Юлия Лялина – Отражение сна (страница 21)

Узнать правду можно было бы у Куратора. Если он не соврёт. Если она снова попадёт в сны. И если всё пережитое во снах тоже было реальностью.

Марина как попало бросила сумку, разулась и прошлёпала босыми ногами прямиком в ванную.

Вода была ледяной. Зубы стучали от холода. Ногти потемнели. Марина выбралась из душа, вся съёжившись, и поспешила закутаться в пушистое полотенце.

Она не любила холод. И не хотела освежиться. Причина была проще – холодный душ прогнал из её головы все тягостные мысли и вопросы, кроме одного: как бы поскорее согреться? Эту проблему, по крайней мере, было легко решить.

Надев ночнушку и проверив Пелагею, Марина уже собиралась пойти на кухню, как вдруг её взгляд зацепился за распахнутую форточку. В летнюю жару было бы преступлением против самой себя держать окна закрытыми. Но за окном сгустилась ночь, деревья тянули свои тёмные ветви к дому, внизу под фонарём проскользнул чей-то силуэт. Марина сглотнула. Закрыла форточку и плотно задёрнула шторы.

Это не помогло. Как не помог и травяной чай, обычно успокаивавший на раз-два. Что если они выследят её? Что если придут за ней? Тогда страшный сон про монстра в её доме станет явью.

Марина включила свет везде, где только можно, даже в туалете. Все доступные лампы, в том числе настольную и ночник-Луну. Тени боязливо съёжились и разбежались по углам. Но внутренняя тьма никуда не делась. Стоило Марине прикрыть глаза – и снова возвращался страх.

Ну и как в таких условиях спать?

Марина и не спала. Вместо успокаивающего чая заварила тонизирующий. Посмотрела фотографии с пикника, ссылки на которые скинула Наташа, открыла блоги.

Несколько часов она бездумно листала посты, ставила лайки, иногда даже что-то писала – и сама не помнила, что. Когда глаза стали предательски слипаться, надела наушники и на большую громкость врубила фанатские клипы по мультсериалу про ведьм – те, которые были повеселее, подинамичнее. Только не пострашнее.

На часах было начало четвёртого. Небо посветлело. Новый день заканчивал последние приготовления за кулисами и был готов вот-вот выйти на сцену.

Марина легла в кровать – строго по центру, подальше от стены и от края – и укрылась простынёй. Когда светло, засыпать менее страшно (хоть и более трудно). Главное, не думать о том, что женщина в белом повстречалась ей тоже при свете дня.

Ничего, сон на реабилитации – это быстро. Сейчас она как обычно закроет глаза и тут же проснётся.

…комната в башне. Куратор в кресле напротив. Ни тени улыбки на его лице.

– Вашей реабилитации не суждено было продлиться долго, как я погляжу. Итак, что случилось?

– Откуда вы знаете? – выпалила Марина.

Куратор приподнял брови, сплёл пальцы в замок.

– Скверным я был бы шефом, если бы не знал, когда у моих сотрудников возникают проблемы. Вы повстречали нечто опасное?

Марина снова проигнорировала его вопрос: пускай сначала ответит на её.

– Почему вы думаете, что у меня проблемы?

– Потому что вы здесь.

Чем крепче сжимаешь брусок масла, тем легче он выскальзывает из рук. Куратор был ловким не только в движениях, но и в увиливании.

Однако Марине до смерти надоели вечные секреты и недомолвки. Она спросила ещё прямее:

– Вы следите за сноходцами?

Куратор театрально вздохнул и возвёл глаза к потолку, как бы молчаливо сетуя на то, с кем приходится иметь дело:

– Я их чувствую.

Вот это уже было похоже на ответ. Оставалось лишь понять его. Марина замолчала, вертя полученные крупицы информации так и эдак.

Настроение Куратора тем временем слегка улучшилось: он с любопытством наблюдал за Мариной и её попытками разгадать ребус, как посетитель зоопарка наблюдает за мартышкой, которой дали игрушку-головоломку.

– И на чём же основан механизм этого… чувствования?

– На том, что вы приходите в башню, – с готовностью отозвался Куратор.

Марина посмотрела на него исподлобья. Он ей улыбнулся. Но всё-таки пояснил:

– Во снах всё, что наделено силой, оставляет свои следы. В том числе на людях. Не на коже – гораздо глубже. Кто приходит в башню, тот несёт на себе её печать, обретает невидимую связь с ней. И со мной. Кто сталкивается с кошмарами, тот рискует быть запятнан их тьмой. Думаю, не ошибусь, если предположу, что ваше недавнее взаимодействие с кошмаром и с заблудшим вызвало нежелательные последствия. Не так ли?

Марина вздохнула, сдаваясь. И всё ему выложила – и про красноглазую женщину в реке, и про чудовищное отражение, которое переползло на лицо пассажирки автобуса.

Куратор не выглядел удивлённым. Он выглядел усталым. Его ладони легли на поверхность стола, чуть надавили. И столешница начала меняться: по её поверхности побежали линии, расплылись пятна. Приглядевшись, Марина с удивлением поняла, что на столешнице проступила карта города.

