Юлия Март – Дорогой Санторини (страница 10)

– И знаешь, что самое странное? Он обычно никого не подпускает близко, такой весь из себя закрытый, а тут сам спросил, есть ли у меня помощница. Я сказала, что есть, и он сразу согласился. Даже имя не спросил! И ещё так странно пошутил: «Тогда я буду уверен, что вы снимаете только в целях искусства, а не шпионажа».

Я нервно сглотнула. Во рту вдруг пересохло, и я машинально облизнула губы.

– Шпионажа? – переспросила я.

– Ну да, у него такое странное чувство юмора, – засмеялась Даниэла. – Я же тебе говорила, о нем ходят слухи, что он параноик. Всех в шпионаже подозревает. Но это не важно! Главное, что мы едем!

В этот момент к нам подошли Мадина и Динара.

– Что за шум? – спросила Динара, с интересом глядя на нашу оживленную беседу.

– Даниэлу пригласили снимать новую коллекцию Бьянки на яхте! – выпалила я.

– И Элину как ассистента! – добавила Даниэла.

Повисла пауза. Мадина и Динара переглянулись. Мадина сделала многозначительное лицо. Очень-очень многозначительное. А Динара и бровью не повела. Из чего я поняла, что Мадина рот закрытым не держала и Динара уже в курсе моего знакомства с хозяином вечеринки.

– То есть ты завтра будешь на яхте с Бьянки? – медленно спросила Динара, глядя на меня.

– Я... не знаю, – растерялась я. – У меня же завтра работа с Панайотисом. Он сказал приходить с рассветом...

– Глупости! – отрезала Даниэла. – Яхта отплывает в десять утра. Придешь к Панайотису в пять тридцать, до девяти всё закончишь. Он же сам сказал: «Приходи с рассветом». Значит, с рассветом и приходи!

– Но я не могу просто так уйти, – попыталась возразить я. – Это неудобно...

– Элина, – вмешалась Динара своим самым деловым тоном. – Неудобно жить так, как ты жила семь лет. А Даниэла права. Это большой шанс. Если ты действительно хочешь развивать свой бренд, тебе нужно пользоваться такими возможностями. Знакомства, связи, опыт работы с профессионалами высокого уровня – это бесценно. И такой шанс выпадает раз в жизни!

– Динара дело говорит, – кивнула Мадина. – Ты же сама говорила, что хочешь что-то менять. Вот оно – меняй.

– Но Панайотис...

– Панайотис поймет, – отмахнулась Даниэла. – Ты же не насовсем уходишь, а всего на один день. Скажешь ему, что пригласили на съемки, он только порадуется. Такие старые мастера любят, когда ученики разносторонне развиваются.

– А ты уверена, что Бьянки не будет против? – спросила я. – Он же не знает, что я не умею снимать!

– Он сам разрешил взять ассистента! – отрезала Даниэла. – Кого возьму – моё дело. Снимать буду я. Ты – держать светоотражатель. С этим ты точно справишься! Так что решено. Завтра я за тобой приеду к твоему Панайотису и увезу, даже если будешь зубами цепляться за верстак.

– Даниэла, ты невыносима, – вздохнула я.

– Я знаю. За это меня и обожают.

Я посмотрела на подруг. Мадина взирала на меня с гордостью, Динара – с непреклонностью, Даниэла – с нетерпением. И я поняла, что спорить бесполезно.

– Ладно, – сдалась я. – Уговорили.

– Ура! – закричала Даниэла и чмокнула меня в щеку. – Вот увидишь, это будет потрясающе!

– А теперь, – сказала Мадина, – давайте танцевать! Мы не на работе, в конце концов.

– Поддерживаю! – воскликнула Даниэла и потащила нас к танцполу.

Мы танцевали несколько песен подряд. Я забыла обо всем – о Дмитрии, о прошлом, о страхах. Была только музыка, только ночь, только это мгновение. Динара, впервые без гаджета в руках, тоже двигалась в такт, Мадина хохотала, запрокинув голову, а Даниэла поставила камеру на автосъемке на столик, не контролируя съемочный процесс, а танцуя и периодически подпевая.

Потом мы пили шампанское, болтали с какими-то приятными людьми, смеялись над шутками Мадины. Леонардо больше не появлялся. Я несколько раз оглядывала толпу, но его нигде не было видно. Как будто бы его и не существовало – только странный разговор у бассейна и это дурацкое приглашение на яхту, которое теперь не давало мне покоя.

– Ищешь кого-то? – лукаво спросила Мадина, заметив мой взгляд.

– Никого, – быстро ответила я.

– Ага, конечно, – усмехнулась она. – Ладно, не переживай. Завтра увидишь.

– Я не поэтому...

– Конечно не поэтому, – подмигнула она.

Я закатила глаза, но промолчала.

К полуночи мы устали и решили ехать домой. Стоя на парковке в ожидании такси, я смотрела на звезды и думала о завтрашнем дне. Панайотис, потом яхта, потом снова Панайотис? Или Бьянки? Или всё вместе?

– Элина, – Даниэла тронула меня за плечо. – Не бойся. Все будет хорошо. Ты талантливая, красивая, умная. Что может пойти не так?

– Спасибо, – сказала я и обняла её.

В такси я сидела молча, смотрела в окно на проплывающие мимо огни и думала о странной иронии судьбы. Человек, который обвинил меня в шпионаже, теперь сам пригласил меня на свою яхту. Или не сам? Он же не знает, что ассистент Даниэлы – это я. Или знает?

«Глупости, – подумала я про себя. – Почему я всегда так залипаю в собственных сомнениях? И надумываю, гоняю их по кругу. Бьянки просто пошутил. Даниэла просто на работе. Всё случайно, не нарочно».

Но где-то глубоко внутри зарождалось то, чему я не хотела давать названия.

Дома, уже лежа в кровати, я достала блокнот и долго смотрела на свои рисунки. Потом открыла чистую страницу и начала рисовать. Не украшения, не узоры – просто линию за линией, пока на бумаге не проступил чей-то профиль. Высокий лоб, прямой нос, твердая линия губ.

Я замерла. Это был он. Леонардо.

– С ума сойти, – прошептала я и захлопнула блокнот.

Но его лицо стояло перед глазами.

Я выключила свет и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Завтра я увижу его снова.

И от этой мысли внутри стало тепло и тревожно одновременно.

Глава 6.

Будильник зазвонил в четыре утра. Я протянула руку, нащупала телефон и смахнула «отключить», надеясь, что этот навязчивый звук – сон. Но сон не был сном: за окном ещё темнела южная ночь с легкой серой полосой на востоке, а вчерашние события сразу всплыли перед глазами.

Панайотис. Яхта. Леонардо.

Я села на кровати, пытаясь проснуться. Голова ещё не отошла от вчерашнего шампанского, но выбора не было.

Через пару минут я стояла под душем, а в шесть без пятнадцати парковала свой маленький арендованный фиат у дома Панайотиса в Периссе. Рассвет только начинался – небо на востоке светлело, обещая новый день. Удивительно, но, несмотря на трудное пробуждение, сейчас я ощущала себя свежей, бодрой и полной сил, хотя спала три часа. Воздух. Климат. Кураж. Магия Санторини.

– Йасу*, Элина, – раздался голос из темноты. Панайотис стоял в дверях мастерской с чашкой кофе в руках. Его глаза словно светились в полутьме, как у довольного кота. – Ты рано. Это хорошо. Мало кто приходит в мастерскую так же рано, как и я. Пойдем.

Мастерская встретила меня теплом и знакомым запахом металла. Панайотис уже разложил инструменты, приготовил несколько заготовок.

– Сегодня я покажу тебе, как мы делаем астис, – сказал он. – Смотри внимательно.

Следующие три часа пролетели как один миг. Панайотис показывал, объяснял, давал мне пробовать. Его руки двигались с удивительной ловкостью – тонкая проволока превращалась в кружево под его пальцами.

– Ты чувствуешь? – спрашивал он. – Металл должен слушаться тебя, а ты – чувствовать его форму. Металл – это не дерево, он требует характера, воли. Если твоя воля сильнее его воли, но при этом не деспотичная, а дружественная – металл будет тебя слушаться, пойдет туда, куда ты поведешь. И всё получится.

Я пробовала. Получалось криво, неуклюже, но Панайотис не ругал – только поправлял и снова показывал.

– Это как с норовистым конём. Много раз тебя сбросит, прежде чем ты красиво поедешь. У тебя есть глаз, – сказал он, рассматривая мой первый самостоятельный элемент. – И внутренний огонь. И воля. И рука. Остальное придет.

Я сияла. Впервые за долгое время я чувствовала, что делаю что-то настоящее.

– Панайотис, – начала я, когда мы пили кофе в маленьком дворике за мастерской. – Мне сегодня надо будет уйти рано. Меня пригласили на съемки ювелирной коллекции. На яхту.

– На яхту? – он поднял бровь. – Кто пригласил?

– Подруга. Она фотограф. Будет снимать для дома Бьянки.

– Бьянки, – повторил Панайотис. – Леонардо. Я знаю его. Хороший мастер. Сложный человек.

– Вы его знаете?

– Да. С детства. У него тяжелая судьба, – Панайотис покачал головой. – Но дело свое знает. Учись у всех, Элина. У меня, у него, у других. Бери лучшее.