Юлия Марчина – ОСВОБОЖДЕНИЕ (страница 2)

Влад молча забрал.

– Баню топить будешь? – наконец спросила она, подняв глаза.

– Буду.

– Иди тогда воду таскай. Вёдра дам.

– А ты чё такая борзая?

– Ну как хочешь, – она пошла прочь, не оборачиваясь.

– Приду сейчас. Готовься! – крикнул он ей вдогонку и добавил уже тише: – Борзота деревенская.

Влад таскал полные вёдра от колодца к бане и обратно – пустые, по кругу, много раз. Руки оттянуло, спина взмокла под курткой. Давненько он такой физкультурой не занимался. Соседка стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и наблюдала, даже и не думая помочь.

Внутри баня оказалась довольно тесной, но ладной. Полок широкий, каменка старая, но целая. В углу одна в другой примостились шайки и ковши. Влад осмотрелся, хмыкнул: «Сойдёт».

Заполнив водой котёл, бак и все ёмкости, затопил. Дымило чутка сначала, потом разгорелось. Он вышел к порогу, сел на низкую скамейку и закурил.

Со стороны дороги затарахтел мотор. Подкатил рыжий «Жигуль», заляпанный грязью. Из него вылез лысый мужичок в дублёнке и окинул Влада быстрым, недовольным взглядом.

Усмехнувшись, он приготовился к шоу. Сейчас муж как начнёт бабу дёргать, кто да что, но та вышла спокойно, махнула мужичку, и они пошли в сарай. Не ругались, не выясняли отношения.

Ветеринар, понял Влад. Не муж.

Он докурил, затушил бычок в снег и вернулся в баню. Пар клубился, с полка капало. Влад сел на нижнюю ступеньку, прислонился спиной к тёплой стене и прикрыл глаза. Хорошо как, тихо – только камни едва слышно шипят.

Минут через сорок дверь скрипнула. Соседка, заглянув, позвала:

– Эй, ты тут?

– А где мне ещё быть?

Она вошла и присела рядом на скамейку – не вплотную, но и не слишком далеко.

– Ветеринар сказал, ты молодец. Всё хорошо сделал, почти правильно.

– Почти?

– Пуповину длинновато оставил, но не страшно.

Она помолчала, потом будто нехотя произнесла:

– Спасибо.

Влад достал фляжку, отпил и искоса взглянул на неё. В тусклом свете баба показалась почти симпатичной. Во всяком случае, не страшной.

– Как зовут?

Она прищурилась.

– Зоя.

– Можешь приступать, Зоя, – он кивнул на свою ширинку. – Благодарить как положено.

Та застыла на мгновение, глаза сначала расширились, потом сузились.

– Чего-о?!

– Ты не глухая, – он начал расстегивать.

Она вскочила, схватила первый попавшийся предмет – то ли шайку, то ли ковш – и завопила:

– А ну пошёл вон! Козёл!

Влад прикрылся рукой, но пропустил первый удар по плечу. Второй пришёлся по спине – он уже бежал к двери, застегивая на ходу штаны. Захлопнув за собой, услышал глухой удар изнутри.

– Вон отсюда! – орала она за дверью. – Придурок!

Влад стоял, прижимая дверь спиной, и весь трясся от смеха – впервые за долгое время.

– А веником отхлещешь? – крикнул он.

В ответ изнутри ещё раз грохнуло об дверь.

Хмыкнув, он поправил штаны и неспешно направился к себе. Было весело и легко. Баба оказалась забавной.

Часа через два, изрядно уже накидавшись «живой воды», Влад, прихватив пакет с чистым бельём, побрёл в баню.

Смеркалось.

Дверь оказалась не заперта. Он зашёл, нашарил внутри выключатель. Под потолком моргнуло, и загорелся тусклый, желтоватый свет. Влад разделся, сложив вещи на лавку. Скрутил бандану из футболки и окунулся в жар парной. Плеснул на камни – шипение и облако пара обожгло кожу. Хорошо!

Попарился, посидел на верхнем полке, вытянув ноги. Хмель вышел почти весь, только в голове чуть гудело. Эх, в прорубь бы окунуться! Босиком, как был, в одной бандане, он вышел в предбанник, а затем прямо на улицу. От тела шёл пар, бежали мурашки. Разогнав руками по коже влагу, он расправил плечи и глубоко вдохнул сырой мартовский воздух. Жаль, снег не мягкий – нырнул бы.

– Сейчас собак натравлю, – раздалось откуда-то сбоку. – Откусят лишнее.

Баба стояла у крыльца, обхватив себя руками, и смотрела без тени смущения, не отводя взгляда.

