Юлия Марчина – ОСВОБОЖДЕНИЕ (страница 4)

– Приехали! Вылезай.

Она тут же вылетела из салона, будто пружиной выбросило. Влад, не торопясь, вышел, потянулся, оглядел двор, крыльцо, грязноватые окна и последовал за ней.

Внутри оказалось получше, чем в его избе. Были заметны попытки свежего ремонта: двери на веранде, казалось, недавно покрашены, обои новые, но было жутко холодно и сыро. Дышать и то неприятно.

– Ты чё, дрова экономишь? – спросил он.

Баба покачала головой.

– Нет, просто... – замялась.

– Что?

– Я не умею топить. Да и, кажется, это опасно.

– В смысле? – Влад реально обалдел. – Как это не умеешь? И живёшь одна в деревне?

– Я пробовала, – она пожала плечами. – Поискала в интернете, но печка как-то странно затрещала и задымила. Я испугалась.

– И что, сидишь здесь и мёрзнешь?

– Скоро уже потеплеет. Лето впереди.

– Ну ты и клуша.

Баба глянула как-то жалобно – на секунду, но тут же вспыхнула и бросила зло:

– Сам ты петух!

Он развернулся и, переступив порог, шагнул к двери.

– Эй, куда? – раздалось из-за спины. – Обиделся? Тебе, значит, можно...

– Пошла ты... – ему вдруг стало скучно, она ему порядком надоела, но сзади послышалось жалобное:

– Ну прости! Посмотри печь, а? Пожалуйста!

И Влад, сам себе удивляясь, не смог бросить её тут замерзать. «Старый что ли стал? Сентиментальный...»

– Так бы сразу, – хмыкнул он и протиснулся мимо неё на кухню. Зоя, посторонившись, даже не отпрянула, только проводила его взглядом.

Влад, не переставая бурчать о её бестолковости, о том, как она вообще умудрилась выжить в деревне, и что руки у неё растут явно не из того места, нагнулся к печи. Зойка не огрызалась. Стояла у порога, сверля взглядом его спину – он даже через куртку чувствовал.

Приоткрыв дверцу, он поднёс ладонь к топке – поток воздуха вообще не ощущался. Влад достал из кармана зажигалку, чиркнул и приблизил – пламя дрогнуло и качнулось наружу.

– Плохо, – констатировал он. – Обратная тяга.

– Что значит «обратная»? – голос у неё стал совсем грустным.

– Значит, дым пойдёт в дом. Угоришь.

Он закрыл дверцу и, оглядевшись, подобрал с лавки газету. Открыл заслонку, поднёс к дымоходному проходу. Бумага даже не шелохнулась.

– А чистить не пробовала? – спросил Влад, не оборачиваясь. – Дымоход хоть раз за год прочищала?

– Мне никто не сказал. Я здесь недавно.

Он обошёл печь сбоку и провёл пальцем по шву между кирпичами. Палец провалился в щель глубже, чем следовало. Влад пошевелил им, и оттуда посыпалась какая-то труха, смешанная с сажей.

– Развалится скоро, – заключил он. – Глины нет в швах. Выкрошилась вся.

Влез на лавку, заглянул: вьюшка закрывалась неплотно, внутри, в проёме, чернел толстый налёт сажи.

– И это не чищено. Недавно здесь, говоришь?

– Четыре дня.

Влад спрыгнул на пол, вытер руки о какую-то тряпку в ящике с дровами.

– Сейчас топить нельзя. Совсем. Даже не вздумай, пока дымоход не прочищу и швы не замажу, – говорил он и не верил собственным ушам: неужели он собирается возиться с её печкой? – И вьюшку починить надо.

Выпрямившись, он захлопнул дверцу печки и прикрыл заслонку.

– Ты умеешь? – спросила Зойка с надеждой.

– Я много чего умею – ни одна ещё не жаловалась, – ухмыльнулся он.

Она, скривившись, хотела сказать что-то, но, захлопнув рот, просто прожгла его взглядом.

Влад добавил:

– А печку – дед научил, он печником был. И сам я в архитектурно-строительном учился. Правда, недолго...

Он шагнул к холодильнику.

– Но сначала есть хочу. Потом в город смотаюсь за инструментом, раствором. И сделаю всё когда-нибудь.

Зоя растерянно уставилась на него. Влад достал небольшую кастрюлю с полки холодильника. Заглянув в неё, понюхал. В животе заурчало.

– Давай, бери, что ещё есть у тебя из еды, и пойдем ко мне. Здесь находиться невозможно.

Зоя вскинула брови.

– Ну уж нет.

– Как хочешь, – Влад пожал плечами и прихватил ещё хлеб со стола. – Тогда я пошёл.

Она, усмехнувшись, преградила ему путь.

– А про Мерлова кто расскажет?

– Как поем – так и скажу, – он мягко отодвинул её и вышел на веранду.

Зойка осталась стоять у порога.

У себя он поставил кастрюлю целиком разогреваться на плиту, хлеб положил на стол. Взял ложку, налил супа в щербатую тарелку с золотой каёмкой и принялся за еду. Съел всё быстро, подчищая хлебом. Потом налил ещё одну. И ещё.

– Не три звезды, конечно, – сказал вслух, – но сойдёт.

Вытерев рот влажной салфеткой и отодвинув грязную посуду, решил, что теперь можно и в город ехать.

До Пореченска было километров шестьдесят. Дорога до трассы – так себе: колдобина на колдобине, пикап мотало из стороны в сторону. Влад крутил руль, матерился сквозь зубы и думал.

Какого лешего он вообще туда потащился? На кой ему возиться с этой бабой? Эта её вечно недовольная рожа, печка-развалюха, сырая изба, коза – и что там ещё у неё не в порядке? Ну и чёрт с ней, пусть сидит в холоде. До лета ведь недолго, ха-ха – каких-то два-три месяца. Обойдётся.

Он обогнал фуру, плюхнувшись в очередную яму, и хотел уже развернуться, но внутри что-то ёкнуло. Вспомнился её жалобный взгляд, представилось, как она кутается в три одеяла в этой сырости, и он сдался. Может, поэтому и такая злющая, что мёрзнет?

Влад вырулил на трассу, прибавив газу. Всё равно пока заняться тут нечем. Надо просто взять и сделать так, чтобы баба эта перестала трястись от холода и смотреть на него волком.

До города добрался быстро. Нашёл на въезде строительный магазин, купил огнеупорный раствор, ёрш для дымохода, новую заслонку и всякого по мелочи. В гипермаркет тоже заскочил за сигаретами и продуктами: консервы, чай, макароны и прочее. Загрузился и, прежде чем ехать, всё-таки решился позвонить. Достал телефон, набрал номер.

– Лен? – тихо позвал.

– Да, – отозвался усталый голос.

– Вы не дома?

– Нет. А что?