Юлия Лялина – Отражение сна (страница 23)
– Она… – Марина судорожно сглотнула. – Она… одержима?
Анастасия презрительно сморщила нос:
– Если предельно упростить для «чайников», то да. Не отвлекайся!
Марина хотела отвлечься. Смотреть на трещины в асфальте, на ярко-жёлтую квасную бочку, как будто прикатившую из далёкого прошлого, на пролетевшего над их головами дрозда-рябинника – эту крылатую трещотку. Смотреть куда угодно – только не на женщину. Не на то, что притворялось женщиной. Не на то, что вело её – и их – неведомо куда.
Походка изменилась. Женщина прошла мимо маленького рынка, где, видимо, привыкла закупаться продуктами, и направилась дальше. Её движения стали меньше походить на человеческие. Её руки больше не качались туда-сюда в такт шагам, а плетьми повисли вдоль тела. Её кожа была бледной, несмотря на разгар лета, и Марина очень боялась увидеть сквозь эту бледность зловещую черноту. Увидеть, как сквозь лицо женщины снова проступает другое лицо, злая и уродливая морда кошмара. Увидеть, как тонкую кожу вспарывают когти и клешни.
Смотреть на женщину было невыносимо. Не смотреть было невозможно. И дело было не только в приказе Анастасии: чудовищное притягивает взгляд почти так же, как прекрасное. Отвращает, отравляет – и не даёт оторваться.
Они смотрели на женщину, как загипнотизированные. Они шли за ней, как привязанные.
– Оно заманивает нас в ловушку! – не выдержала Марина.
– Тш-ш! – шикнула Анастасия. И прибавила, едва разжимая губы: – Знаю.
Голос девочки был всё таким же командирским, взгляд – всё таким же ясным и цепким. На неё гнетущие чары женщины-кошмара не действовали.
Марина отвесила себе мысленную оплеуху и собралась с силами. Если уж маленькая девочка не боится и не теряет самоконтроль, то ей-то, взрослой женщине, тем более нельзя раскисать.
Руки сами собой сжались в кулаки, глаза сощурились. Кошмары не всесильны. С ними получалось справиться раньше – получится и теперь. О том, как принципиально изменилось поле боя, Марина благоразумно не думала.
Цель и преследователи поднялись на мост. Блестевшая внизу железная дорога была границей двух пространств: на одной стороне находился типичный спальный район, на другой – промзона. Или то, что когда-то было полноценной промзоной, а теперь сдавало позиции, съёживалось под натиском новых жилых многоэтажек и торговых центров.
Завод даже издалека выглядел мёртвым. На территорию, которая когда-то принадлежала ему, уже вторглась техника – не строительная, а разрушительная.
Но на подступах к заводу ещё сохранились пережитки прошлого: там было что-то вроде ремонтной мастерской и склада-магазина железобетонных плит, наваленных на огороженной площадке прямо под открытым небом, под квадратными рамками мостового крана, который как раз тянул вверх очередную плиту.
А вдалеке, на участке между заводскими цехами и старыми хрущёвками, виднелись гаражи. Не какие-то там «ракушки» – нет, полноценные дома для машин, причём их было не меньше сотни. Маленький автомобильный город. Или лабиринт.
Гаражи были стандартными – и в то же время такими разными. Их скопление смахивало на мозаику или лоскутное одеяло. Одни были однотонными, красно-коричневыми – этот цвет удачно маскировал ржавчину. Другие были полностью голубыми, но неравномерно: где-то крыша была вся в потёках, где-то более тёмным тоном выделялись недавно подкрашенные участки. А некоторые владельцы то ли хотели отличиться, то ли схватили первую попавшуюся краску: вот бледно-зелёный гараж, вот зелёно-голубой, вот пара жёлтых – а вот вообще оранжевый.
Разглядывая цвета, оценивая их хаотичную, но по-своему гармоничную композицию, Марина отвлекалась от женщины-кошмара. И тут же получила тычок острым локтем в бедро:
– Соберись! – слово было скорее свистящим, чем шипящим, но Анастасия ухитрилась его именно прошипеть. Гневно, как рассерженная кошка. Очень рассерженная и очень большая кошка – тигрица или кто-то типа того.
Когда женщина, спустившись с моста и пройдя вдоль забора, свернула к гаражам, Анастасия не удивилась. Марина – тоже. И не потому что больше не могла удивляться: просто лабиринт гаражей казался таким очевидным, таким подходящим… не понятно для чего.
Полуденное солнце пекло голову, слепило глаза. Марина щурилась и моргала чаще обычного, но старалась максимально внимательно всматриваться в цель. В силуэт, который двигался так неестественно и выглядел таким нереальным – особенно в колебавшемся от жары воздухе, который искажал изображение, словно бракованное стекло.
Стрекотание цикад усиливало ощущение зноя. И трава была уже совсем не той, что месяц-другой назад: солнце иссушило её, сделало блёклой и колкой.
