Юлия Марчина – ОСВОБОЖДЕНИЕ (страница 6)
Дождь закончился. Снег растаял, обнажив чёрную скользкую землю. Зоя шла осторожно, несколько раз рискуя оступиться и упасть в грязь.
В доме и так-то было промозгло и сыро, а после дождя стало ещё хуже. В сенях пахло затхлостью. Она поёжилась и прошла на кухню. Умылась ледяной водой, взглянула в зеркало – на неё смотрело бледное, чуть припухшее после сна лицо. Краситься не хотелось, лишь расчесала волосы и собрала их в хвост.
Вышла на улицу, прихватив с собой кастрюлю гречки с мясом. Думала, на несколько дней себе еды наготовила, но, кажется, этот слопает всё за сегодня.
В его избе пахло теплом и почему-то спелыми абрикосами.
– Эй, как там тебя?.. – спросила она, глядя на нагло развалившееся на кушетке тело, прямо на её постельном белье.
– Что в имени тебе моём? – продекламировал он, закинув руку за голову и не сводя с неё взгляда. – Оно умрёт, как шум печальный... волны, плеснувшей в берег дальний...
– Козлёнка назову.
– Зойкой назови – самка родилась. А меня Влад зовут.
Она, не удостоив его ответом, водрузила кастрюлю на стол.
– Что там? – Он приподнялся на кушетке.
– Ничего, – она прижала крышку рукой, – пока не расскажешь про Мерлова.
Влад откинулся обратно, залез рукой под футболку и, поглаживая грудь, соизволил согласиться:
– Ладно, скажу.
И замолчал. Зоя скинула пуховик на спинку стула, помыла руки и достала из сушилки тарелку. Проведя пальцем по дну, понюхала – вроде не грязная, открыла кастрюлю и принялась накладывать себе гречку.
– А как греть? – обескураженно спросила она у наблюдавшего за ней с интересом Влада. – Микроволновки нет...
– Ох уж эти мне зумеры, – расхохотался он. – Бестолковые.
– Грей давай.
Влад нахально лежал на её постельном и даже не двинулся с места. Поразмыслив, она достала вторую тарелку и положила ему тоже. Он не шелохнулся. Глядя ему в глаза, добавила ещё пару ложек. И ещё.
– Мало?!
– Достаточно. Но – попроси хорошо.
Она фыркнула, огляделась и, заметив висевшую на гвоздике сковородку, ссыпала в неё содержимое тарелок и поставила на конфорку печи, сквозь которую просвечивало пламя – он явно недавно затопил. Влад никак не прокомментировал, лишь наблюдал за ней. Зоя, помешивая и удостоверившись, что еда прогрелась, сняла с огня и разложила всё обратно по тарелкам, торжествующе взглянув на него.
– Молодец, Зоя-Зая, – хмыкнул он, поднявшись с кушетки и усаживаясь рядом на табуретку. – Всегда бы так.
– Так что там с Мерловым? – решила она не обращать внимания на фамильярность. – Он написал портрет твоей девушки, и дальше что?
– Не моей, – поскучнел Влад. – Жены моего лучшего друга.
Зоя подняла бровь. Он признался:
– Я не верю во всякую хрень, но что-то очень странное произошло. Я взглянул в глаза на портрете и... – он замолчал, сосредоточенно жуя, явно обдумывая, как выразиться.
– И? Что?
– Не знаю, как объяснить. На миг показалось, что умираю. Больно. А эти глаза – последнее, что я вижу, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула Зоя, пытаясь справиться с внезапно накатившей, как тошнота, ревностью, – ты захотел жену лучшего друга.
Кажется, она попала в точку. По лицу Влада пробежала тень – что именно, она не разобрала, но он тут же взял себя в руки, опустил взгляд в тарелку и продолжил молча есть. Водил вилкой по гречке с мясом, но почти не подносил ко рту. Зоя смотрела на его вдруг ссутулившуюся спину, на то, как он машинально жуёт, глядя в стену, и хотела уже сказать что-то – то ли извиниться, то ли съязвить, но не успела. Влад резко бросил вилку, так что звякнуло по тарелке. Вскочив, он, даже не взглянув на неё, схватил куртку и вышел на крыльцо. Дверь хлопнула, через мгновение взревел мотор и быстро стих вдали.
Зоя осталась сидеть над остывающим завтраком. Её взгляд скользил по его тарелке, по брошенной вилке, по пустому стулу. И вдруг её захлестнула липкая, всепоглощающая тоска. Зачем она это сказала? Зачем влезла не в своё дело? Он ведь не просил его судить.
Она поднялась, вымыла посуду, убрала кастрюлю в холодильник. Не зная, чем себя занять, села за ноутбук и открыла рабочий чат. Там была суматоха: коллеги в панике писали, что сервер упал, сайты не грузились, клиенты в ярости. Зоя быстро вошла в систему, нашла причину: кто-то из новичков залил кривой код. Поправила, перезапустила, проверила – всё заработало. Написала в чат: «В следующий раз смотрите внимательно, что отправляете». Закрыв ноутбук, откинулась на спинку стула. Тоска не отступила, но хотя бы на время удалось отвлечься.
После этого решила отправиться в берёзовую рощу – туда, где в первый же день её приезда произошло нечто странное. Она всем своим существом жаждала повторения этого ощущения, но, несмотря на ежедневные визиты, ничего подобного больше не случалось.
Поразмыслив, поняла, что не знает, где ключи. Нельзя же оставить чужой дом незапертым и просто уйти. Навесить свой запасной замок? А если Влад вернётся раньше и обнаружит такое самоуправство? Точно выгонит.
Сначала робко, а потом, решив, что ничего не ворует, Зоя прошлась по комнатам в поисках ключей. В спальне пахло табаком и мужским парфюмом. На незаправленной кровати валялось смятое одеяло и сбитая в ком подушка. Зоя зачем-то взяла её, понюхала – его запах. Аккуратно расправив, она положила её обратно.
В гостиной на столе, среди крошек, полной окурков пепельницы и пустых, заляпанных стаканов валялась, старая, видавшая виды связка ключей на металлическом кольце. Зоя подобрала их, повертела в руках и положила на место. Даже если закроет, куда ключ деть? Под коврик положить? Которого на крыльце не наблюдалось.
Она вернулась в дом и села на диван в большой комнате. Откинувшись на спинку, смотрела в окно на серое небо, мокрые чёрные ветки и дорогу, где давно уже растаяли следы шин пикапа.
Мысли плавно перетекли к тому, что с ней произошло в роще. Снова и снова она прокручивала в голове тот первый вечер в Ромашино.
...Сразу после того, как сошла с поезда и сложила вещи в доме, Зоя пошла к храму. Она знала: найдёт его там – человека, из-за которого сюда приехала, купив эту дурацкую избу несколько месяцев назад даже без осмотра. Что она будет здесь делать, сама не знала. Понимала только одно: нужно быть здесь, рядом. Тогда, возможно, всё то, что её мучает, отступит, и можно будет спокойно жить дальше.
В блоге было написано: он там каждый день с утра до ночи, почти забросил творчество. Восстановление храма стало смыслом, делом всей его жизни. А Зое нужно было увидеть, подойти, сказать что-то. В первый день она не была готова. Да и сейчас – ещё нет.
Тогда, только приблизившись к роще, она даже не успела подняться на пригорок. Едва сойдя с грунтовой дороги на тропинку, Зоя остановилась как вкопанная. Всем своим существом она ощутила, что была здесь когда-то. Может быть, в тех странных снах, что приходят к ней почти каждую ночь вот уже полгода?
Всё исчезло так же внезапно, как и появилось. Зоя снова стояла на тропинке. Голова кружилась, но впервые за долгое время было легко. И что-то изменилось – навсегда. Она поднесла руку к лицу: пальцы были сухими, но глубоко под кожей будто пульсировало что-то тёплое, оранжевое.
...И вот уже четыре дня после этого она ходила в рощу, но такое больше не повторялось, а сегодня и вовсе не получится из-за глупых детских обидок кое-кого.
Глава 4
Зоя распахнула дверь сарая. В углу загона, тяжело дыша, стояла Зорька, кося на неё влажным глазом. Рядом, свернувшись в соломе, лежал козлёнок.
– Ну что? – Она потрогала, проверив, живой ли он. – Давай разбираться.
Принеся целую охапку сена, сунула в специальный отсек. Насыпала из мешка отрубей. Зорька тут же уткнулась в них мордой, зачавкала. Зоя поменяла воду, хотя старая ещё не кончилась. Налила тёплой свежей, с сахаром – как советовал ветеринар. Козлёнок проснулся, забился, ища вымя. Она отодвинула его, присела на корточки. Ветеринар тогда сам подоил козу и объяснил, как это делается.
Доить было неприятно. Вчера она тоже пыталась, но получалось плохо. Вымя было горячим, набухшим, кожа на сосках – шершавой. Она обхватила один, как учили: большим и указательным у основания, остальными – по длине. Сжала и потянула вниз. Ничего не произошло. Тогда сжала сильнее – брызнула тонкая струйка, но палец соскользнул, и рука увязла в тёплой, влажной шерсти. Зоя брезгливо вытерла пальцы салфеткой и попробовала снова. На четвёртый раз получилось. Молоко зацокало о дно ведра, которое так и норовило опрокинуться, редкими, неровными каплями.
Зорька вздохнула, переступила копытами, и её бок тяжело привалился к Зоиному плечу. Козлёнок, устав ждать, ткнулся мордочкой в свободный сосок, но Зоя отпихнула его: