Юлия Марчина – СЕМЬ СТУПЕНЕЙ (страница 2)

– Конфета моя, ты плачешь? Не надо. Обещаю, как только можно будет, ты снова начнёшь бегать. Я буду помогать. Няню найдём, если надо.

Я рыдала, не в силах остановиться. Никогда мне не было так сладко плакать – в его объятиях.

Он осторожно развернул меня к себе.

– Что случилось? Почему тебе так больно?

Я всхлипывала, уткнувшись в его грудь.

– Разве ты не видишь? Ты хочешь контролировать мою жизнь…

Его ладони нежно гладили мои волосы.

– Лена, прости. Я не хотел тебя ограничивать, я просто люблю тебя. Это всё серьёзно, серьёзнее некуда.

Он наклонился и поцеловал мой живот. Я положила ладонь на его стриженый затылок.

– Я думала, беременность – это счастье, а на деле… И это только начало.

Миша кивнул, целуя мои пальцы.

– Ты беременна, но это временно, – рассмеялся он. – Надо приспособиться. Ты сможешь кататься на велосипеде, если врач разрешит, гулять, плавать. Найдём что-то безопасное.

– Я уже думала, поеду на УЗИ одна. В Питер, – призналась я, глядя на него.

Он покачал головой.

– Нет уж, одна ты никуда не поедешь. Надо, кстати, спросить врача, можно ли нам теперь…

Он выразительно погладил моё бедро.

– А если нет?

– Нет – значит, нет. А пока…

Он стянул футболку и приник к моей шее. Его дыхание обжигало, горячая ладонь легла на живот. Он помог мне снять майку, на мгновение застыв, глядя на меня. Он не спешил.

– Как же ты хороша, – пробормотал он, уткнувшись лицом в мою грудь.

Я потянулась к нему, обнимая. Его губы нашли мои. Поцелуй был нежным, но настойчивым, и тревога таяла, а тело податливо откликалось на каждое его движение. Ладонь на пояснице приподняла меня, направляя, и всё остальное перестало иметь значение…

А следующим утром выехали рано. В машине тихо звучала музыка, а я сидела рядом, время от времени поглядывая на Мишу: не засыпает ли. Он отвечал ободряющей улыбкой, иногда спрашивая: не устала ли я, не голодна ли, не пора ли остановиться.

Молчание не тяготило, и я даже немного дремала. Но мысли не давали покоя. Когда-то материнство казалось мне чем-то далёким, потом – недосягаемым. А теперь, в тридцать шесть, когда я уже смирилась, оно стало реальностью. С Мишей всё закрутилось так стремительно, что я не успевала осознать, как кардинально изменилась моя жизнь. И это пугало.

Что, если что-то пойдёт не так? Я не могла с этим ничего сделать. Оставалось лишь надеяться и делать всё, что в моих силах. Стану ли я хорошей матерью? В моём возрасте привычки и образ жизни уже устоялись. Смогу ли я их изменить и дать ребёнку всё необходимое?

И самое противное: я не ощущала того всепоглощающего счастья, о котором так часто говорят. То, что росло внутри, казалось чем-то абстрактным. У Миши, похоже, материнских чувств было гораздо больше. Что со мной не так?

Часа через четыре мы въехали в Москву. Столица встретила нас шумом и бледным солнцем, пробивавшимся сквозь смог.

Клиника в Строгино оказалась современным двухэтажным зданием с зеркальными стёклами. Внутри ощущался запах антисептика и свежего ремонта. Врача и клинику Миша выбирал сам, перелопатив тонны отзывов. И это было кстати – в Москве я всё равно ничего не знала.

Администратор встретила нас профессиональной улыбкой, выдала документы для заполнения, провела оплату и направила в зал ожидания. Вскоре меня пригласили в кабинет.

Врач, ухоженная блондинка средних лет, приветливо кивнула:

– Присаживайтесь, Елена Александровна. Расскажите, что вас беспокоит?

Я села, стараясь держать спину прямо, чтобы не выдать волнения.

– Дело в том, что тест показал две полоски. Несколько тестов подряд.

– Тесты – это хорошо, но для уверенности нужны осмотр и УЗИ, – ответила она, начиная заполнять медицинскую карту. На вопрос о предыдущих беременностях я молча протянула ей папку с моими старыми исследованиями, где значилось: «бесплодие неясного генеза».

Врач на мгновение нахмурилась, перебирая бланки.

– Начнём с осмотра, – отодвинула она клавиатуру. – Пожалуйста, на кресло, а затем на УЗИ.

Наконец самый неприятный этап закончился, и я перебралась на кушетку. Холодный гель на животе, и на экране замерцало что-то неясное.

– Вижу плодное яйцо, – ровным голосом сообщила врач. – Эмбрион в матке, развитие соответствует сроку семь-восемь недель. Сердцебиение хорошее, около ста пятидесяти ударов в минуту.

Она нажала кнопку, и кабинет наполнился частым, квакающим звуком. Это было удивительно.

– Позвать будущего папу послушать? – предложила она.

Я кивнула, и она, прикрыв меня простынёй, позвала Мишу.

Он вошёл. Доктор снова включила звук.

– Это?.. – его глаза сияли.

– Да, это сердечко, – подтвердила врач, указывая на монитор. – А вот ваша ягодка!

– Это девочка? – уточнила я. – Разве уже видно?

– Нет, конечно, – рассмеялась она. – Просто размер пока с ягодку.

Миша стоял, ссутулившись, и, не отрываясь, смотрел на экран. Вид у него был ошалевший и совершенно счастливый.

Когда его попросили выйти, а я начала вытирать гель и одеваться, врач произнесла самое важное:

– Всё развивается хорошо, Елена Александровна. Никаких отклонений не вижу.

Облегчение нахлынуло тёплой волной.

– Пол пока определить нельзя, слишком рано. На первом скрининге, возможно, получится. Можете вставать на учёт.

С результатами УЗИ я вышла в коридор. Миша тут же поднялся с дивана, его глаза всё ещё светились.

– Моя Конфета теперь с ягодкой внутри, – улыбнулся он.

– Потом вообще с арбузом буду ходить, – поддразнила я.

– Арбуз – тоже ягода, – подхватил он игру. – Ну что, до следующего врача ещё час. Пообедаем?

Есть хотелось дико. И немного мутило. Вот оно, наконец-то, пришло – это знаменитое «утреннее недомогание».

– Давай, – согласилась я. – И побыстрее. Мне как-то… не пойму даже. Вроде ничего не болит, а жить тошно. Голова чугунная, и к горлу ком подкатывает.

– Сейчас найдём, – озабоченно сказал Миша, доставая телефон. – Посмотрим, что ближе.

Он помог мне надеть куртку, снять бахилы (хотя я бы и сама справилась) и крепко обнял, поцеловав в висок.

Мы вышли. Солнце то пряталось за сизые тучи, то снова выглядывало, будто играло в прятки.

Миша усадил меня в машину, и я свернулась калачиком, закрыв глаза. За веками плясали разноцветные пятна.

– Смотри, – начал он перечислять, – рядом ресторан с домашней кухней, пиццерия и кофейня с пирогами. Что выбираем?

– Ресторан, – решила я. – Хочется нормальной еды.

– Погнали! – он тронулся с места.

Заведение оказалось уютным: огромные окна, запах свежей выпечки и тихая музыка. Я устроилась у окна, Миша сел напротив.

– Что будешь? – спросила я, листая меню.