– Покажите, где конкретно вы встретились с женщиной в белом.

– Она ведь была кошмаром, да? – Марина вперилась взглядом не в карту, а в лицо Куратора.

Тот поморщился:

– Нет, но от этого не легче. Не думайте о ней, просто покажите точку на карте, будьте так любезны.

Вежливость может давить сильнее, чем грубость. Наверное, потому что ей сложнее сопротивляться: странно воевать с тем, кто не воюет с тобой. Просто сидит весь такой куртуазный и перехватывает у тебя инициативу так, что ты даже не успеваешь спохватиться. Если эта инициатива вообще когда-нибудь у тебя была.

Марина подчинилась Куратору. Отыскала на карте парк, ткнула в него. Зелёное пятнышко превратилось в пятно, занявшее почти весь стол. В увеличенном масштабе было уже совсем несложно найти конкретное место.

Куратор внимательно его рассмотрел, задал ещё несколько уточняющих вопросов и, кажется, на этом успокоился.

…или не совсем. Карта снова показывала весь город.

– А теперь выберите локацию, где вам будет удобно встретиться утром с нашим партнёром.

– Э? – Марина от удивления изъяснялась уже даже не односложно, а однобуквенно.

Куратор расщедрился ещё на порцию информации: впереди была охота на кошмара – не во сне, а в реальности.

Выспаться в воскресенье? Это утопия. Особенно когда ваш босс – Куратор. Он назначил встречу с «нашим партнёром» на девять утра – мол, нельзя терять время. Марина не теряла время, но начала терять терпение.

Хорошо хоть, догадалась выбрать сквер поблизости от своего дома. На сборы и дорогу хватило бы часа. После разговора с Куратором Марина, недовольно ворочаясь, продрала глаза, чтобы поставить будильник на восемь. Но оказалось, что уже полвосьмого. Пришлось вставать и готовиться (хотя бы морально) к ещё одной неожиданной и непрошеной встрече.

После завтрака – тарелка каши, чашка кофе и аж полплитки тёмного шоколада – Марина не только взбодрилась, но и приободрилась. Увы, ненадолго. В условленном месте никого не было. Даже вездесущие мамы с колясками куда-то подевались. Лишь на дальней скамейке сидела какая-то девчушка, увлечённо листавшая книгу, которая выглядела слишком большой и тяжёлой для её детских рук.

Марина сверилась с часами. Девять ноль четыре. Ещё раз окинула взглядом сквер. Никого. Приложила руку ко лбу. Да вроде температуры нет…

– Ты от Куратора? – девчушка непонятно как оказалась рядом, словно телепортировалась.

Лет шесть-семь. Светлые волосы, собранные в два хвостика. Голубые глаза с длинными ресницами, округлые розовые щёки – кукольное личико. Футболка, джинсовый комбинезон и кроссовки на липучках. За плечами толстый школьный рюкзак с нарисованными пони и блестящими вставками. В руках – ну надо же, толстенная книга оказалась букварём.

– Да. «Нагружать всё больше нас стали почему-то»? – Марина кивнула на букварь-переросток.

Старая песенка вспомнилась сама собой: когда Марина готовилась идти в первый класс, ей подарили целую кассету с «Дважды два – четыре», «То ли ещё будет» и другими песнями про школу. По идее, они должны были подготовить её к демоверсии взрослой жизни. На практике «То ли ещё будет» её неслабо напугала, Марина даже расплакалась – от жалости к бедному кандидату наук и от страха перед неведомым синхрофазотроном: в её воображении он стал троном злого колдуна, заставлявшего детишек чистить обивку и полировать какие-то синхры и фазы.

– «Нынче в школе первый класс – вроде института», – кисло откликнулась девочка.

Она-то откуда эту песню знала?

Марина пригляделась внимательнее. Кстати, зачем ребёнку школьный рюкзак посреди лета? Да и букварь зачем – тем более такой огромный?

– Не валяй дурака, – буркнула девочка, словно подслушав её мысли. Или проследив направление взгляда.

Она отогнула суперобложку. Книга оказалась учебником по квантовой физике.

Ситуация стала настолько странной, что Марина выдохнула с облегчением: вот теперь всё было так, как обычно бывает у Куратора. Нормальная ненормальность.

– Поторапливайся, у нас много дел, – девочка с трудом впихнула учебник в рюкзак, который и без того был забит под завязку, развернулась и быстро зашагала прочь.

Если внешне она была похожа на куклу, то внутренне – на танк. Причём не игрушечный. Её слова звучали как командирские приказы. Её походка была такой, что Марина едва поспевала следом.

Путь проходил в молчании.

– Я Марина, – наверное, можно начать разговор со знакомства.

– Знаю. Я Анастасия.

«Значит, Настя?» – Марина едва не спросила, но промолчала. Ей хотелось сделать атмосферу менее натянутой, да. Однако не хотелось обидеть человека, называя его не так, как он сам представился. То, что перед тобой ребёнок, не повод звать его уменьшительно-ласкательно. Но как же с ним себя вести?.. Марина не умела общаться с детьми. И решила общаться с Анастасией как со взрослой: