Юлия Латыпова – Венок на чёрной воде (страница 4)
Девушки притихли.
Знахарка обходила каждую, окуривая дымом. Бормотала под нос. Когда она подошла к Василисе, задержала руку чуть дольше. Дым осел на волосах, на венке.
— Готова? — спросила она.
— К чему?
Ответа не последовало. Только движение руки.
— Начинайте.
— --
Первой к воде пошла Зоряна.
Она ступила на мостки легко, уверенно. Опустилась на колено, коснулась венком губ и что-то прошептала — потом опустила его на воду.
Венок поплыл ровно, красиво. Зоряна ахнула, захлопала в ладоши:
— Далеко уплывёт! Первой замуж выйду!
Остальные девушки по очереди подошли к воде. Венки плыли, кружились, цеплялись за осоку. Один сразу утонул. Его хозяйка ойкнула, но знахарка покачала головой:
— Не тот. Просто вода быстрая.
Василиса осталась последней.
— Твоя очередь, — сказала знахарка.
Она шагнула на мостки. Доски были тёплыми от дня и скользкими от брызг. Под ними лежала чёрная вода — маслянистая, тяжёлая. В ней отражались костры, и казалось, что под ногами — пропасть, полная огня.
Она опустилась на колени. Протянула руки над водой. Венок лёг на ладони — лёгкий, почти невесомый.
И тогда она почувствовала: вода ждала. Не враждебная — зовущая. Как будто она опускала венок не в реку, а в чьи-то ладони.
Она разжала пальцы.
Венок ушёл под воду сразу. Камнем. Без всплеска. Как будто вода уже ждала его.
На поверхности осталась одна белая кувшинка. Она лежала лицом вверх, неподвижно.
Тишина.
Радим дёрнулся вперёд — на полшага. Гордей положил руку ему на плечо. Тяжёлую, властную. Радим замер.
Шёпот пошёл по кругу. Девушки начали отступать от мостков, от Василисы, как от прокажённой.
Знахарка сделала шаг вперёд.
— Вода взяла венок, — сказала она.
— Вода возьмёт и невесту. Через семь дней, в новолуние. Таков старый срок.
Василиса встала с колен. Прошла по мосткам. Никто не подал ей руки.
— --
Дорога домой была долгой, хотя идти — всего ничего. Василиса шла босиком. Трава была мокрой от росы. Пахло дымом и полынью.
У кромки леса она остановилась. Там, где деревья расступались, стояла фигура — высокая, тёмная. Не человек и не зверь, а тень дерева, принявшая форму плеч и головы.
Василиса моргнула — фигура исчезла.
У самого дома её нагнала Зоряна. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся.
— Ну что? Довольна? Теперь ты невеста болота. Через семь дней — конец.
Василиса высвободила руку.
— А я и не прошу.
— Что?
— Спасать. Я не прошу.
Зоряна хотела сказать ещё что-то, но слова застряли.
— Ты ненормальная, — выдохнула она.
— Возможно.
И пошла к дому.
Отец не спал. Сидел за столом при свече. Когда Василиса вошла, он поднял голову и всё понял.
— Венок? — тихо.
— Да.
— Утонул?
— Да.
Он закрыл лицо ладонями. Потом встал и обнял её — неловко, словно не умел.
— Прости. Я не уберёг.
Она не ответила. Стояла, прижимаясь щекой к его плечу.
За окном плеснула вода — тяжело, глухо.
Отец вздрогнул. Он знал, что это значит.
Лучше, чем кто-либо.
Глава 5. Семь дней
Утро после Купалы выдалось серым и тихим. Даже мельничное колесо скрипело глуше обычного.
Василиса сидела за столом. Отец стоял у окна, спиной к ней. Он молчал уже несколько минут — с тех пор как сказал: «Я должен тебе всё рассказать».
— Рассказывай, — сказала она.
Он повернулся. Лицо серое, как мельничная пыль.
— Ты не сирота. Я не нашёл тебя в лесу. Ты моя дочь. Родная.
Василиса смотрела на него, будто не сразу поняла смысл слов.
— Мама… она не утонула случайно?
— Нет. Не случайно. Она ушла в болото, чтобы закрыть долг. Но его не закрыть одной жизнью. Теперь они требуют тебя. Через семь дней, в новолуние.
— Какой долг? Перед кем?
— Перед болотом. Очень старый. — Он опустился на лавку. — Я не могу рассказать всё. Сил нет. Но ты должна знать: через семь дней тебя отвезут к воде. В лодке. Как невесту. Потому что венок утонул.
Василиса молчала. Внутри медленно складывалось то, что раньше не имело формы. Она помнила мать. Её руки. Колыбельную. Тот день у болота, когда она, пятилетняя, почти ушла под воду — и мать вытащила её, дрожа и плача. А потом исчезла. Отец сказал: «Утонула. Несчастный случай».