Юлия Латыпова – ЧАСТОТА НОЛЬ (страница 1)

Юлия Латыпова

ЧАСТОТА НОЛЬ

Глава 1. АВТОБУС

Автобус уехал.

Лера стояла на обочине и смотрела, как он растворяется в вечерней дымке — сперва стал полупрозрачным, потом серым пятном, потом точкой, потом ничем. Дизельный гул ещё висел в воздухе, но уже затухал, как отзвук колокола, в который ударили один раз.

Она поёжилась. Не от холода — август был тёплым, даже душным. От тишины, которая навалилась сразу, как только смолк двигатель. Тишина здесь была другой — не такой, как в городе. В городе тишина всегда с изнанкой: холодильник гудит, соседи переговариваются, машина проедет, телефон звякнет. А здесь тишина была сплошной. Как ватное одеяло.

— Могли бы и до нормального места доехать, — сказала Лера, просто чтобы услышать свой голос. — До турбазы какой-нибудь. С душем. Где люди.

— Смысл тогда вообще из города выезжать? — Кира даже не обернулась. Она стояла на краю асфальта, уперев руки в бока, и рассматривала что-то в бумажной карте. Карта была старая, сложенная вчетверо, с гербом СССР в углу и коричневыми кругами от кружки на сгибах.

— Турбаза — это те же люди, те же разговоры, те же уведомления, — продолжала Кира. — А я хотела отвлечься. Просто отвлечься. Три дня без необходимости всё контролировать.

Лера знала, о чём она. Знала — но не спрашивала. Они договорились: в этом походе никаких разговоров о прошлом. Только лес, только настоящее, только три подруги, которые не виделись пять лет.

— Отвлечься можно было и в ресторане, — заметила Лера.

— В ресторане ты уже была. Сто раз. А здесь — ни разу. — Кира наконец подняла глаза и обвела рукой горизонт. — Посмотри вокруг. Красота же.

Лера огляделась. Место было, мягко говоря, не парадное. Остановка — деревянный навес на подгнивших столбах, скамейка без двух досок, расписание за мутным стеклом, выцветшее до полной нечитаемости. И табличка: «Зона радиомолчания № 7». Жестяная, ржавая, на одном гвозде. Ветер раскачивал её, и она скрежетала — мерно, ритмично, как метроном. Или как аппарат искусственного дыхания: вдох-выдох, вжик-вжик.

— Почему номер семь? — спросила Лера. — Где первые шесть?

— Первые шесть — это легенда, — отозвалась Яна.

Лера повернулась. Яна стояла поодаль, почти у самой кромки леса, и смотрела не на остановку, не на подруг, а на сосны. Вернее — между ними. В темноту, которая уже сгущалась под кронами, хотя солнце ещё висело над горизонтом.

— Говорят, в шестидесятых здесь была сеть объектов, — продолжала Яна негромко, и Лере пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Военные изучали распространение радиоволн. Построили семь вышек. Шесть потом закрыли, снесли, застроили. А седьмая осталась. Про неё то ли забыли, то ли специально вычеркнули.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Лера.

Яна пожала плечами.

— Читала. И… — она замялась, — слышала. Мне говорили об этом месте.

— Кто говорил?

Яна не ответила. Правая рука теребила край карты, торчавшей из кармана ветровки. Лера знала эту карту. Карты Таро. Яна таскала их с собой с восьмого класса — тогда она была просто странной девочкой, которая рисует в тетрадях пентаграммы и говорит, что слышит «шум». Но они договорились не спрашивать. У каждого в этой троице было что-то, о чём не спрашивали.

— Ладно, — сказала Лера, поправляя лямку рюкзака. Он был тяжёлым — она взяла слишком много вещей, которые «вдруг пригодятся». Плюшевый медведь. Блокнот для скетчей. Пачка сигарет, хотя она не курила со школы. Наушники, разряженные в ноль. В кармане куртки лежала зажигалка — жёлтая, с нарисованной пчелой. Она таскала её с восьмого класса, когда пыталась курить, чтобы казаться крутой. Курить бросила, зажигалку — нет. Привычка. Или талисман. Она всегда говорила себе: «Вдруг пригодится». Вещи успокаивали её. Вещи были тем, что можно контролировать, когда всё остальное выходило из-под контроля. — Лес так лес. Трое суток так трое суток. Но если через час мы не найдём место для лагеря, я голосую за возвращение к трассе и ловлю попутку.

— Не найдёшь — будешь ночевать на остановке, — Кира хмыкнула. — Там, кстати, скамейка есть.

— Очень смешно.

Кира застегнула рюкзак, поправила лямки разгрузочного жилета — она была единственной, кто оделся как в экспедицию, с приборами в карманах и антенной-тарелкой в боковом чехле, — и первой шагнула на тропу.

