Юлия Марчина – ОСВОБОЖДЕНИЕ (страница 7)

– Не сейчас, мелкий, погоди.

Она доила, пока в ведре не набралось на донышке. Потом выпрямилась, разогнула ноющую спину – ломило всё: поясницу, колени, пальцы. В ведре плескалось белое, пенистое молоко, источающее непривычный запах. Куда его теперь? Пить вроде нельзя пока, как сказал ветеринар, да и, честно говоря, совсем не хотелось. Козлёнка пустила к матери, тот присосался сразу, зачмокал, и Зорька замерла, прикрыв глаза.

– Отдам кому-нибудь, – сказала Зоя пустому двору. Она уже миллион раз пожалела, что связалась с этой козой. – Не надо мне такого счастья.

Влада не было весь день. О ремонте печи в её избе речи уже, конечно, не шло. Да и не факт, что теперь он не то что не займётся этим, а как бы вообще не выгнал из дома. Зоя ругала себя на чём свет стоит – человек столько для неё сделал... Помог с козой, две жизни, можно сказать, спас. Между прочим, не каждый на такое способен! Ещё и печь обещал отремонтировать. Её саму приютил и обогрел, в конце концов. И всё это совершенно бесплатно, не требуя ничего взамен. Ну, не считать же его тупой прикол в бане и кастрюлю супа оплатой. И вместо благодарности она повела себя как последняя свинья. Он поделился очень личным, причём по её просьбе, а она...

Когда самобичевание достигло пика, а над образом Влада уже засиял нимб, он явился домой. Заслышав шум подъехавшей машины и, через минут пять, его шаги на крыльце, Зоя вышла из кухни, готовая извиниться. Он же, даже не взглянув на неё, гремя полным пакетом бутылок, прошествовал мимо неё в большую комнату, громко хлопнув дверью. Она прислушалась: включился телек – какой-то боевик со стрельбой и криками, а спустя минуту раздался характерный звук – звон стекла и журчание наливаемой жидкости.

Вот тогда Зоя по-настоящему испугалась. Сейчас он напьётся и что? В лучшем случае – может скандал учинить, в худшем – кто знает, на что он способен. Она стояла возле остывшей печи, мучительно раздумывая, что же ей делать. Решила начать с разговора и извинений.

Подошла к двери и тихонько поскреблась.

– Эй... ты как?

Ответа не прозвучало.

– Влад?

– Пошла ты... – донеслось из «зала».

Голос был усталый, но, кажется, не злой. Зоя даже не обиделась. После долгих раздумий решила всё же не идти, куда послали, а остаться здесь на свой страх и риск.

Спать легла пораньше, прямо в свитере и леггинсах. Влад, конечно, не протопил на ночь, но это и к лучшему – в таком-то состоянии спички не игрушка. К вечеру стало совсем холодно. Завернувшись в плед, она пыталась согреться и уснуть.

...Снился светловолосый, худенький мальчик в серой кофте, которая висела на нём мешком. Он стоял посреди пустой комнаты, где не было ни окон, ни дверей, только голые, обшарпанные стены. Ребёнок смотрел в одну точку за её спиной. Зоя хотела подойти, но не могла двинуться с места, ноги не слушались.

Проснулась, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Лежала, прислушиваясь к звукам за стеной. Телевизор работал тише. Влад вышел на улицу, громыхнув чем-то, а через минут двадцать вернулся.

Зоя снова уснула.

...Стены начали дышать, пульсировать, как живое тело. Из них выступили чёрные, безликие тени и потянулись к мальчику. Он закрыл глаза. Она услышала его тихий голос, почти шёпот:

– Они здесь. И там. Везде! Обернись!

Она не оборачивалась, чувствуя спиной присутствие.

Проснулась, задыхаясь. Телевизор за стеной тихо бубнил. На дисплее телефона – 23:15. Зоя закрыла глаза и снова задремала.

...Тени выползали из-за её плеч, обдавая её ледяным дуновением.

– Они всегда здесь, – пожаловался мальчик. Глаза его, полные слёз, молили о помощи: – Я их вижу. А ты?

Зоя проснулась с колотящимся сердцем. Встала, попила воды. Посветила фонариком в телефоне – ожидаемо, никаких монстров и теней не обнаружилось. Прислушалась. Из-за стены приглушенно доносился бодрый пиратский метал. Она невольно улыбнулась, подумав: «Ну, конечно, что ещё может слушать этот человек».

Успокоившись, легла под плед и засыпала под аккордеон и ударные.

...Мальчик протягивал к ней худые, бледные руки, торчащие из рукавов.

– Я не хочу их видеть!

Она не успела протянуть ему ладонь. Тени набросились и облепили её как саранча.

Зоя проснулась с криком.

Села на кушетке, посмотрела, который час – почти три. Завернувшись в плед, она слезла с кушетки и открыла дверь. В комнате было темно, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь занавески. Телек хрипел на минимальной громкости: там кто-то кого-то убивал. Зоя, нажав на кнопку, выключила его.

