Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 12)

Она убежала дальше, увидев одного из организаторов. Я снова осталась один на один с коллекцией.

– Красиво, правда? – раздался голос за спиной.

Я обернулась. Рядом стояла одна из моделей – та, что казалась самой дружелюбной.

– Очень, – ответила я.

– Меня зовут Аманда, – улыбнулась она. – Ты ассистентка фотографа?

– Да. Элина.

– Не нервничай, – она кивнула на украшения. – Это всё понарошку. Ну, то есть настоящее, но не наше. Мы только носим, а потом отдаем. Главное – не уронить. А то вон видишь тех качков по краям палубы? Они ждут, что мы сделаем что-нибудь не то, чтобы отшлёпать.

Я засмеялась. Аманда оказалась простой и милой.

Съемка началась ровно в десять. Даниэла превратилась в вихрь – командовала, переставляла свет, щелкала затвором, подбадривала моделей. Я носилась с отражателями, поправляла моделям одежду, украшения, волосы, расставляла в кадре всё, как надо, меняла положение осветителей, приносила воду. Было жарко, суматошно, но невероятно интересно.

Модели сменяли купальник за купальником, украшение за украшением. Даниэла ловила кадры, а я смотрела и училась. Как падает свет, как отражается в камнях, как двигаются девушки.

К половине первого солнце поднялось высоко, и Даниэла объявила перерыв.

– Все, стоп! – крикнула она. – Жара, свет контрастный. Продолжим после четырех. Всем обед и отдых.

– А где обедать? – спросила я.

– Внизу, на закрытой палубе. Там кондиционер. И, говорят, шеф-повар из мишленовского ресторана готовит. Пошли.

Мы спустились вниз. Там уже накрыли столы – белые скатерти, хрусталь, серебро. Команда яхты и модели рассаживались кто где. Мы с Даниэлой сели в углу, рядом с иллюминатором.

– Устала? – спросила она.

– Есть немного, – призналась я.

– Привыкай. Это работа.

К нам подошел Илья, тот самый помощник капитана. Он явно хотел что-то сказать, но смотрел только на Даниэлу.

– Вам принести что-нибудь? – спросил он.

– Спасибо, мы сами, – ответила Даниэла, даже не взглянув на него.

Илья покраснел и ушел. Я заметила, как он оглянулся.

– Кажется, ты ему понравилась, – шепнула я.

– Кому? – Даниэла подняла бровь.

– Илье. Он глаз с тебя не сводит.

– А, этот мальчик, – отмахнулась она. – Ему лет двадцать, не больше. Для меня он ребенок.

– Такие дети, бывает, внутренне взрослее тридцатилетних.

– Элина, я слишком стара для таких игр. Мне нужен мужчина, а не мальчик на побегушках.

Я пожала плечами. Её дело.

Обед был божественным. Легкие закуски, свежайшая рыба, морепродукты, салаты – все приготовлено с таким мастерством, что я готова была съесть еще столько же. Но Даниэла остановила:

– Не наедайся, вечером еще съемка, тяжело будет бегать с полным животом.

После обеда все потянулись на палубу купаться. Я с тоской посмотрела на море.

– А купальник? – спросила Даниэла. – Ты взяла?

– Нет, – вздохнула я. – Не подумала.

– Элина, ты чемпион по самосаботажу, – закатила глаза Даниэла. – Ладно, не проблема. Вон там, в каюте для моделей, полно купальников из коллекции. Бери любой, надевай, потом вернешь. Никто не заметит.

– Точно можно?

– Точно. Иди, наслаждайся. Серьезно говорю: попытайся получить удовольствие. По максимуму!!

Я спустилась в каюту, выбрала купальник – ультрамариновый, под цвет моря, быстро переоделась и выскочила на палубу.

Девушки уже прыгали в воду с борта. Я смотрела на них и не решалась. Аманда заметила мои сомнения.

– Элина, давай к нам! – крикнула она. – Вода супер!

Я разбежалась и прыгнула. Теплая, невероятно чистая вода обняла меня, смывая усталость и нервное напряжение. Я вынырнула и рассмеялась.

Следующие часы пролетели незаметно. Мы ныряли, плавали наперегонки, дурачились. Я чувствовала себя ребенком: свободным, счастливым, живым. Модели оказались обычными девчонками, совсем не такими холодными и надменными, какими казались во время съемки.

– Ты классно плаваешь, – сказала Аманда, когда мы отдыхали, держась за канат.

– Спасибо. Я в детстве в бассейн ходила.

– А сейчас?

– Сейчас как-то... не до того было.

– Понимаю, – кивнула она. – Рутина затягивает.

Мы ещё немного поболтали, потом девушки стали выбираться на яхту – пора было готовиться к вечерней съемке.

– Элина, ты идёшь? – спросила Аманда.

– Я ещё немного поныряю, – ответила я. – Догоню.

Она ушла, а я осталась одна в море. Сделала еще несколько гребков, нырнула глубоко, на задержке дыхания, рассматривая подводный мир и лучи солнца, пронзающие воду и уходящие золотыми копьями вглубь, ко дну. Под водой я задрала голову наверх: поверхность моря надо мной напоминала фейерверк из солнечных бликов, у самой поверхности плавал косяк мелких серебристых рыбок. Если бы не они, можно было бы представить, что я в парю невесомости. Море всегда дарило мне невероятное чувство лёгкости и свободы.

Я вынырнула на поверхность, перевернулась на спину и закрыла глаза. Солнце грело лицо, вода покачивала, и было так уютно, словно я в любящих, заботливых руках, в колыбели. Море было таким ласковым и тёплым, что не хотелось вылезать.

Пока я наслаждалась покоем, волны отнесли меня достаточно далеко от яхты, пришлось собирать себя в кучу и возвращаться обратно: расслабленному телу путь показался очень долгим. Наконец, я доплыла до яхты, ухватилась за лестницу и выбралась на палубу. Вода стекала с меня ручьями, волосы облепили лицо.

Я огляделась. Палуба была пуста – все ушли вниз, переодеваться и готовиться к съемке. Я вздохнула с облегчением: не хотелось ни с кем встречаться в коридорах на пути к каютам. Значит, время ещё есть и можно постоять на палубе, посушить волосы на солнце и на ветру, а не феном.

Я встала у борта, опустила голову, подставляя макушку солнцу. Ветер трепал мокрые волосы, и я закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

– Что вы здесь делаете?

Голос за спиной прозвучал отрезвляюще-жёстко. Я вздрогнула, обернулась так резко, что волосы с неприятным звуком облепили лицо и глаза, и чуть не поскользнулась на мокрой палубе.

Надо мной стоял Леонардо Бьянки.

И, насколько я могла судить в условиях ограниченной видимости из-за налипших на глаза волос, смотрел на меня с выражением крайнего недовольства. Его взгляд скользнул по мокрому купальнику, по волосам, по лицу – и стал ещё холоднее.

– Все модели уже ушли, – сказал он резко. – А вы стоите здесь и... что? Загораете? Это вопиющий непрофессионализм.

Я похолодела. Он думает, что я модель? Или… он вообще меня не узнал! Я вспомнила, что Даниэла говорила: он не в курсе моего присутствия здесь.

– Простите, – начала я, стараясь говорить спокойно. – Сейчас переоденусь. Съёмка ещё не началась, я думала, есть время...

– Не началась? – перебил он. – А по-моему, вы просто бездельничаете! Как вас зовут? Я позвоню в агентство. Такое отношение к работе неприемлемо!

– Элина, – сказала я и наконец-то откинула мокрые волосы с лица.

Мы замерли друг напротив друга.