Яна задержалась на секунду. Лера увидела, как она вытащила из кармана карту и быстро глянула на неё — даже не глянула, а коснулась пальцем. Перевернула. Лера не успела рассмотреть рисунок, но узнала рубашку по сине-серому узору. Карта была одна и та же — Яна таскала её с собой весь последний месяц, с тех пор как они договорились о походе.

— Что там? — спросила Лера.

— Ничего. — Яна спрятала карту в карман. — Пойдём.

Лера закинула рюкзак на плечо и шагнула на тропу. Лес сомкнулся за спиной.

С остановки донёсся последний скрежет таблички — вжик-вжик, — а потом и он стих.

Идти было легко. Тропа — широкая, утоптанная, без колючего кустарника. Сосны стояли высокие, прямые, с янтарными стволами, и солнце просвечивало сквозь кроны косыми золотыми полосами. Пахло хвоей и сухой землёй. Где-то далеко пересвистывались дрозды. Лера даже начала расслабляться — впервые за последние дни.

А потом она поймала себя на мысли, что идёт и не чувствует страха. Это было странно. Она боялась всегда. Темноты, высоты, незнакомых людей. В детстве — зеркал, потому что в них иногда отражалось не то, что должно. В старших классах страх перерос в панические атаки, и она лежала в больнице, пила таблетки, училась дышать по квадрату. Вдох — два-три-четыре. Задержка. Выдох — два-три-четыре.

Сейчас она не дышала по квадрату. Ей было… спокойно. Как будто лес ждал её. Как будто она шла домой.

— Лера, ты чего застыла? — голос Киры выдернул её из мыслей.

— Ничего. — Лера тряхнула головой. — Просто задумалась.

Она ускорила шаг, догоняя подруг. Но странное чувство не проходило. Что-то в этом лесу было знакомым. Как песня, которую слышал в детстве и забыл. Как лицо из сна, которое не можешь вспомнить при свете дня.

Она отогнала эти мысли и пошла дальше.

Глава 2. ТРОПА

Первые полчаса были почти приятными.

— Красиво, — признала Лера. — Ладно. Признаю. Красиво.

— Я же говорила. — Кира улыбнулась через плечо. — Через час скажешь спасибо.

Они шли не торопясь. Кира сверялась с компасом, иногда останавливалась и делала пометки в блокноте — координаты, время, высоту. Яна шагала легко, молча, и Лера заметила, что она больше не смотрит под ноги. Она смотрела по сторонам, иногда — вверх, иногда — вглубь леса, и лицо у неё было спокойное, даже умиротворённое. Как у человека, который наконец оказался там, где должен быть.

— Смотрите, белка, — сказала Кира и показала на сосну справа от тропы.

Белка сидела на нижней ветке, свесив пушистый хвост, и грызла шишку. Обычная рыжая белка с кисточками на ушах. Лера остановилась — она любила белок, в парке всегда подкармливала их орехами.

— Привет, — сказала она негромко.

Белка замерла. Шишка выпала из лапок и глухо стукнулась о землю. Белка не убегала. Она сидела и смотрела на Леру — не моргая, не двигаясь. Чёрные глаза блестели, как бусины, и в них не было ни страха, ни любопытства. Вообще ничего.

— Идём, — сказала Яна и потянула Леру за рукав. — Не тревожь.

— Я не тревожу. Я просто…

— Идём.

Лера пошла, но через несколько шагов обернулась. Белка всё ещё сидела на ветке. Шишка валялась на земле. И Лера заметила то, чего не заметила сразу: под этой сосной шишек было очень много. Десятка два. Все — раскрытые, пустые, как будто кто-то съел все семена. Они лежали не хаотично, а ровным полукругом. Как будто их разложили специально.

Она ничего не сказала. Просто пошла быстрее.

Птицы замолчали.

Лера поняла это не сразу, а минут через десять. Просто вдруг осознала, что идти стало слишком тихо. Шаги — есть. Дыхание — есть. Ветер в кронах — есть, но какой-то далёкий, приглушённый, как через подушку. А птиц нет. И дроздов нет. И дятла, который стучал где-то слева, тоже нет. И насекомых нет — ни комаров, ни мошек, ни муравьёв на земле.

— Тихо, — сказала она.

Кира обернулась.

— Что?

— Очень тихо. Слишком.

Кира прислушалась. Пожала плечами.

— Лес. Вечер. Птицы засыпают.

— Птицы не засыпают все одновременно. И насекомые тоже. — Лера остановилась и расстегнула ворот куртки, как будто ей стало трудно дышать. — Мы в лесу почти час. На мне должно быть уже пять комариных укусов. Где комары?

— Может, дым от костров где-то, — неуверенно сказала Кира. — Или сезон такой.

— Или что-то их отпугивает.

— Что?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Кира посмотрела на Яну. Яна стояла, наклонив голову набок, и, казалось, слушала что-то — не лес, не ветер, а что-то внутри себя. Губы её чуть шевелились, словно она повторяла про себя чьи-то слова.