Влад спал в джинсах и футболке, раскинувшись по диагонали на разложенном диване. Один носок валялся на полу, второй – на стуле. Пахло табаком, чуть – перегаром и шпротами. Зое было плевать. Она проскользнула в спальню, схватила одеяло и вернулась в «зал». Тихонько подошла, присела на край жалобно скрипнувшего дивана. Влад не проснулся. Тогда она залезла к стенке и легла рядом, укрыв их обоих сначала одеялом, а сверху пледом. Свернулась калачиком, уткнувшись носом в его руку. Кожа была тёплой, чуть шершавой, вкусно пахла. Он даже не пошевелился, но она чувствовала рядом его дыхание и тепло. Впервые за эту ночь Зоя закрыла глаза без страха. Пространство мерно сотрясал грубый, неровный, но такой живой храп. И слаще этого звука, казалось, не было ничего на свете. Она провалилась в глубокий, без сновидений сон, словно в пропасть.

Пробуждение было внезапным. Первое, что она услышала и ощутила, – стон и движение. Одеяло поползло в сторону. Потом холод. Зоя открыла глаза. Влад, взлохмаченный и помятый, уставился на неё:

– Эй, подруга, я тебя чё?.. – и с характерным звуком похлопал ладонью по кулаку, изображая. – Не припомню что-то.

– Ещё чего, – буркнула Зоя. – Я просто замёрзла. Кто-то нажрался и не затопил печь.

Влад поморгал, осмысливая, потом хмыкнул и потёр лицо ладонью.

– А-а-а... – протянул, ухмыляясь. – Что, и не воспользовалась моим беспомощным состоянием?

Зоя, ничего не ответив, грубо дёрнула с него одеяло и укрылась почти с головой. Влад застонал, попытавшись встать с дивана. Голова его, судя по всему, раскалывалась. Он закрыл лицо руками и так сидел с минуту, массируя виски. Зоя молча смотрела на его широкую, ссутуленную спину в мятой футболке.

– Воды бы, – прохрипел он.

– Сам, – отрезала она, но тут же добавила: – Полный кувшин на столе.

С кряхтеньем поднявшись, он поплёлся на кухню. Зоя осталась лежать. Ей стало смешно. Она слушала, как он там ругался, гремел посудой, шумно пил.

– Вкуснотища...

Потом – тишина, а спустя минуту раздался шум умывальника и звук льющейся воды. Вернулся уже без футболки, с влажным лицом и волосами. Бросил на стул смятый комок и сел на край дивана.

– Так ты, может, хотела... – начал он, усмехнувшись. – Ты извини, в другой раз.

– Отстань, – Зоя слегка пихнула его.

– Не надо так, – Влад поймал её лодыжку и крепко сжал, будто раздумывая, что с ней делать. Она дёрнула ногой, безуспешно пытаясь освободиться. Не получилось, и она молча смотрела ему в глаза. Он отпустил и отвернулся. Зое захотелось стукнуть ещё, но она сдержалась.

Потом, накинув куртку, он вышел на улицу, принёс дров с веранды и принялся возиться у печи. Зоя слышала, как он гремел дверцей, шуршал бумагой, матерился тихо, когда спички ломались и щепки не хотели разгораться. Наконец всё-таки печь ровно загудела, как довольный кот, которого наконец-то покормили.

Зоя поднялась и вышла во двор, направляясь к туалету. Холод пробирал до костей, но организм требовал своего. В уличном умывальнике вода была подёрнута льдом. Вернувшись, увидела курящего на крыльце Влада. Проскользнув мимо, Зоя снова улеглась на диван.

– Затопил, – сказал он, зайдя в комнату с довольной рожей и в чистой футболке. – Сейчас согреешься.

Она оглядела срач и вздохнула.

– Проветрить бы, – пробурчала, кутаясь с головой в одеяло.

– Потом, – ответил он, нырнув к ней под одеяло и обхватив холодными лапами. Зоя даже пискнуть не успела, прижатая к его груди.

– Я тебя грел, теперь ты меня, – заявил он и закрыл глаза, кажется, собираясь спать.

– Эй, а печь? Кто следить будет?

– Я сейчас... Пять минуточек... – пробормотал он и захрапел.

Зою тоже сморило в сон от тепла.

...Она снова парила в золотисто-оранжевом свечении. Вода была тёплой, а покой – всепоглощающим. Никаких теней, только свет и тишина.

А потом появился он – фигура, сотканная из света и лунного сияния.

– Суд состоялся, – голос звучал не в ушах, а в самой глубине, там, где страх и покой живут бок о бок. – Не для тебя – для той, кто была раньше. Её дар погас, ты – излучаешь свет.

– А Тени? А тот мальчик?

– Их не бойся. У каждого свои Ступени.

Зоя проснулась от того, что стало невыносимо жарко. Пот выступил на лбу, на шее, на спине – футболка под свитером прилипла к коже. Влад уже не храпел, а посапывал. Он лежал на боку, навалившись всем телом: нога на Зоином бедре, одна рука под её головой, вторая лежала на талии, иногда во сне сжимая её. «Так, наверное, спят любовники». И эта мысль ей понравилась.

Но надо было как-то выбираться. Зоя осторожно пошевелилась, пытаясь снять его руку. Влад недовольно замычал и провёл ладонью по её спине вверх-вниз и сжал ягодицу.

– Ты что творишь?! – возмущённо воскликнула она, скидывая его лапу, но он тут же вернул её на место, да ещё принялся целовать шею.