Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 5)

– Не за что, – отмахнулась Динара. – Мы же стая.

– Стая, – повторила Даниэла и щелкнула меня фотоаппаратом. – Улыбнись, это для истории.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время не вымученной, а настоящей искренней улыбкой.

После завтрака мы разошлись по делам. Динара ушла на очередной созвон, Даниэла убежала обрабатывать фотографии, а я с Мадиной отправилась на её знаменитую экскурсию.

Мы ездили по узким улочкам, заезжали в крошечные деревушки, о которых не пишут в путеводителях. Мадина показывала мне, где покупать сыр («только у этого деда, у остальных – химия»), где лучшая пекарня («тут милопита – пальчики оближешь»), где таверна, в которую ходят только местные («туристов там не кормят, потому что они ничего не понимают в национальном колорите, а нам – пожалуйста»).

К пяти вечера мы вернулись в дом Мадины, уставшие, но довольные. Динара и Даниэла уже были там – Динара с ноутбуком, Даниэла с фотоаппаратом.

– Ну что, – сказала Мадина, потирая руки. – Поехали за платьем?

И мы поехали.

Когда я стояла перед зеркалом в маленьком бутике и рассматривала себя в новом платье – легком, летящем, цвета морской волны, под цвет которого мои глаза-хамелеоны тоже казались зелено-голубыми, а длинные темно-русые волосы с легкой рыжинкой на этом фоне контрастно выделялись – я вдруг подумала: а ведь я красивая. Я совсем забыла об этом за последние годы с Дмитрием. Он редко говорил мне комплименты – только когда ему было что-то нужно от меня. В основном требовал, чтобы я «убрала живот», «подтянула руки», похудела и говорил, что я заметно старею (по сравнению с вечным потоком свежих и нестареющих курортных девочек). А я привыкла. Приняла. И перестала видеть себя.

– Нереально! Круто! – объявила Даниэла, заходя в примерочную. – Берем! И к нему – туфли. Вот такие.

Она протянула мне босоножки на тонких каблуках – серебристые, переливающиеся, как чешуя рыб.

– Я разучилась ходить на каблуках, – запротестовала я.

– Научишься обратно, – отрезала Даниэла. – Ничего сложного, у женщин это в крови. Даже у тех, кому всю кровушку повыпили. Я знаю, о чем говорю, я почти румынка!

Мы вернулись в дом Мадины с кучей пакетов. Динара уже накрывала на террасе легкий ужин, не позволяя Мадине вмешиваться, потому что «если дать гастрономическую инициативу нашей Ма, платье не сойдется ни у кого».

Мы сидели, смеялись, ужинали и смотрели на закат, вдыхая сладкий воздух Греции. Даниэла показывала фотографии, Динара рассказывала о своем токсичном боссе, Мадина жаловалась на свекровь. А я слушала и чувствовала, как боль от воспоминаний о Дмитрии растворяется в легкой дымке над морем и в искренней поддержке от моих подруг. Эти три женщины сейчас были моей семьей, и я подумала: может быть, всё к лучшему. Может быть, этот разрыв – не конец, а начало. Может быть, завтра начнется новая жизнь?

Глава 3.

Утро на Санторини наступило неожиданно – ворвалось в комнату вместе с солнцем, которое здесь, кажется, светило в два раза ярче, чем где-либо ещё. Я открыла глаза и несколько секунд не понимала, где нахожусь.

Потом память включилась. Вчерашний день – экскурсия с Мадиной, шопинг, примерка платья, ужин на террасе. И разговоры. Много разговоров. О Дмитрии, о прошлом, о будущем. О том, что я наконец-то сделала первый шаг к свободе.

Я потянулась и улыбнулась. Впервые за долгое время утро не начиналось с мысли «напишет он или нет». Не начиналось с проверки телефона. Не начиналось с надежды, которая разбивалась о тишину.

Телефон, кстати, молчал. И это было... шикарно!

– Элина! – голос Даниэлы снова ворвался в мой номер, но на этот раз без барабанной дроби в дверь. – Ты как? Живая?

– Живая! Более чем! – крикнула я в ответ и встала с кровати.

Когда я вошла на террасу дома Мадины, все уже были в сборе и вели себя как обычно: Динара с ноутбуком (куда же без него), Даниэла с фотоаппаратом (она снимала всё подряд, даже то, как Мадина режет хлеб), и сама Мадина, которая принесла очередной поднос с количеством еды на триста спартанцев.

– Своя таверна – это диагноз, – мрачно прокомментировала Динара, глядя на это гастрономическое безумие, – или трое детей. Или муж грек. Или просто «быть Мадиной». Этот армянский банкет меня скоро переедет…

– Сегодня важный день, – объявила Мадина проигнорировав реплику и водружая на стол поднос с только что испеченной милопитой, круассанами, несколькими розетками с разными видами джема, маслом, йогуртами с мёдом и тыквенными семечками, четырьмя тарелками с омлетом, местным сыром и томатами, свежевыжатым апельсиновым соком в запотевшем графине и конечно же с кофе, – Едим и едем к Панайотису. Динара договорилась.

