Юлия Марчина – Л+Л=Л (страница 4)
– Новость по городу гуляет, – папа отложил вилку. – Проект «Поречье» достроили. После праздников, говорят, начнут активную фазу.
Отец с энтузиазмом рассказывал о новых рабочих местах и о том, как это оживит город. Ромка, уткнувшись в телефон, лишь буркнул что-то про «наконец-то нормальный вайфай на всей набережной». Олеся слушала вполуха. Для неё «Поречье» оставалось чем-то далёким и почти абстрактным – просто очередной стройкой на окраине.
Позже, уединившись в своей комнате, она включила ноутбук. На экране появился сайт компании-инвестора, которая стояла за «Поречьем». Два месяца назад, почти шутки ради, а скорее – в порыве вызова самой себе, она отправила туда заявку на внутренний тендер. Разработка брендбука: фирменного стиля и всей сувенирной линии для нового туристического кластера. Её маленькие «Олесины штучки» против солидных столичных агентств и крупных региональных мастерских. Это была попытка доказать, что её ручная работа, её понимание Пореченска могли быть не просто милыми безделушками, а частью большого, серьёзного проекта.
Она увидела обновление, яркую плашку: «Победители тендера».
Прокрутила. И замерла.
Там было её полное имя: Олеся Игоревна Зимина, и название: Студия «Олесины штучки». Рядом – краткое, сухое обоснование: «…За глубокое понимание локального колорита, экономически обоснованное предложение и уникальный handmade-подход».
Она выиграла!
Выиграла!!!
Первым пришло оглушительное неверие. Затем, из самой глубины, поднялась волна – не радости сначала, а гордости. Острой, ослепительной, пьянящей. Она вскочила с кровати, сжала кулаки, готова была закричать, выбежать на кухню, потрясти перед родителями экраном: «Смотрите!». Но остановилась.
Потому что её взгляд, уже машинально скользя дальше по списку, наткнулся на другую знакомую строчку.
«Поставщик услуг общественного питания – кофейня «Кофе Шарм» (владелец В. Шармахина)».
Кофейня Влады. Она тоже выиграла. Получила контракт на открытие второй точки прямо на территории «Поречья». Олеся почувствовала, как яркая, чистая радость внутри тут же кольнулась чем-то едким и холодным. Значит, придётся встречаться, согласовывать, улыбаться на общих совещаниях, видеть и чувствовать на себе этот оценивающий взгляд – но уже не на школьной вечеринке, а на своей, выстраданной профессиональной территории.
Олеся с силой ткнула пальцем в тачпад, пытаясь пролистать дальше, прочь от этого имени. И увидела ещё список названий и фамилий, плюс раздел «Команда проекта»: координация, цифровое сопровождение.
«Общее цифровое направление и координацию обеспечивает IT-компания «DGT-Лайн».
Строгий, лаконичный логотип – несколько острых граней, складывающихся в стрелку. Для Олеси это была просто очередная абстракция. Безликий, эффективный, столичный подрядчик, с менеджерами которого придётся согласовывать макеты по электронной почте. Ещё одна неизвестная величина в уравнении её нового, такого пугающего и манящего успеха. Она закрыла ноутбук. Теперь главное – не облажаться.
Глава 3
Маленькая машинка Олеси медленно ползла по заснеженным улицам Пореченска. Багажник был доверху набит коробками и пакетами. Три адреса, три важные точки на карте – это были первые заказы в сегодняшнем маршруте. За рулём – сама Олеся, рядом десятиклассник Ромка, у которого начались каникулы, взявший на себя роль штурмана и главного переговорщика с домофонами.
За окном проплывал праздничный калейдоскоп: мерцающие гирлянды, перекинутые между фонарями, снеговики у подъездов, нарядные ёлки, выглядывающие из окон. Бабушка Анфиса в доме номер пять по улице Мира ждала рождественского ангела. Молодая мама Света, живущая в новом микрорайоне, – набор шаров с портретами семьи, чтобы успеть украсить ёлку до Нового года. А дядя Миша, страстный филокартист, – шкатулку, которую отец мастерил две недели для его коллекции.
Первую остановку сделали у старого деревянного дома с резными наличниками. На крыльцо, укутавшись в платок, вышла бабушка Анфиса.
– Олесенька, золотце моё! – её лицо, покрытое морщинками, светилось в улыбке. Она бережно приняла маленькую коробку, заглянула внутрь, где на мягкой вате лежал ангел с крошечными крылышками. – Без твоих штучек у нас и праздник – не праздник. Вот, возьми, – она вложила в руки Олеси пахнущий Новым годом пакетик с мандаринками. – Сладенького поешь!
Затем они отправились ко второму адресу. Румяная, жизнерадостная Света с младенцем на руках распахнула дверь, и из квартиры повеяло тёплым ароматом печенья.
– Олесь, просто шикарно! – воскликнула она, принимая набор шаров в полупрозрачной коробке. – Ромка, держи конфетку, помощник! – она протянула ему шоколадную звёздочку. – Ты за год, кажется, на целую голову вымахал!
Ромка, покраснев, буркнул «спасибо» и тут же уткнулся в телефон, делая вид, что проверяет очередной адрес.
Следующей остановкой стал тихий двор, где в старом кирпичном доме на первом этаже жил дядя Миша. Пенсионер, бывший учитель истории, встретил их в прихожей квартиры, где витал аромат старых книг. Он принял от Олеси шкатулку из тёмного дерева, украшенную тонкой, почти ювелирной резьбой – работой её отца. Проведя пальцами по гладкой крышке, дядя Миша растроганно произнёс:
– Передай отцу моё глубочайшее почтение, – сказал он тихо и очень серьёзно. – Настоящий мастер. И тебе, хозяюшка, низкий поклон. С наступающим. Пусть Новый год принесёт вам только добрые вести.
Эти три короткие встречи, эти взгляды, полные благодарности и признания, дарили Олесе чувство принадлежности. Она была не просто Олесей Зиминой – она часть этого города, его праздников, его истории, его повседневной жизни.
И это было только начало: впереди ждал ещё с десяток адресов. Магниты, свечи, вязаные игрушки, кружки с фигурками, новогодние композиции – каждая остановка означала общение, обмен улыбками и пожеланиями. К трём часам заказы были развезены. Осталась лишь усталость, смешанная с удовлетворением. Олеся отправилась в студию, чтобы подвести итоги и завершить рабочий год.
Оставшиеся дни до Нового года она проводила, отчаянно цепляясь за ускользающее ощущение праздника и за рождающиеся планы. Мысли об Артёме, о том дурацком кораблике, не исчезли, превратившись в тихий, назойливый фоновый шум, как заевшая мелодия. Однако поверх него уже нарастал другой, куда более мощный и захватывающий гул – творческий азарт. Проект «Поречье» – её первый по-настоящему масштабный проект. Олеся ловила себя на том, что мысленно уже рисует эскизы, подбирает цвета, черпая вдохновение в чистом снеге на крышах и в искрящемся, как хрусталь, льду реки Серебрянки. Нетерпение охватило её. Ей хотелось как можно скорее воплотить свою любовь к этому месту во что-то осязаемое: в логотип, в форму, в предмет.
Вернувшись в студию, она поручила Ромке разместить на сайте и в соцсетях график работы на каникулах. Сама же взяла плотный лист бумаги и маркер, чтобы от руки написать объявление:
Его она прикрепила на дверь, рядом с резной кошкой, и отправилась домой. Родственники должны были съехаться со дня на день. Подарки уже были готовы и упакованы. Скоро дом наполнится шумом, смехом, ароматом маминых пирогов, дедовыми историями и дядиными футбольными спорами. Все праздники они проводили вместе, чаще всего у родителей Олеси, но иногда и в гостях у других родственников.
И всё же, засыпая, в тот самый миг, когда мысли уже начинали ускользать, где-то на периферии сознания пробивался назойливый, глупый вопрос: «А где ОН будет встречать Новый год? У матери в Пореченске? Или уже уехал обратно, в свою сияющую Москву?».
Она ловила себя на этой мысли, злилась, стискивала зубы и насильно переключала внимание: на списки продуктов для праздничного стола; на гирлянды, которые требовали проверки; на первый, ещё робкий эскиз логотипа для «Поречья» – три стилизованные ели, вырастающие из вензеля «П». На что угодно, лишь бы не думать о нём. Но вопрос всё равно возвращался, настойчиво напоминая о себе.
... Новогодний вечер в доме Зиминых бурлил, словно растревоженный улей, залитый светом, смехом, музыкой и ароматами. За длинным столом в гостиной теснилась вся многочисленная родня. Стол ломился от угощений: фирменная селёдка под шубой от бабы Гали, холодец от папы, десяток салатов под яркими салфетками (каждый год – кулинарный сюрприз!) и ещё тёплые пироги с капустой и яблоками от мамы. Воздух был пропитан одуряющим запахом праздника: хвоей, мандаринами, мясом в горшочках, ожидающим своего часа, и тем неповторимым ароматом домашнего тепла, сотканным из множества голосов, воспоминаний и всеобщей радости. Было шумно, тесно, но невероятно уютно.
Взрослые оживлённо обсуждали планы и городские новости, дети весело носились вокруг ёлки, а дядя Серёжа, активно жестикулируя, громко и с подробностями рассказывал, как чуть не застрял в сугробе по дороге.
Олеся оказалась в центре этого водоворота, но всё же чувствовала себя немного островком. Особенно когда, как обычно, до неё добрались бабушки и тётушка с лицами, полными доброй, но невыносимой жалости.
– Олесечка, деточка, – вздыхала баба Валя, нежно поглаживая её по волосам. – Наша ты красавица. Когда же ты нас порадуешь? Ну, когда?