Юлия Лялина – Отражение сна (страница 22)

– Куратор всё рассказал тебе о женщине в автобусе?

– Да. Наша первая задача – найти этот автобус, – Анастасия чеканила каждое слово так же, как чеканила шаг.

– Но… Я не запомнила ни номер, ни водителя. И вряд ли узнаю нужный автобус, даже если в нём окажусь, – призналась Марина.

– Узнаешь, – отрезала Анастасия.

Был это приказ или пророчество? Не важно. Они как раз подходили к автобусной остановке.

В такую погоду приятно кататься на речном трамвайчике или на велосипеде. На роликах, в конце концов. Марина с Анастасией катались на автобусах. Это было куда менее приятно – в том числе из-за бесконечных пересадок. Сесть в очередной автобус, пробраться к тому участку салона, где Марина встретила жуткую пассажирку, осмотреться. Ничего? Тогда выйти на остановке и дождаться следующего автобуса. Повторять до бесконечности.

Анастасия была уверена, что Марина узнает тот самый автобус, как только в нём окажется. Марина была уверена, что они уже прокатились на всех автобусах этого маршрута – и не по одному разу.

Слепящий шар в небе раскалялся. Тени укорачивались. Дело близилось к полудню.

– Будешь что-нибудь пить? – Марина шагнула к киоску.

– Нет. И ты – нет, – одёрнула её Анастасия. – Вон едет автобус.

Марина вздохнула и мысленно пообещала себе, что уж на следующей остановке сразу молча пойдёт за напитками.

Однако выйти на следующей остановке им было не суждено. Когда двери автобуса закрылись, сердце Марины пропустило удар. Вокруг был светлый салон в яркий летний день – а ей показалось, что она вошла в пещеру. Которая затягивала её всё глубже в ледяную темноту.

– Я же говорила, – на губах Анастасии заиграла самодовольная ухмылка, странно сочетавшаяся с нежным девичьим лицом.

Ещё страннее выглядели глаза – холодный, цепкий, совсем не детский взгляд. Взгляд охотника.

Даже её движения изменились: Анастасия уже не быстро шагала, а плавно перетекала в пространстве. Крадучись приближалась к креслу, где вчера сидела пассажирка.

Сейчас там тоже кто-то сидел.

– Тише, тише, что ты разбушевался, приятель? – старик наклонился к мелкому терьеру, елозившему и поскуливавшему у его ног.

Терьер слегка успокоился, когда морщинистая рука потрепала его по загривку. Но стоило старику выпрямиться в кресле – и пёс снова завозился, не находя себе места. Псу не нравилось кресло, в котором сидел старик. Неудивительно: это было то самое кресло.

– Ой, а что это за красная штука? – Анастасия с детской непосредственностью плюхнулась на соседнее место, шмякнула рюкзак рядом и ткнула пальцем в аварийный молоток для разбивания стекла. – Тёть Марин, что там написано?

– «При необходимости использования запасного выхода разбейте стекло молотком», – Марина подалась вперёд, чтобы прочесть надпись.

– А где молоток? – Анастасия вертелась на месте, смотрела по сторонам, дёргала Марину за сумку – рядом со стариком будто раскрутился маленький смерч.

– Да вот же он, Настюш, – Марина указала на «красную штуку» и высвободила свою сумку из рук Анастасии, отчаянно надеясь, что не переигрывает так же сильно, как напарница.

– Это?! Это не молоток! У деда Саши другой был! – активность Анастасии набирала обороты.

На месте старика Марина давно бы сбежала от такого соседства. Но старик был другого мнения:

– Это ваша племяшка? – он глядел на Анастасию почти с умилением.

– А? Да, племянница моя, – Марина пыталась одновременно улыбнуться старику и сделать страшные глаза Анастасии. – Вы простите, что она так…

– Смотри, смотри, там воздушные шарики полетели! – вклинилась «племянница», заехав коленом по ногам старика, перегнувшись через них и почти вплющившись лицом в оконное стекло.

– Хочешь, садись сюда, к окошку? – предложил добродушный старик. – И вы, девушка, садитесь рядом. А мы с Джеком вон туда…

– Спасибо большое, и извините за беспокойство, – Марина была готова сквозь землю провалиться со стыда.

Утешало лишь то, что в воскресный полдень в автобусе было полно свободных мест, и старик без труда нашёл себе новое. Да и его пёс заметно повеселел, оказавшись подальше от кресла, где недавно сидел кошмар.

А Анастасия и в ус не дула – как будто не она только что согнала пожилого человека с насиженного места. Девочка продолжала прижиматься к оконному стеклу; только смотрела не сквозь него, а в него, в сам прозрачный слой. Её пальцы забегали по окну, как пальцы программиста бегают по клавиатуре.

