Юлия Марчина – СЕМЬ СТУПЕНЕЙ (страница 1)
Юлия Марчина
СЕМЬ СТУПЕНЕЙ
ПРЕДИСЛОВИЕ
«Семь Ступеней» – это самостоятельное, законченное произведение, которое продолжает историю, начатую в романе-приквеле «Эхо забытых дорог» (где рассказывается история знакомства и обретения себя главных героев).
Данная книга обретает собственную, более мрачную и взрослую тональность, фокусируясь не на зарождении чувств, а на их болезненном, страстном и деструктивном испытании на прочность.
В книге присутствуют сцены интимной близости, являющиеся прямым отражением эмоционального состояния героев, психологическое насилие и эмоциональные манипуляции в паре, выяснение отношений на грани срыва. Сцены саморазрушения: алкоголь, акты ярости, откровенно показывающие тёмную сторону одержимости и неконтролируемых эмоций. Сложный любовный треугольник, где третий лишний – не просто соперник, а катализатор, обнажающий все скрытые страхи и комплексы главного героя, а также объект неоднозначного влечения и искушения для героини.
Мистика как психологическая метафора: «Семь Ступеней» и видения – это не магия в чистом виде, а образы внутренней борьбы, что делает роман привлекательным для широкой аудитории, не увлекающейся фэнтези.
ПРОЛОГ
Озеро неподвижно мерцало под серебристым светом луны, отражая ночное небо. На острове, в самом его сердце, возвышались семь древних каменных ступеней. Именно сюда, ведомые неведомым зовом, явились семь избранных:
Проводник, чьё сердце билось в такт с сердцами ушедших;
Целитель, чьи пальцы чувствовали боль самого времени;
Провидец, чей взгляд скользил по тропам грядущего;
Творец, чьи руки вдыхали душу в холсты;
Умиротворитель, чьё присутствие врачевало саму жизнь;
Проницатель, для которого не было тайн за масками лиц;
Чаровник, чьи слова открывали в душах родники и бездны.
Их фигуры скрывались под серыми плащами, лица – под глубокими капюшонами.
Сначала каждый услышал голос, звучащий глубоко в сознании:
«Семь ступеней – семь детей Эрзина. Время пришло! Каждый из вас несёт в себе дар и свою тьму. Лишь осознав её, вы обретёте силу».
И затем появился он – силуэт, сотканный из лунного света и тумана. Странник. Он обратился к тёмным водам озера, словно к живому существу: «Эрзин, хранитель тайн, свидетель вечности! Мы здесь, чтобы укрепить твою защиту, чтобы вновь распечатать то, что жаждет свободы. Испытание станет очищением. А награда – исполнение самого сокровенного желания. Ибо лишь пройдя сквозь бездну собственной тьмы, можно обрести свет».
Его безликий взгляд скользнул по собравшимся.
«Займите свою ступень. Ту, что отзывается на зов вашей сущности».
И, словно эхо, прокатившееся по берегу, прозвучало:
«Гордыня!»
Женщина с царственной осанкой – Провидец – шагнула вперед. Её плащ развевался, как знамя, когда она уверенно ступила на первую ступень, сбрасывая капюшон. Русые волосы, тронутые сединой у висков, были туго сплетены в косу, ниспадающую на плечо. Она заняла это место, уверенная, что её дар видеть будущее делает её сильнее тьмы. В её горящем взгляде, которым она окинула остальных, читался не просто вызов, а готовая вспыхнуть искра ярости, сдерживаемая железной волей. Казалось, её истинное место – не на ступени, а на поле битвы.
Тень мелькнула на бесстрастном лице Странника. Путь каждого должен начаться с выбора, пусть даже и ошибочного.
«Зависть!» – призвал Странник. Следующая фигура – Чаровница – дернулась, словно от внезапного укола. Срывая капюшон, она почти вбежала на камень. Рыжеватые волосы обрамляли круглое лицо, а глаза, полные едкой обиды, жадно скользнули по силуэтам других, желая отобрать и присвоить.
«Чревоугодие!» – воззвал Странник.
На третью ступень, опираясь на палку, взобралась коренастая старуха с короткими рыжими волосами. Проницательница. Её глаза-щелочки жадно бегали по собравшимся, а тонкие губы складывались в голодную гримасу. Её грех был не в еде, а в ненасытной жажде чужих секретов и сплетен – она пожирала чужие жизни, чтобы хоть как-то заполнить собственную пустоту.
«Алчность!» – провозгласил Странник.
Творец, ступивший на четвёртую ступень, резко откинул капюшон, открыв лицо зрелого мужчины. Густая шевелюра и аккуратная эспаньолка были тронуты сединой, выдавая былого красавца, чьи черты заострило время. Пальцы, привыкшие сжимать кисть, судорожно вцепились в пряжку плаща. Перед ним возникло видение – сияющая сфера, пульсирующая всеми знаниями мира. Но стоило протянуть к ней руку, как иллюзия рассыпалась прахом. Его алчность была не к золоту, а к недостижимой истине.
«Похоть!» – назвал Странник.
Ему пришлось повторить дважды, прежде чем следующая фигура – Умиротворитель – неохотно поднялась на пятую ступень. Мужчина откинул капюшон и поднял взгляд. Немолодой, сутулый, с бегающими глазами и аккуратной бородкой-клинышком. Его жадный взор тут же принялся обшаривать женские силуэты, выискивая и оценивая изгибы даже под грубой, равнодушной тканью плащей – словно пытаясь утолить ненасытный голод.
«Гнев!» – произнес Странник.
Мощная фигура качнулась, неуверенно шагнула вперёд. Широкоплечий мужчина – Целитель, чей гнев был щитом для его раны, прошёл мимо первой ступени, уже занятой, не замедляя шага. Его взгляд даже не задержался на женщине, стоявшей там. Тяжёлой поступью он взошёл на шестую. Резко сдёрнув капюшон, обнажил волевое лицо с упрямым подбородком, носом с горбинкой и коротко стриженными волосами. В его глазах вспыхнуло знакомое, жгучее пламя. Да, это было оно – чистое, праведное кипение крови, та сила, что вела его через всё. И разве могла быть у этой силы иная, более глубокая причина?
Странник покачал головой, но не стал ничего менять. Тот, кто занял чужую ступень, так и не познал сокровенной сути и, поддавшись собственной воле, сделал первый неверный шаг.
«Уныние!» – завершил Странник.
Седьмая фигура, Проводник, заняв своё место, сбросила капюшон с таким видом, будто на это ушли последние силы. Мягкие черты женского лица в обрамлении светлых волос искажала тихая мука. Янтарные глаза смотрели печально и отрешённо, словно видели не лунное озеро, а лишь густой туман безысходности.
Теперь они все увидели друг друга. И в этом молчаливом признании каждый узнавал в другом отражение своей собственной борьбы, той, что ведётся в тишине каждой человеческой души.
Странник смотрел на них, и в его молчании читалось нечто, похожее на сожаление.
«Вы сделали выбор. Для большинства путь ясен. Ваша тьма ждёт под своим именем. Но для двоих… вы приготовились сражаться с тенью, не видя настоящего врага в себе. Ваше испытание начнётся с прозрения, что вы сражаетесь не на той стороне».
Его силуэт начал таять.
«Первый шаг… уже сделан».
Семеро проснулись. Пятеро – зная своего врага. Двое – в полной уверенности, что знают, с чем им предстоит встретиться. И эта уверенность была их главным заблуждением.
Глава 1
Первая половина сентября выдалась удивительно тёплой. Леса вокруг Ромашино пылали жёлтыми и багряными оттенками, а воздух наполнялся ароматом спелых яблок и прелой листвы – идеально для пробежки.
Я уже зашнуровала кроссовки, когда из спальни спустился сонный Миша. Видимо, всё-таки разбудила, пытаясь выскользнуть из его объятий. По его лицу я сразу поняла: что-то не так.
– Конфета, ты куда? – в его голосе звучала тревога.
– На пробежку, как обычно, – я улыбнулась, но улыбка быстро сошла с лица.
– Нет, никуда ты не пойдёшь. Сейчас нельзя бегать. Первый триместр – очень ответственный период.
Внутри всё сжалось.
– Миша, это перебор. Я чувствую себя прекрасно. Всего три километра в медленном темпе – только на пользу.
– На пользу? Я читал, что нельзя. Не хочу рисковать.
– Ты-то не хочешь рисковать? – Я старалась смягчить тон, но голос дрогнул, а к глазам подступили слёзы. – А я не хочу чувствовать себя запертой в четырёх стенах! Ты думаешь, я не понимаю, что со мной происходит?
– Я просто забочусь о нас. О тебе, – тихо произнёс он, но это прозвучало как обвинение.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Затем Михаил молча отвернулся и ушёл на кухню.
Я застыла. Может быть, он и прав, но… я была не готова. Уступить сейчас значило уступить навсегда. Будь это просьбой – всё было бы иначе. Но он не оставил мне выбора. Игнорировать его недвусмысленный запрет означало спровоцировать открытый конфликт. Да и, наверное, это действительно неправильно.
Я медленно сняла кроссовки и аккуратно поставила их на полку. «Раз так, – подумала я, пытаясь унять нарастающую панику, – тогда на УЗИ я поеду одна. В Питер». Откуда взялись эти мысли, я не знала, но они родились из чистого отчаяния.
Слёзы душили меня. Я поднялась в спальню, скинула спортивные штаны на кресло и снова легла в постель. Простыни ещё хранили тепло – его тепло.
Он не понимает, что для меня значит бег. Это мой способ чувствовать себя живой, мой способ отдыхать от всего мира. Но, наверное, он прав. Беременность в моём случае – настоящее чудо. Я слишком долго ждала этого и теперь не могу так просто перестроиться.
Но как же грустно! Только открыв для себя этот мир, только погрузившись в него с головой, я вынуждена отказаться. На какой срок? Полгода? Год? Или больше – ведь с младенцем я уже не буду принадлежать себе.
Дверь тихо открылась. Я отвернулась к стене. Михаил вошёл, и его половина кровати прогнулась под весом. Он забрался под одеяло, обнял меня и начал целовать в шею, в плечи, в спутанные волосы на затылке.