– Я не договорилась, – поправила Динара, не отрываясь от экрана смартфона. – Мои знакомые из Афинского университета дали контакт. Сказали, что это легенда, последний мастер филиграни на островах. Я просто написала ему письмо, представилась и сказала, что у меня подруга – талантливый ювелир из Москвы. Он согласился встретиться.

– Талантливый ювелир? – я уставилась на нее. – Мне даже показать нечего!

Бровь Динары вопросительно приподнялась.

– И что? Покажешь себя. Вообще, сначала надо было убедиться, что он ответит. Мало ли, старые мастера – народ капризный. Но он ответил. Сказал: «Приезжайте сегодня к десяти».

– Динара! – воскликнула Даниэла. – Ты гений коммуникации!

– Я знаю, – спокойно ответила она, но в уголках губ дрогнула улыбка.

– А я с вами! – объявила Даниэла. – Мне нужны портреты для журнала. Аутентичные греческие мастера – это то, что надо!

– И я, – вздохнула Мадина. – Надо же вас контролировать, чтобы вы там чего не учудили.

– А как же дети? Таверна? – спросила я.

– Янис сказал, что уходит с основной работы и теперь будет заниматься только таверной. Пусть сам и разбирается, – махнула рукой Мадина. – Я тоже имею право на личную жизнь после вечного декрета. Он же понимает, что против воли нас четверых у него нет шансов.

Мы быстро позавтракали, загрузились в Мадинин джип и отправились в путь. Дорога к Периссе сперва петляла вдоль побережья, открывая всё новые и новые виды на бесконечное море, по которому, как огромные белые киты плыли круизные лайнеры: нескончаемым потоком в порт Фира и из него.

– Никогда не привыкну к этой красоте, – вздохнула Даниэла, высовываясь в окно с фотоаппаратом.

– Не высовывайся, – одернула её Динара. – Грохнешься – не соберем кусочки, высота жуть!

– Рожденная летать не грохнется, – отмахнулась Даниэла.

Мадина вела машину уверенно и спокойно. Чем выше мы поднимались, тем плотнее казался воздух. А потом мы въехали в облако.

Буквально. На миг дорога исчезла. Вернее, она осталась под колесами, но вокруг нас словно разлилось белое молоко. Ни скал, ни моря, ни неба – только белая пелена на расстоянии вытянутой руки.

– Мадина! – я вцепилась в сиденье. – Мы что, в тумане?

– Это облако, – спокойно ответила она, не сбрасывая скорость. – Санторини высоко над уровнем моря. В некоторых местах, особенно с утра, облака стелются прямо по дороге. Красиво же!

– Красиво, – согласилась я, но пальцы продолжали сжимать сиденье. – Страшно красиво.

– Не бойся, я тут каждую кочку знаю, – усмехнулась Мадина.

Мы словно пронеслись сквозь белую вату (или она через нас) и так же внезапно снова оказались в привычном пейзаже. Даниэла высунулась с фотоаппаратом и щелкала без остановки.

– Это невероятно! Я такое в первый раз вижу!

– Я тоже, – призналась я.

– А я видела, – сказала Динара. – В горах, когда в командировке в Швейцарии была. То же самое.

– Ничего не то же самое, – возразила Даниэла. – Там Альпы, а здесь Санторини. Разные энергии!

– Энергии у нее везде разные, – хмыкнула Динара. – Физика одна: конденсация водяного пара.

Белая пелена осталась внизу и позади нас, на склоне горы, обрывающейся в море, а над нами сияло яркое солнце.

– Оглянись! – крикнула Мадина.

Я обернулась. Там, над разреженным облачным морем, переливалась радуга. Яркая, четкая, почти осязаемая – она упиралась одним концом в облако, а другим уходила куда-то через небо на другую сторону острова.

– Смотрите! – закричала я. – Радуга!

– О, это хороший знак, – удовлетворенно кивнула Мадина. – Очень хороший.

– Это всего лишь интерференция света, – поправила Динара. – Преломление в каплях воды.

– А на конце этой интерференции, – подхватила Даниэла, – между прочим, горшочек с золотом! Так что мы сегодня разбогатеем!

Мы засмеялись все вместе. Даже Динара улыбнулась.

– Ладно, – сказала она. – Пусть будет хороший знак. Нам не помешает.

Я еще раз обернулась на радугу. Почему-то на душе стало легко и радостно. Как будто и правда – знак. Как будто уже всё хорошо, а будет – ещё лучше!

Вскоре мы въехали в Периссу. Маленький городок у подножия горы, с узкими улочками и домиками, выкрашенными в традиционный белый цвет. Рядом шумело море – то самое, с черным песком, которое мы видели пару дней назад.

– Он живет вон там, – показала Мадина. – В старом районе, у самой церкви.

Мы припарковались и пошли пешком. Узкие улочки петляли между домами, кое-где попадались спящие коты, пахло цветами, сладкой сдобой, кофе и морем.

– Чистый дзен, – вздыхала Даниэла, щелкая фотоаппаратом на каждом шагу. – Я бы тут поселилась.