Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 1)
Юлия Март
Дорогой Санторини
Глава 1.
Всё могло бы сложиться гораздо удачнее, но сложилось так, как оно сложилось.
– Поверить не могу, что ты была с ним так долго!
Лучшая подруга права: семь лет жизни потрачены впустую. Отношения, которые, как я надеялась, закончатся «долго и счастливо», закончились тем, что мой несостоявшийся муж уехал на курорт один. В очередной раз... И, в очередной раз, встретил там среднестатистическую девицу, склонную к скоротечным курортным романам.
– Надеюсь, на этом всё?
Я тоже надеялась. Неоднократно надеялась, выслушивая, что он «просто ошибся», что «она ничего не значит». Но каждое лето ситуация повторялась, пока, наконец, моё терпение не лопнуло, и я не уехала тоже. Одна. Без него. К своей подруге Мадине, давно и счастливо проживающей замужем на благословенном острове Санторини.
Мы сидели за столиком кафе с умопомрачительным видом на марину. Мадина ждала ответа, нетерпеливо покачивая сланцем, не иначе как божьей волей едва державшимся на большом пальце правой ноги. Туфелька на тонкой шпильке была бы уместнее и сексуальнее, но после появления троих детей гардероб подруги претерпел основательные изменения. Впрочем, в свои тридцать четыре года даже без троих детей я вполне разделяла её любовь к сланцам.
– Эй, куклара му, ты куда опять улетела? Думаешь о нем?
– Я… ааа… нет…
– Слушай, иногда мне кажется, что он какой-то хренов гипнотизер! Иначе я не могу объяснить, почему ты вообще обратила на него внимание! И до сих пор никак не отпустишь.
– Ну, он был достаточно мил…
– О, да. Примерно, как вампир, который впрыскивает в тебя свой яд, чтобы высосать все жизненные соки.
– … и достаточно симпатичен…
– Точно гипнотизер! 98% женщин сказали бы, что у него внешность типичного нарцисса и абьюзера, при этом не первой свежести.
– Значит, я входила в редкие 2%…
– Угу. Эти два процента: ты и отчаявшиеся курортницы. Последним вообще без разницы кто есть кто, лишь бы пол мужской и язык хорошо подвешен. Во всех смыслах.
Я прыснула и одновременно с этим на глаза навернулись слёзы: подруга права, права во всём. Я безумно соскучилась по её юмору и поддержке. Даже эмоционально почувствовала себя почти лучше. Именно «почти». Потому что разбитое сердце ныло, лишая меня возможности искренне радоваться и ощущать жизнь в полной мере.
Игривый греческий ветер растрепал волосы, в которых я пыталась спрятать непрошенные слёзы. Мадина молча передала мне салфетку.
– Ладно. Это всё не важно. Главное, что ты здесь. И, поверь, я сделаю всё возможное, чтобы такая красавица как ты больше никогда не вспоминала об этом чудовище.
– Уже почти не вспоминаю, – соврала я, промокая глаза. – Просто солнечный свет слишком яркий.
– Ага, – Мадина хмыкнула и щелчком отправила салфетку в пустой боул из-под йогурта. – Солнечный свет... У меня трое детей, я распознаю враньё ещё на этапе мысли! Можешь звать меня: «Мамский детектор лжи – миссис Совершенство». Но ладно, давай сменим тему. Ты когда последний раз ела нормально?
– Я…
– Не ври про «завтракала в самолете». Самолетная еда – это не еда, это издевательство. Янис сегодня жарит рыбу, дети у свекрови, так что вечером мы устроим нормальный девичник.
– А Динара с Даниэлой?
– Динара прилетает вечерним рейсом, Даниэла уже здесь, с утра убежала на фотосессию в Ию. Вернётся к ужину. Так что готовься, Элина. Четыре подруги, море, вино и никаких мужчин.
– Звучит как идеальная реабилитация, – улыбнулась я.
– Не реабилитация, а перезагрузка, – поправила Мадина, подзывая официанта жестом, не терпящим возражений. – Платим и поехали. Покажу тебе твоё временное пристанище.
Отель, который выбрала для меня Мадина, оказался маленьким семейным пансионатом в трёх минутах пешего хода от её дома.
– У меня просто пока нет ещё одной спальни, будет готова только к ноябрю, а так я бы поселила тебя у себя, - словно оправдываясь, извинилась за это решение Мадина.
– Глупости! Я всё равно не смогла бы жить у тебя бесплатно, даже не думай! И так я в любой момент могу сбежать в своё личное пространство, когда надоем тебе своим нытьём.
– Или осатанеешь от моего детского адика и зверинца! – парировала Мадина, – Но я буду кормить тебя 3 раза в день, это не обсуждается! Ты уже дохуделась с этим арбузером до состояния, несовместимого с нормальной женщиной.
Я усмехнулась. Размерная сетка нормальной женщины по Мадине начиналась минимум с 50го размера, а до этого мне после всего пережитого стресса и диет действительно было ещё есть и есть.
Я оглядела белоснежные стены, синие ставни, увитые бугенвиллеей террасы и вид на кальдеру, от которого перехватывало дыхание. Хозяйка – круглолицая гречанка по имени Христина – говорила только по-гречески, но улыбалась так широко, что переводчик не требовался.
– Здесь чудесно, – выдохнула я, входя в номер с балконом, откуда открывался вид на море. Море и голубое небо, казалось, были повсюду – они заполняли комнату синевой, светом и древним спокойствием.
– Я же говорила, – Мадина плюхнулась на кровать, бесцеремонно скинув сланцы. – Слушай план: час на разбор вещей, душ, и я за тобой зайду. Поедем кататься: покажу остров по-настоящему, без туристического глянца.
– Мадин, я сама могу…
– Можешь, – перебила она. – Но не будешь. Ты в моей юрисдикции, детка. Делай как я скажу и всё будет отныне хорошо. Даже лучше, чем хорошо! Будет полный шик!
Последнее слово Мадина произнесла с ярко выраженным греческим акцентом и ушла, а я осталась одна впервые с момента приземления. Подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу и позволила себе минуту слабости.
Дмитрий. Семь лет. Пустота.
Но здесь, под этим небом, над этим морем, боль ощущалась не так остро, как дома, казалась какой-то нездешней. Далёкой. Чужой.
Я разобрала вещи, приняла душ, переоделась в легкое льняное платье и ровно через час сидела в машине Мадины – потрепанном джипе, который, по её словам, «помнит еще минойскую цивилизацию».
– Для начала – обзорная экскурсия, – объявила она, выруливая на узкую дорогу. – Слева – море, над ним – скалы, впереди – приключения. Держись.
Мы не спеша ехали по острову, и каждый поворот открывал новый, ещё более невероятный вид. Белые домики лепились к скалам, как ракушки, купола церквей синели в точности под цвет неба, а море переливалось всеми оттенками лазури – от бледной бирюзы у берега до густого индиго на горизонте.
– Красота нечеловеческая, – пробормотала я.
– А ты думала, почему я тут замуж выскочила и троих родила? – хмыкнула Мадина. – Ради паспорта, что ли? Янис, конечно, хорош, но без этого вида я бы сто раз подумала.
– Мадин!
– Шучу, шучу. Таверна тоже сыграла роль, приготовить и поесть я всегда любила! – Мадина с улыбкой покосилась на меня, но внезапно посерьезнела, – Хотя, знаешь… вообще, всё вместе: есть в этом острове что-то такое, наркотическое. Приезжаешь на неделю – и всё, ты пропала. Хочешь остаться навсегда.
– И ты захотела?
– Я? – она задумалась на секунду. – Я сначала не хотела. Думала, год поживу и вернусь в Москву. А потом поняла: здесь я дышу по-другому. Глубже, что ли. И люди здесь другие – спокойные. Так что да, захотела. И хочу. Каждый день.
Мы остановились на смотровой площадке в Ие. Мадина показала знаменитые голубые купола, мельницы и толпы туристов с селфи-палками.
– Вечером сюда придешь смотреть закат. Обязательно. Это ритуал.
– Приду, – пообещала я, хотя мысль о толпе вызывала легкую тоску.
– Не одна, с нами. Я, ты, Динара, Даниэла. Четыре подруги провожают солнце в море. Звучит как название фильма.
– Или как начало большой драмы, – усмехнулась я.
– Элина! – Мадина шутливо шлепнула меня по руке. – Никаких драм. Только позитив, только хардкор. Забудь слово «драма» на ближайшие два месяца. Или три, если решишь задержаться.
– Постараюсь.
– Не старайся, делай.
Она щелкнула меня по носу и потащила обратно к машине. Удивительно как Мадина умела окружать тебя материнской энергий, но не душной, а заботливой. Даже несмотря на бескомпромиссную резкость. В её устах она звучала не как приказ, а как максимально простая команда, чтобы даже годовас понял. И сделал. Вот и я почувствовала себя маленькой девочкой. Любимой. Сестренкой. На ручках. В семье. Боже, как мне этого не хватало все эти годы! До слёз.
Мы объехали еще несколько деревушек, заехали на пляж Периссы с черным песком, где я набрала горсть камушков – «для вдохновения», как я объяснила, а на самом деле просто чтобы унести частичку этого места с собой. К пяти вечера мы вернулись в дом Мадины: двухэтажный особняк на окраине Фиры и прилегающей к нему таверной с террасой, увитой виноградом.
– Располагайся, – Мадина махнула рукой в сторону гостиной. – Я на кухню, надо Янису ужин собрать, а то он с детьми завтра с утра будет возится, а мне на рынок.
– Помочь?
– Сиди. Ты гостья.
Я вышла на террасу и замерла. Отсюда открывался вид на всю кальдеру – огромный вулканический кратер, наполненный морем. В центре возвышался черный остров – Неа-Камени, действующий вулкан. Над ним курилась легкая дымка.
– Впечатляет? – раздался голос за спиной.