– Нет у тебя собак, – ухмыльнулся Влад. – Не свисти.

Она молчала.

Он нарочито медленно потянулся, хрустнув позвоночником, развернулся и пошёл к бане. У самой двери, оглянувшись, произнёс:

– Ты свой шанс упустила.

И захлопнул дверь.

Плеснул воды на камни – жар ударил в лицо, в грудь. Попарился ещё, потеряв счёт времени. Потом всё же вышел, оделся, пакет с грязным бельём зажал под мышкой. В вечерней синеве соседкино окно светилось жёлтым прямоугольником.

Влад усмехнулся и пошёл к себе. Расстелил свежее, незнакомо пахнущее белье. Сел на край кровати, и панцирная сетка жалобно скрипнула. Лёг, уставившись на ковёр с оленями по всей стене. Думать не хотелось. Он закрыл глаза и провалился в сон. Спал как убитый. Обошлось даже без привычной вязкой мути, снившейся обычно под утро и не выходившей из головы после пробуждения.

Утром разлепил веки – в избе было серо, за окном ещё не рассвело. В голове гудело, во рту сушняк, будто песка насыпали. Влад встал, налил ковш воды, выпил, ещё один, потом ещё полковша. Вылакал почти полведра, утерев рот тыльной стороной ладони.

Полегчало. Только сейчас понял, что мёрзнет. Затопил печь и нагрел воды в кастрюле. Нашёл в рюкзаке бритву, небольшое зеркало в потёртом кожаном чехле, уселся к свету и побрился. В мутноватом стекле отразилось лицо: усталые голубые глаза, на левой щеке заметный шрам – белая нитка на смуглой коже – бабам нравилось. Тёмные волосы отросли, падали на лоб, мешая.

Влад присмотрелся, заметив у висков несколько серебристых, едва заметных нитей. Ещё недавно их не было. Всё-таки скоро тридцать девять, но, кажется, стало даже лучше – солиднее, что ли. Или просто похудел, вот скулы и проступили.

Он бросил бритву обратно в рюкзак, потянувшись, подумал: «Чё б пожрать?»

Накинув куртку, вышел на крыльцо. Утро было уже не таким хмурым, как вчера. Запела какая-то ранняя весенняя птица – не воробей. Влад, прищурившись, посмотрел на небо – вроде прояснялось. Приблизился к соседнему дому и заглянул в окно. За занавеской ничего не было видно.

– Эй! Как там тебя? Зая?

Никто не отозвался. Он обошёл дом, приблизился к крыльцу – на двери висел замок.

Влад хмыкнул и вернулся к пикапу. Нужно было сделать одно дело. Откинув борт, вытащил складной, чуть согнутый, но крепкий трап. Упёр один конец в землю, другой зацепил за край кузова. Забрался внутрь, отвязал стропы, взялся за руль. Трап прогнулся, но выдержал. «Если сорвётся... Одна ошибка – и три с лишним ляма в говно». Но Влад справился: скатил ровно, упёрся ногой, выровнял. Отвёл в гараж – тот дырявый сарай, что вчера осматривал скептически.

Внутри оказалось просторнее, чем ожидалось. Пахло маслом, ржавчиной и старым деревом. У стены приткнулся верстак, заваленный хламом. На полках стояли банки с гайками, валялись отвёртки с обломанными концами, какой-то древний паяльник, а в углу обнаружился старый промасленный ключ.

Влад провёл пальцем по зазубренному лезвию старого рубанка. Нашёл коробку с советскими свёрлами ещё в заводской смазке, ни разу не использованными. И вдруг на нижней полке, за банкой с олифой, присвистнув, разглядел довоенный патефон с треснувшей пластинкой внутри. Рядом в коробке лежали ещё несколько пластинок. Влад чуть прокрутил ручку – механизм щёлкнул, но и всё.

– Хорошая игрушка, – сказал он, вытирая руки ветошью, висевшей на гвозде, а потом ещё влажными салфетками из кармана. Достал из рюкзака жёлтую микрофибру, сложенную идеальным квадратом, и протёр руль байка, сиденье, пластик. Ни пылинки, ни капли. Только потом закрыл дверь и навесил хлипковатый замок. Достаточно лёгкого усилия, чтобы его снять, но для вида сойдёт. Запер дверь, ключ положил в карман куртки. Надо было идти в магазин – желудок напоминал о себе.

Глава 2

Влад, в который уже раз, посмотрел на пригорок над рекой. Там, за высоким забором, возвышался добротный коттедж – дом Михи. Металлочерепица, большие окна, автоматические ворота. Четыре года назад, в новогоднюю ночь, он катался с этого пригорка на ватрушке, а потом получил в морду от лучшего друга. И было за что.