Асфальт кончился, дорога стала земляной. Каждый шаг поднимал облачко пыли – лёгкой, как пудра мельчайшего помола. Ежедневно её перемалывали колёса десятков автомобилей.
Однако у самых стен гаражей – и особенно между ними – была не пыль, а нормальная земля с торчавшими из неё пучками растительности. Кое-где даже тянулись вверх тонкие деревца.
Звуков моторов не было слышно. Никто не сигналил из-за спины, никто не выезжал навстречу. Металлического лязга ворот или каких-нибудь звуков техобслуживания тоже не было. Что ж, середина рабочего дня, кто хотел уехать – уже уехал и ещё не вернулся; а некоторые вообще разъехались по дачам и в прочие отпуска – лето же. Вполне логично. Но всё равно неуютно.
Даже цикады как-то затихли. И птицы молчали. Сейчас Марина обрадовалась бы и грубому «кар-кар» или глупому «курлы-курлы» – но нет. Ничего.
Бывало, мелкие певчие птахи синхронно замолкали, когда поблизости пролетал сапсан или ещё какой-нибудь хищник. Сейчас возникло неприятное ощущение, что природа умолкла, тоже почуяв хищника. Только гораздо более крупного и опасного.
Марина и Анастасия преследовали женщину-кошмара. Но кто из них на самом деле был охотником, а кто – жертвой?
Женщина медленно шла по дороге, зажатой между гаражами. Однако впереди был поворот под прямым углом, и если не поторопиться, если не подойти к женщине почти вплотную, то она пропадёт из вида.
В бедро Марины опять врезался острый локоть. Анастасия коротко дёрнула головой в сторону зазора между гаражами и едва слышно, но по-прежнему жёстко скомандовала:
– Иди на перехват!
В страшных историях самое скверное случается, когда герои решают разделиться. И Марине вовсе не хотелось лезть в тёмную щель. Ещё меньше ей хотелось вылезти на другой стороне и столкнуться с женщиной-кошмаром лицом к лицу.
Но собственных идей о том, как справиться с чудовищем, у неё было ноль. Силы – не физической, а той, которая нужна для борьбы с кошмарами и которой Марина пока только училась управлять, да и то лишь во сне, – немногим больше. А Анастасия, хоть и выглядела как первоклашка, показала себя опытным охотником.
Подчинившись приказу, Марина сошла с дороги и полезла в темноту.
Смыкавшиеся над головой козырьки крыш были совсем короткими, и зазор между гаражами получился не из тех, через которые удобно срезать путь, чтобы не делать крюк по основной дороге. Тучный человек в зазор вообще бы не протиснулся. Туда наверняка никто не лазил. По крайней мере, хотелось на это надеяться.
Солнечные лучи не достигали этого места, там было темно, прохладно и слегка затхло. Марина старалась идти быстро, но осторожно – и всё-таки её ногу обожгло болью. В межгаражном пространстве вездесущая крапива чувствовала себя превосходно, и конечно, никто её не скашивал. Марина скрестила пальцы за то, чтобы в кожу не впилось что-нибудь похуже.
Ряды гаражей были двойными, зад каждого гаража упирался в зад другого, а их ворота, соответственно, выходили на противоположные стороны. Некоторые гаражи были состыкованы аккуратно, их боковые стены образовывали единую линию. Некоторые – как попало, внахлёст.
Марине повезло: с самого начала был виден свет в конце зазора, а значит, дорога была прямой. Но то ли у второй пары гаражей козырьки крыш были короче, то ли владельцы как-то исхитрились сплющить их посильнее – так или иначе, узкий зазор стал ещё уже. И как будто длиннее: Марина миновала стык, протиснулась из первого гаражного ряда во второй, основная часть пути была позади, солнечный свет был совсем рядом – а путь всё не кончался. Словно под ногами была беговая дорожка, и она всё ускорялась, не давая продвинуться вперёд и даже оттягивая назад. А шершавые металлические стены начали давить, словно постепенно сжимаясь.
Нельзя было терять ни секунды. Марина рванула вперёд, забыв о крапиве, о попытках не пораниться и о том, что могло поджидать её снаружи.
Снаружи не было ничего. И никого. Ни женщины-кошмара (ура!), ни Анастасии (увы). Хотя поворот был совсем рядом, и по Марининым прикидкам, они уже должны были появиться.
Марина напряглась, готовая в любой момент… что? Атаковать? Отразить атаку? Закричать?
Секунды вязко утекали одна за другой. Из-за угла никто не выходил.
Марина мельком глянула вбок – на зазор, из которого только что выбралась. Если кто-нибудь пойдёт по её следам, то перекроет своим телом свет с той стороны. Но пока свет был виден.
По виску стекла капля пота. Увидев женщину-кошмара, Марина сейчас почти обрадовалась бы: угроза стала бы явной и близкой, а не смутной и притаившейся непонятно где. Подкрадываясь? Усыпляя бдительность? Или выматывая ожиданием?