Юлия Марчина – ОСВОБОЖДЕНИЕ (страница 3)

Сейчас – ни света в окнах, ни движения, ни машины. Зря он приехал, что ли? Может, они просто уехали ненадолго по делам? Вопрос повис в сыром воздухе, мучая его, заставляя сомневаться в правильности решения.

Можно было, конечно, узнать у каких-нибудь деревенских. Они всё знают: кто, где, с кем и кто кого... У этой, например, козы – Зои, мысленно поправился он. У неё и надо спросить. Влад покосился на соседний дом – по-прежнему тишина, занавески задёрнуты, из трубы не дымит.

Он сел в пикап, завёл и проехал мимо коттеджа. С дороги забор казался ещё выше, а дом – безжизненным. Влад сбросил скорость, вглядываясь, как будто мог видеть сквозь стены. Нажал на газ и покатил к станции. Там, он заметил ещё вчера, кипела нехитрая жизнь: магазины, пункты выдачи, почта, а ещё вывеска «Домовёнок», под которой угадывалось кафе.

Внутри пахло жареным тестом и дешёвым кофе. За прилавком стояла деваха лет двадцати пяти. Джинсы-скинни обтягивали пышную задницу, короткий свитерок натянулся на груди. Дополняли картину выкрашенные в блонд волосы, глаза с поволокой под ресницами-опахалами и ярко-красные губы.

– Кофе. И два беляша, если свежие.

Девка заулыбалась. Перед ним появилась бумажная тарелка с двумя здоровенными, сочными беляшами, а кофе, разведённый из жестяной банки, налила в высокий бумажный стакан.

– Приезжий? – спросила она, опершись на стойку.

– Угу.

– Из города?

– Ага.

Деваха не отставала, смотрела с прищуром, оценивающе. Оставшись, видимо, довольна результатом, улыбалась пухлыми губами и хихикала над своими же тупыми шутками. Взгляд её скользил по его лицу, плечам и, задержавшись на руках, опустился ниже.

Влад чуть усмехнулся, но на призыв не отвечал. Вокруг таких всегда кто-то крутится, а битая морда в его планы не входила. Не за этим он приехал. Да и чуйка, никогда не подводившая, подсказывала: удовольствия от неё будет минимум, а проблем – куча.

Откусив беляш, прожевал. Вполне сносно. Пригубив кофе, поморщился – дрянь несусветная, но допил и вытер рот салфеткой.

– Спасибо, красавица.

– Заходи ещё, – пропела она. И уже в спину донеслось: – Как звать-то тебя?

Влад не оглянулся. Вышел, завёл пикап. Смотрел вперёд на сырую дорогу, бегущую под колёса, размышляя, куда теперь податься. Кафе осталось маленькой точкой в зеркале заднего вида, а потом исчезло за поворотом.

Он уже собрался разворачиваться к дому, когда вдруг заметил её – по асфальтовой дороге впереди неспешно шла соседская баба с неестественно прямой спиной. На ней были всё те же широченные джинсы и бесформенный пуховик с капюшоном. Она направлялась к лесу, вернее, к берёзовой роще, что виднелась впереди серо-белой стеной. Голые стволы тянулись вверх, а среди них, в строительных лесах, высились старинные руины храма с затянутыми плёнкой провалами окон. Деревянные перекладины лестниц уходили вверх, к куполу, который только угадывался.

Влад прижался к обочине, заглушил мотор и наблюдал. Баба дошла до рощи, постояла на краю, огляделась. Потом медленно пошла вдоль опушки, трогая стволы рукой, будто здороваясь. Обогнула стройплощадку сбоку и остановилась у кривой берёзы. Прислонившись спиной, скрестила руки на груди и застыла изваянием.

Влад вылез из пикапа, хлопнув дверцей. От строительных лесов доносились голоса. Он подошёл ближе, прищурился: у ворот стояли люди. Несколько фигур – не разобрать. Кто-то жестикулировал, кто-то просто курил.

Баба не шла к ним, не окликала никого, но стояла и напряжённо глядела, будто ждала чего-то или решала, как поступить. Влад неспешно, засунув руки в карманы джинсов, пошёл в её сторону. Над рощей низко висели облака, отчего воздух казался плотнее. Дорога хрустела под ногами – там, где не растаяло, лежал жёсткий наст.

Он приближался, а она всё не оборачивалась. Только спина напряглась чуть больше, когда услышала шаги. Влад остановился рядом, чуть позади. Из-под капюшона выбивались пряди её тёмных волос. Он вдохнул, уловив дразнящий, пряный аромат: возможно, розовый перец, пачули, ещё угадывался цитрус и жасмин. Что-то знакомое... Откуда, интересно, у этой клуши такой парфюм?

Они стояли и смотрели. У входа в храм смутно знакомый дед с бородкой о чём-то спорил с другими работягами. Те кивали, переглядываясь, что-то объясняли. Дед тыкал пальцем в леса, потом в стену, потом куда-то вверх. Влад пытался вспомнить, где он видел этого человека. Промелькнула мысль... ночь, снег? Но воспоминание ускользнуло.

Внезапно баба обернулась. Сегодня вблизи она показалась куда привлекательнее: большие карие глаза как у оленёнка, которые, она, кажется, подкрасила, и чуть-чуть тронула помадой губы, но Влад заметил.

– Это Виктор Мерлов, – произнесла она, будто отвечая на его мысли. – Местная знаменитость, талантливый, самобытный художник.

– Я разве вслух спросил? – Влад удивлённо глянул на неё.

– На твоём лице, не обезображенном интеллектом, написано, о чём ты думаешь.

Он хмыкнул, но не обиделся.

– Ты хотела сказать, что я прекрасен как бог? Выражайся точнее.

Она не ответила. Отвернувшись, снова уставилась на деда.

Тогда Влад спросил:

– Соседей своих давно видела?

– Каких соседей?

– Тех, что в большом коттедже на пригорке живут.

Она помолчала, будто что-то прикидывая.

– Не видела. Последние четыре дня вроде не появлялись.

– Никакого толку от тебя. Ни на что не годишься.

Зоя повернулась к нему и, прищурившись, поинтересовалась:

– А ты, значит, годишься? Стриптизёр несчастный.

Влад ухмыльнулся:

– Оценила?

– На троечку.

Он заржал.

– Ага, конечно... Но это не главное.

– А что главное?

Влад не ответил. Отвернулся к храму, где Виктор Мерлов всё ещё размахивал руками. «Надо бы спросить у неё про Миху поподробнее, может, что и знает», – но тут же отбросил эту мысль. Не хотелось показывать ей, насколько это важно.

И тут его осенило. Он вспомнил, где видел этого деда.

– О, я же знаю его! – Влад хлопнул себя по лбу.

Баба резко обернулась.

– Да?

– Он написал портрет одной знакомой девушки. Настолько потрясающе, что... – Влад запнулся, махнул рукой. – Не важно.

– Что ещё ты знаешь о нём?

– А тебе зачем?

– Не твоё дело.

– Накормишь борщом – расскажу.

Она молчала. Видно было, как колеблется: что-то прикидывает и взвешивает. Влад ждал. Холодный ветер тянул от реки, шевеля пряди её волос.

– Хорошо, – сказала наконец. – Только у меня куриный суп.

Влад покачал головой.

– Не то, конечно, но сойдёт. По рукам? – протянул ладонь.

Зоя посмотрела на неё как на дохлую рыбу – презрительно, даже брезгливо. Отвернувшись, спрятала руки в карманы пуховика.

Влад кивнул на пикап:

– Поехали? Жрать хочу.

Он развернулся и пошёл к машине, не оглядываясь. В том, что она потащится следом, не сомневался. Бабы крайне любопытны, на этом их легко поймать. И не ошибся.

Открыв дверцу, сел и посмотрел в зеркало: Зойка шла медленно, с лицом в высшей степени равнодушным, будто она просто идёт своей дорогой. Но когда он завёл двигатель, шаги ускорились.

Она забралась в кабину и, хлопнув дверцей, села прямо, как истукан, глядя исключительно вперёд, в лобовое стекло. В салоне запахло духами. Влад покосился на неё, но, ничего не сказав, включил передачу и вырулил на шоссе.

Всю дорогу посмеивался, ему почему-то было очень весело. У дома, повернувшись к ней, положил руку на плечо и слегка погладил: