Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 2)

Я обернулась. На пороге стояла высокая, очень прямая женщина с черными короткими волосами и азиатскими чертами лица. Ни одного волоска не выбивалось из прически, идеальная укладка. Динара. Даже после перелета она выглядела так, словно только что вышла из конференц-комнаты, где ставила задачи подчинённым, а до этого над её укладкой поработал профессиональный стилист.

– Динара! – я бросилась к ней обниматься. – Ты как?

– Устала как собака, – честно призналась она, но объятия приняла сдержанно-тепло. – Этот рейс задержали на три часа, в бизнес-зале закончился приличный кофе, а в самолете рядом со мной сидел ребенок, который пять часов пинал мое кресло, потому что в бизнес-классе была проблема с кондиционером и меня посадили в эконом. Так что я в своем репертуаре – злая и голодная.

– Мадина на кухне, кормит Яниса.

– Отлично, значит, скоро накормит и нас. – Динара бросила сумку на диван и села рядом со мной. – Ну, рассказывай. Как ты?

– Нормально.

– Не ври. Я по глазам вижу. Давай, выкладывай, пока Даниэла не пришла со своими сторис и не начала всё драматизировать.

Я вздохнула. Динара умела вытягивать правду: жестко, прямо, без сантиментов. С ней невозможно было спрятаться за красивыми фразами.

– Плохо, – призналась я. – То есть здесь хорошо, Мадина – большая мама и просто чудо, остров – сказка, но внутри… пустота. Как будто из меня, как из графина, вылили жизнь и забыли наполнить заново.

– Естественно, – кивнула Динара. – Семь лет – это не шутка. Ты не просто рассталась с мужчиной, ты рассталась с привычкой, с планами, с иллюзией будущего. Это как ампутация. Нужно время, чтобы фантомные боли прошли.

– Фантомные боли – точное определение, – усмехнулась я. – Иногда ловлю себя на мысли: «Вечером расскажу Диме», «классный мем, надо Диме переслать», а потом вспоминаю, что рассказывать и пересылать некому. И не нужно.

– Пройдет. – Динара похлопала меня по руке. – Я через такое проходила. Правда, у меня не семь лет, а три, но тоже хватало. Главное – не зацикливаться. Работа, цели, движение. Ты зачем сюда приехала? За вдохновением для бренда? Вот и займись. Изучай, смотри, впитывай. А мы с подругами – группа поддержки.

– Спасибо, – сказала я и почувствовала, как внутри действительно становится теплее.

В этот момент в гостиную ворвался вихрь. Даниэла. Растрепанная, загорелая, светловолосая, стройная и невероятно красивая, как будто сама модель, а не фотограф, с огромным фотоаппаратом на шее и двумя сумками через плечо. Влетела в комнату с криком:

– Девочки! Я такая голодная, что готова съесть вулкан! И у меня тысяча фото! И я встретила такого мужчину! Ой, Элина, привет, обнимаю!

Она налетела на меня, чмокнула в щеку и тут же отстранилась, вглядываясь в лицо.

– Ты плакала? – спросила она с той прямотой, на которую способны только настоящие друзья.

– Немного.

– Правильно, – кивнула Даниэла. – Надо выплакать всё до дна. А потом – новая жизнь. Я тут такое место нашла для съемок! Там закаты – пальчики оближешь! И хозяин таверны – просто божественный грек, лет пятьдесят, но такие плечи! Оооо, боже, а эта улыбка с глубокими морщинами! Хемингуэй! «Старик и море»!!! Я уже готова любить его всю жизнь до самой смерти, как Пенелопа!! Мадина, ты его знаешь?

– Разве что как Пенелопа Крус в «Возвращении», до самой ЕГО смерти… Ты не поверишь, но я знаю не всех греков на острове! – раздался голос Мадины из кухни. – Рассаживайтесь, ужин готов.

Мы переместились на террасу, где Мадина накрыла огромный стол. Рыба на гриле, овощи, сыр, оливки, домашний хлеб и, конечно, вино – местное, vinoSanto. «Сладкое как грех», как сказала хозяйка дома, разливая его по бокалам.

– За встречу! – провозгласила Мадина, поднимая бокал.

– За нас! – поддержала Даниэла.

– За новые начинания, – добавила Динара.

Я молча чокнулась со всеми и сделала глоток. Вино было терпким, чуть сладковатым, с шоколадно-ягодным послевкусием – как этот остров, как этот день, как моя жизнь в данный момент.

Мы ели, болтали, смеялись. Даниэла показывала фотографии, Динара рассказывала о своем токсичном боссе, Мадина жаловалась на свекровь, которая «опять учит её растить детей». Я слушала и чувствовала, как напряжение уходит из плеч, как разжимается пружина внутри, как возвращается способность просто быть здесь и сейчас.

А потом Мадина сказала:

– Послезавтра вечером закрытая вечеринка в бутик-отеле «Астра». Янис достанет приглашения.

– О, – Даниэла захлопала в ладоши. – Светская жизнь!

– Я не поеду, – сказала Динара. – У меня на следующее утро созвон с советом директоров в девять утра по нашему времени. Я не встану.

– Поедешь, – отрезала Мадина. – И встанешь! Уж ты-то! Ты и мёртвая к началу совета директоров встанешь! С безупречным макияжем и прической. А на вечеринке будут люди, с которыми полезно познакомиться. Инвесторы, магнаты, владельцы яхт.

– А мне там что делать? – спросила я. – Я не инвестор, из магнатов знакома только с одноименным мороженным, а яхты видела лишь на снимках Даниэлы.

– Мерси, – Даниэла подмигнула мне, накладывая себе хорьятики сарада.

– Там будут ювелиры, – многозначительно сказала Мадина. – Серьезные люди из серьезных домов. Тебе нужно заводить знакомства, если ты хочешь сделать свой бренд.

– А я тебя с ними пофоткаю для портфолио,– добавила Даниэла.

Я задумалась. С одной стороны, перспектива тусовки с незнакомыми людьми пугала. С другой, Мадина права. В моём деле связи решают всё.

– Ладно, – сдалась я. – Уговорили.

– Вот и отлично! – обрадовалась Даниэла. – Я буду твоим стилистом. Уложу тебя так, что все мужики попадают.

– Мне не нужны мужики, – поморщилась я.

– Тебе нужны, – поправила Динара. – Не для отношений, а для самооценки. Когда на тебя смотрят с восхищением, ты чувствуешь себя живой. Это факт, проверенный наукой.

– Какой наукой? – усомнилась я.

– Наукой жизни, – отрезала Динара. – Пей вино и не спорь.

Я послушно отпила ещё глоток. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в розово-золотые тона. Где-то внизу, в марине, покачивались яхты. Вдалеке курился вулкан. А вокруг меня сидели три женщины, которые знали меня лучше, чем я сама, и любили любой, даже сломленной, уставшей, закрывшейся в себе. Но рядом с ними – всё еще живой.

– Знаете, – сказала я тихо. – А ведь я почти не приехала.

– Почему? – спросила Мадина.

– Думала, не справлюсь. Что буду вам мешать своим нытьем. Что лучше отлежаться дома, в темноте, и никого не грузить.

– Глупая, – вздохнула Даниэла. – Для того и нужны подруги, чтобы грузить. Мы же не для селфи собрались. Хотя их тоже надо делать как можно больше! Для терапии.

– Именно, – кивнула Динара. – В одиночку переживать такие вещи – преступление против себя. Человек существо стайное. Каждому нужна своя стая.

– И еда, – добавила Мадина, подкладывая мне еще рыбы. – Еда – это любовь. И эндорфины. Счастливая женщина – женщина с формами!

– Ты имеешь в виду «в форме»? – ревниво уточнила подтянутая Даниэла, адепт фитнеса и танцев.

– С формами или в форме, какая разница, если она счастлива! – подавила зародыш этого вечного спора Динара, – Оформите мне лучше ещё бокал тёмного колдовства, пожалуйста.

Я рассмеялась: впервые за вечер искренне, громко, не боясь расплакаться. И почувствовала, как внутри, в самой глубине, что-то оживает. Что-то, что я считала умершим навсегда.

Надежда.

– Ладно, – сказала я, поднимая бокал. – За стаю. За нас. И за то, чтобы мы всегда были друг у друга.

– За нас! – отозвались три голоса.

Бокалы звонко столкнулись в вечернем воздухе, и ветер унес этот звук куда-то к вулкану, к морю, к заходящему солнцу.

Глава 2.

Ночью я проснулась от того, что за окном кто-то громко смеялся. Туристы возвращались с вечеринки: где-то внизу хлопнула дверь машины, женский голос прокричал по-английски, мужской ответил. Потом стало тихо.

Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, на котором играли блики от луны, отражавшейся в море. Сон не шел. Мысли бесконечно прокручивались в голове, и самая главная из них – та, которую я гнала весь день, – наконец прорвалась сквозь защиту.

Дмитрий.

Я перевернулась на спину и закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же всплыла та выставка. Семь лет назад. Осень. Я впервые решилась показать свои работы не в интернете, а вживую – сняла маленький стенд на ярмарке молодых дизайнеров. Волновалась так, что руки тряслись. Разложила свои украшения – серьги-капли, подвески-луны, кольца с камнями, которые сама же и обрабатывала. Стояла и смотрела, как люди проходят мимо.

А потом подошел он.

Высокий, загорелый даже в октябре, с чуть растрепанными русыми волосами чуть длиннее принятого и улыбкой, от которой у меня внутри ёкнуло. Он рассматривал мои серьги с такой искренней заинтересованностью, что я сразу растаяла.

– Это вы сами делаете? – спросил он, поднимая на меня глаза. Я залюбовалась на его классические греко-римские черты лица, как лепили античные скульпторы: большие глаза, прямой нос, полные губы, ямочка на подбородке. Он смотрел на меня лукаво и всё ещё ждал ответа.

– Да, – ответила я и покраснела.