я пойму.

Я стояла и смотрела на него. Красивый, легкий, свободный. И такой желанный. И никакого «люблю» в ответ. Но тогда я и этого не заметила.

– Пообещай, что кроме меня, у тебя никого не будет, – попросила я тихо.

– Я не буду обещать, – ответил он. – Но мне хорошо с тобой. Правда хорошо. Ни с кем не было так.

Почему я не ушла тогда?

Я открыла глаза. В номере стало душно. Я встала, подошла к окну, распахнула ставни. Ночной воздух ворвался внутрь, принося запах соли, пряных трав и цветов. Море внизу мерцало под луной – темное, бесконечное, равнодушное.

Семь лет. Семь лет я жила в этом тумане.

После того случая всё как-то само собой устаканилось. Мы продолжали встречаться. Он ночевал у меня, я – у него. Мы вместе встречали Новый год, ездили в отпуск на майские, он даже случайно познакомил меня с сестрой. Но всякий раз, когда я заводила разговор о будущем, он мягко уходил от темы.

– Зачем нам штамп? – говорил он. – Мы и так вместе.

– А дети?

– Элина, ну какие дети? Я ещё сам как ребенок. Я не готов.

– А когда будешь готов?

– Не знаю. Может, никогда. Если ты не готова ждать, я тебя не держу.

Но я ждала. Ждала, что он изменится. Вырастет. Захочет семью. Со мной.

Летом он уезжал «на заработки». Работал инструктором по водным видам спорта на море: в Сочи, в Крыму, даже несколько раз в Турции и Египте. «Там платят нормально, а здесь в спортзале копейки», – объяснял он. Я соглашалась. Думала: может это признак того, что он стал серьёзнее? Сейчас накопит денег, встанет на ноги и… Мне казалось, я понимала.

Я не понимала другого: почему, когда я приезжала к нему на выходные (за свой счет, конечно), вокруг него всегда вились эти девушки в купальниках. Почему они смотрели на него так, как смотрела я. Почему он позволял им себя касаться, смеялся с ними, увозил на катерах – и возвращался только поздно ночью.

– Это работа, – говорил он. – Я должен быть приветливым. Клиенты.

Я убеждала себя, что верю.

– Ты меня любишь? – спрашивала открыто, каждый раз чувствуя, словно вымаливаю, унижаюсь, но наплевав свою на гордость.

– Я всех люблю! – слышала в ответ, типа «в шутку».

Второй раз я узнала случайно. Забыла у него телефон, вернулась: он в душе, а на экране всплывает сообщение: «Спасибо за вчера, малыш. Когда еще приедешь?» От Кати. Не той Кати, другой. Кати-из-Сочи.

Я стояла посреди его квартиры и смотрела на это сообщение. А потом он вышел из душа, мокрый, красивый, с полотенцем на бедрах, и сказал:

– Ты чего вернулась?

Я показала ему телефон.

Он прочитал. Помолчал. А потом пожал плечами:

– Ну да. Было. Пару раз. Она сама...

– Ты спал с ней?

– Элина, ну что ты начинаешь? Это лето, курорт, ни к чему не обязывает. Я же к тебе вернулся, я с тобой.

– Ты с ней спал.

– Ну да. И что? Мы не расписаны. Я свободный человек. Я тебе ничего не обещал.

Он снова это сказал. «Я ничего не обещал».

Я собрала вещи и ушла. Рыдала две недели, худела, не ела, не спала. Подруги носили мне еду и ругали его последними словами.

– Да брось ты его! – кричала Мадина по видеосвязи. – Он же кобель! Он же по природе своей не может быть верным!

– Я знаю, – шептала я. – Но я его люблю.

А потом он вернулся. Сперва как ни в чем не бывало написал: «Чего не пишешь? Всё в порядке?» Я не ответила. Он начал присылать мне открытки: «доброе утро», «спокойной ночи», мемы, видео с обнимающимися котиками. А потом внезапно пришел с цветами, с вином, с той самой улыбкой. Я впустила. Сел на корточки перед диваном, где я лежала почти каждый вечер опухшая от слез, и сказал: