Юлия Марчина – СЕМЬ СТУПЕНЕЙ (страница 4)

Квартира была просторной, с книжными шкафами и картинами. Миша показал свою бывшую комнату: постеры на стенах, турник в углу.

– Здесь можно будет устроить детскую, – прошептал он, обнимая меня.

– Ты собрался здесь жить? – испугалась я.

– Нет, конечно, – усмехнулся он. – Но наша дочка будет приезжать к бабушке. Пойдём ужинать.

За столом в кухне-гостиной меня охватило волнение. Миша положил свою руку поверх моей. Не укрылось это и от Натальи Леонидовны.

– Волнительный момент, да? – обезоруживающе спросила она. – Предлагаю расслабиться и насладиться ужином.

Стол буквально ломился от угощений: золотистые куриные отбивные, нежное пюре, ароматный оливье, бутерброды с красной рыбой. Я старалась есть не спеша, хотя голод так и подталкивал наброситься на еду.

– А к чаю у нас будет яблочная шарлотка, – объявила Наталья Леонидовна. – Миша, будь добр, поухаживай за нами.

Он послушно разложил еду по тарелкам, предложил хлеб.

Наталья Леонидовна начала оживлённо рассказывать о своей работе, шутила, расспрашивала Мишу о его делах.

– Лена, Михаил упомянул, что вы из Санкт-Петербурга? – спросила она, изящно поддевая вилкой кусочек куриной отбивной. – Вы давно там живёте? Или вы коренная петербурженка?

Вот оно, началось, подумала я.

– Да, я родилась и выросла в Петербурге, – ответила я, стараясь говорить уверенно.

– Как интересно. А чем вы занимаетесь? – её взгляд был внимательным, но не навязчивым.

– Я дошкольный педагог-психолог и логопед-дефектолог, – пояснила я. – Сейчас начинаю частную практику.

– О, как любопытно, – Наталья Леонидовна кивнула, её взгляд задержался на моём лице. – В какой-то мере мы с вами коллеги. У меня, правда, детишки постарше.

– Научной работой Лена тоже занимается, – добавил Миша. – Публикует статьи.

– Надо же, а преподавать не думали? – спросила Наталья Леонидовна.

– Пока не думала, но кто знает, – улыбнулась я.

Наталья Леонидовна кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое, чего я не смогла расшифровать.

Разговор естественным образом перешёл к моей семье и увлечениям. Она не пыталась смутить, но её проницательность давила. Я чувствовала себя под микроскопом.

Дело дошло до чая с шарлоткой.

– Мам, ужин как всегда восхитительный, – Миша прервал повисшую паузу. – Но мы же не для того приехали, чтобы допрос устраивать.

Он вдруг взял мою руку и, повернувшись к матери, добавил:

– Мам, мы с Леной завтра подаём заявление в ЗАГС.

– Завтра? – слово прозвучало оглушительно громко в наступившей тишине. Овладев собой, она произнесла ровным тоном: – Поздравляю. Михаилу давно пора остепениться.

Её лицо застыло. Медленно отложив вилку, она перевела взгляд с Миши на меня.

– Простите за бестактность, Елена, – произнесла она. – Вы так спешите с ЗАГСом… есть какая-то особая причина?

Её холодный взгляд скользнул по моему животу.

Глава 2

Кровь бросилась в лицо. От такой прямой и неожиданной атаки я онемела. Миша сжал мою руку.

– Мам, ну что за вопросы? – нахмурился он. – И почему Лене, а не мне?

Наталья Леонидовна проигнорировала его, её взгляд требовательно остановился на мне. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Да, я беременна. Хотелось сообщить иначе, но раз уж вы спросили, отрицать нет смысла.

– А ты, Миша? – она перевела взгляд на сына. – Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Или ты просто… поддался моменту?

Мы заговорили одновременно. Он что-то возражал, кажется, но я не расслышала – кровь стучала в висках, заглушая всё.

– Мне пора, спасибо за ужин, – я поднялась, отодвигая стул. – Всего доброго!

– Лена, зачем же так остро реагировать? – послышалось мне вслед. И Мише: – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив и не совершил ошибку!

– Спасибо, мам, за заботу. Позже поговорим.

В прихожей я дрожащими руками искала выключатель. Миша обхватил мои плечи, прижал к себе.

– Прости, я даже предположить не мог…

Он включил свет, помог одеться. В дверях появилась Наталья Леонидовна.

– Сынок, я, наверное, не с того начала! Я не хотела обидеть!

– Мам, ты никого не обидела, – Миша открыл дверь, пропуская меня вперёд. – Ты просто очень расстроила. Я думал, ты порадуешься.

Мы вышли. Он нажал кнопку лифта.

– Миша! Я позвоню! – крикнула она из дверей.

Он махнул рукой. Двери лифта закрылись. Я облегчённо вздохнула.

В машине пахло кожей. Миша включил радио, настроив тихую, расслабляющую музыку.

– Конфета, – мягко начал он. – Я не ожидал, что она так отреагирует. Думаю, просто растерялась. Всё-таки я ни разу такого не проделывал…

– Да я понимаю, – подула я на свои холодные пальцы. – Наверное, она как-то иначе представляла жену для единственного сына.

Он тяжело вздохнул.

– Обычно ей не занимать такта. Это не похоже на неё. Забей, в общем. Просто забей!

Мы ночевали в Москве – завтра предстояла куча анализов и ЗАГС. По дороге домой Миша неожиданно припарковался у банка.

– Посиди тут, – попросил он. – Быстренько оплачу госпошлину, чтобы завтра не задерживаться.

– Неужели нельзя через приложение? – удивилась я.

– Пытался, – усмехнулся он, открывая дверцу машины. – Там с реквизитами какая-то путаница, нормально выбрать невозможно. Проще зайти в отделение, отдать деньги тётеньке в окошко и сразу получить квитанцию.

Дверца захлопнулась. Странно. Скорее всего, он хочет переговорить с матерью без меня. Я быстро набрала Алине: «Знакомство состоялось».

«И как?» – тут же пришёл ответ.

«Так себе. Потом расскажу».

Миша вернулся минут через десять с двумя стаканчиками кофе и печеньем. Он казался сосредоточенным, но уже не хмурился. Я решила не нагнетать.

Его квартира в Химках оказалась типичной холостяцкой берлогой: просторная студия с минималистичной мебелью и полным отсутствием безделушек. Зато вечерний вид из окна на огни города завораживал.

Холодильник был почти пуст. Я решила, что так даже лучше – утром анализы натощак. Позавтракаем после, по дороге.

Позже, в постели, он был особенно нежен, словно боялся меня сломать. Двигался осторожно, обнимал крепко, но без привычной страсти. А я всё никак не могла настроиться и выкинуть навязчивые мысли из головы. Когда всё закончилось, он расслабился и тяжело прижался ко мне всем телом.

– Ты… нет? – выдохнул он, зарывшись лицом в мои волосы. Потом добавил: – Не больно было?