Марина почти ожидала, что сейчас Анастасия ещё и обнюхает стекло – или, чего доброго, лизнёт. Но этого не потребовалось. Девочка, похоже, вытянула из стекла всю информацию, которая была нужна, и засобиралась на выход: снова схватила свой рюкзак, хлопнула Марину по бедру.

Однако на ближайшей остановке они не вышли. Анастасия пристроилась у дверей, чего-то выжидая. Может, сейчас пора выходить? Нет, не пора, показала Анастасия, едва заметно покачав головой. А теперь? Нет. А… Да! На очередной остановке Анастасия сорвалась с места и побежала вперёд, работая локтями и расталкивая людей, как маленький таран. Или как ищейка, напавшая на след.

На Марину она даже не оглядывалась – считала, что та сама бежит за ней, словно на поводке. Так оно и было.

Марина привыкла быть сама по себе. И вдруг оказалась в одной упряжке с какой-то младшеклассницей. Более того, эта младшеклассница вертела ею как хотела. И Марина почему-то слушалась – хотя видела свою напарницу-командиршу впервые в жизни.

Анастасия познакомилась с Мариной пару часов назад – зато с Куратором она, похоже, была знакома давно. И это ситуацию не улучшало. Даже ухудшало, если честно: не раз и не два обжёгшись на выкрутасах Куратора, Марина начала инстинктивно ждать от него подвоха, и подозрения распространялись на всё и всех, кто был с ним связан. Но Куратору было проще противостоять: пусть он был опытнее, изворотливее и банально старше по званию, зато не особо старше по возрасту. Да и занимались они одним делом – защитой мира снов. С Куратором Марина чувствовала, что их многое связывает. С Анастасией она чувствовала, что между ними лежит пропасть.

Анастасия была гораздо младше. И неизмеримо профессиональнее: Марина не то что не могла повторить её действия – она не могла их даже понять. Лишь догадываться об их сути.

А вчера Марина и представить себе не могла, что охотиться на кошмаров можно не только во сне, но и наяву. Что кошмары настолько реальны.

Где Анастасия научилась тому, что делала? И когда? Не с младенчества же она осваивала эту науку. Хотя почему нет? У Марины, кажется, сломалась способность удивляться – перегрелась от постоянных нагрузок. Сейчас Марина приняла бы как само собой разумеющееся, что существуют потомственные охотники на кошмаров, которые тренируются с пелёнок. Или что охотники на кошмаров не меняются с возрастом. Или…

– Пришли, – будь Анастасия легавой, она бы сделала стойку. Ноздри носа-пуговки широко раздувались, глаза горели огнём, взгляд был прикован к цели.

Цель выглядела как обычная старая девятиэтажка, с чахлым палисадником и крашеной-перекрашеной железной дверью единственного подъезда. Летом жильцы иногда оставляют такие двери открытыми, подложив камень или что-нибудь типа того, чтобы проветрить коридор и чтобы не возиться с домофоном лишний раз. Но эта конкретная дверь была заперта на кодовый замок.

Анастасия стянула с плеч рюкзак и поставила его прямо на асфальт. Деловито зарылась в один из боковых карманов, ища что-то.

– Вуаля! – в её руке блеснула связка ключей и ещё каких-то металлических штук.

– У тебя есть ключи от этого дома? – недоверчиво уточнила Марина.

– От любого дома, – Анастасия даже не пыталась скрывать самодовольство. – Они универсальные. Значит так, сейчас мы…

Но её прервали. Им не пришлось вламываться в дом – потому что дверь подъезда медленно открылась, и вчерашняя пассажирка вышла на улицу.

Анастасия сориентировалась мгновенно. Взвизгнула молния, рюкзак снова взлетел за спину. Связки универсальных ключей в руках Анастасии уже не было – зато там был старенький кнопочный телефон. Марина даже не успела заметить, когда и откуда девочка его выудила.

Марина предпочла бы следить за пассажиркой издалека – скажем, с крыши, в бинокль. Или вообще через видеокамеру какого-нибудь дрона.

Анастасия предпочла подобраться к пассажирке почти вплотную. Как будто совсем не боялась, что та может их заметить.

Справедливости ради, женщина действительно их вроде не замечала: она шагала как бы на автопилоте, не ища дорогу, а встав на давно знакомые рельсы. Казалось, она могла бы проделать весь путь с закрытыми глазами. Тем более что всё равно не смотрела по сторонам.

На улице многие уходят в себя, выныривая в реальность разве что на светофорах (да и то не всегда). Ноги шагают, а голова тем временем занята размышлениями, фантазиями или просто туманоподобным ничем. Но вот предупреждающе звякает велосипед или самокат – и человек сразу переходит с автопилота на ручное управление, возвращается из витания в облаках.

Эта женщина вряд ли могла вернуться.

Чем дольше Марина смотрела не неё, тем сильнее становилось ощущение, что женщина не отключилась от реальности, а была отключена. Что она не отдыхающий капитан собственного тела, а кукла, которой управляет кто-то другой. И было до тошноты очевидно, кто.