Юлия Кудрявцева – Волшебство в клеточку (страница 1)
Юлия Кудрявцева
Волшебство в клеточку
Глава 1
Сверху летели огромные пышные помпоны: розовые, лимонные, салатовые, голубые, лиловые. Яркие, мягкие и искристые, они напоминали изысканный десерт или соцветия садовых цветов – гордости хозяйки.
Я раскрыл над собой большой коричневый зонт в крупную клетку. Зонт был старый, немодный, пропахший горьким костром и пылью десятилетий, но еще вполне надежный и способный укрыть меня от внезапного дождя, даже столь экзотичного. «Что происходит и откуда они летят? – думал я. – И сколько пострадало гномов?» – В том, что помпоны когда-то украшали колпачки гномов, я нисколько не сомневался.
Помпоны уже перестали сыпаться из ниоткуда и мирно лежали у меня под ногами, прямо в траве, все такие же душистые и вкусные на вид. Я сложил свой зонт и потыкал им в ближайший лиловый шарик. Помпон слегка зазвенел, и воздух вокруг наполнился ароматом сладким черничных леденцов.
Гномы, как я и думал. Я чуть прикоснулся теперь уже к розовому комочку и глубоко вдохнул. Землянично-малиновый пудинг... Что ж, вполне ожидаемо.
Я улыбнулся и проворно стал собирать восхитительные помпоны в свою тряпичную сумку. Когда она наполнилась, и даже переполнилась, и, казалось, больше не могла вместить ни одной крупинки драже, или садовой улитки, или хотя бы хвостика крохотного куроежки, я чуть встряхнул эту вельветовую обманщицу, и она, ухнув, как старая сова, поглотила порцию разноцветных моточков и укрыла их в своих недрах, уменьшив до размера крошек.
– Так-то, лучше, – сказал я самому себе, а может быть, этому прекрасному солнечному дню, а может, огромным зеленым дубам, стоявшим неподалеку.
Нужно было отыскать бедолаг и вернуть им пушистые украшения. Ведь всем известно, что гном без помпона – это как чай без яблочного пирога, или как яблочный пирог без корицы, или как корица без… без… без... Без коричневого цвета? Эх, придумаю позже.
Я затянул веселую песню про то, как толстый слизняк поругался с муравьиным королем из-за прохлады под сочным лопухом, и отправился к старой дубовой роще. Песня была сама по себе длинная, да и я мог удлинять ее до бесконечности, поскольку рифмовать любил. Мне и самому было интересно, кто же победит в этот раз. С песнями всегда так: невозможно заранее предугадать, чем она сегодня закончится.
«Один пыхтел, и булькал, и морщил лоб дугой,
Другой кряхтел, сопел, стонал и топал он ногой.
Слизняк, раздувшийся, как мяч, был больше и мощней,
А муравей, а муравей, конечно, был хитрей», – горланил я на всю округу, залихватски притоптывая в такт. Что же, предположу, что в этот раз удача будет на стороне короля.
Паузы, которые возникали пока я сочинял новые куплеты, я заполнял громкими и звонкими: «ла-ла-ла! ла-ла-ла!», разносившимися по всей округе. Некоторые насмешники утверждали, что голос во время пения у меня становится жутко противный, да и мой слух, не лучше, чем у ржавых ворот. Они демонстративно затыкали уши, махали на меня руками и кривились, будто жевали неспелый крыжовник. Особенно им не нравились мои «ла-ла-ла». Но я не верил этому спектаклю. Очевидно, что критиками руководила зависть.
Справа от меня восхищенно покачивал листьями куст свистопляски. Всем известно, что это растение очень восприимчиво к красивым мелодиям и приятным голосам. В книге по садоводству, которую дал мне почитать приятель Маул, советовали дважды в неделю играть рядом со свистопляской на скрипке или фортепиано произведения Моцарта. Обещали, что от подобных концертов свистопляска должна начать цвести. Но проверить я это не смог. Скрипачей в округе не было. А мой друг, который все детство протосковал в музыкальной школе по классу фортепиано и сейчас трудился в городской филармонии, наотрез отказался возить дважды в неделю музыкальный инструмент в лес. Он так и сказал: «Фи! Не стану я возиться ради цветения какого-то жалкого куста». Какое пренебрежение к экспериментам в науке!
Поговаривали, что и сама свистопляска поет, правда только один раз в год. Чтобы ее услышать, нужно в этот самый день ровно в полночь спрятаться на поляне. И тогда вы сполна сможете насладиться грустной песней об эльфах в исполнении волшебного растения. Сказка для простачков, на мой взгляд. Не удивлюсь, если гномы ее и сочинили, чтобы дурачить местных жителей. Откуда свистопляска может знать эльфийские песни, если эльфы в наших землях не водятся? И хорошо, что не водятся, я так считаю. Вполне достаточно шума от гномов и прочей мелюзги.
Я на минуту остановился и целый куплет исполнил специально для зеленого почитателя моего вокала, а свистопляска зашелестела своими ажурными листочками в ответ. На ее языке это, должно быть, означало аплодисменты. Я с благодарностью поклонился музыкальному растению и продолжил свой путь.
День был ясный и теплый, оранжевое солнце приятно щекотало мой нос своими длинными лучами, желтые цветы благоухали медом, беззаботностью и летним счастьем, мои ноги в коричневых, слегка старомодных ботинках весело неслись по знакомой тропинке.
А вокруг меня кипела жизнь: с цветка на цветок перелетали разноцветные бабочки, жужжали полосатые пчелы, стрекотали кузнечики, деловито ползали жуки всевозможных форм и оттенков, порхали яркие фантики-конфетницы. Последних красавиц здесь водилось особенно много, поскольку совсем недалеко, всего в часе ходьбы, находилась школа. Все дело в том, что школьники очень любят есть конфеты. И конечно, конфеты этим сорванцам кажутся значительно вкуснее, если разбрасывать фантики. Полежит такой брошенный фантик на земле, погрустит, да и превратится в конфетницу. Летает она потом, стрекочет и радует всех своими красками. Возможно, и вы слышали выражение: «разводить конфетниц»? Среди местных жителей оно означает «мусорить».
Глава 2
Думаю, пришло время мне представиться, а то вы сочтете меня невоспитанным, а я всегда гордился своими хорошими манерами. Меня зовут Люберт. Недавно я окончил университет с труднопроизносимым названием и получил красный диплом. По профессии я ботаник, и, если вам моя специальность кажется невыносимо скучной, позвольте мне с вами не согласиться. Что может быть более захватывающим занятием, чем изучение корней, листьев, стеблей, семян и плодов? Что может соперничать с морфологией, систематикой и анатомией растений? Я могу в два счета сочинить поэму о фотосинтезе! Я готов рассказывать вам о ботанике часами без передышки, но опасаюсь, что вы разбежитесь по своим делам.
Когда встал выбор, где мне жить, недолго думая, я перебрался сюда. Земли эти богаты флорой, а я как раз собирался писать монографию про мхи и лишайники. Захолустье, так бы сказали многие, но я склонен называть это место тихой и уютной гаванью. Не люблю, знаете ли, шум и городскую суету. Зелень, прохладное озеро, чистый воздух, солнце – всего здесь было в избытке.
Родители мои приняли эту новость весьма прохладно, да и понять их было можно: единственный сын сбегает жить в лес. Но перечить мне не стали. Мать лишь вздохнула и сказала:
– Весь в своего деда Вильгельма. Тот тоже норовил спрятаться подальше от цивилизации и заниматься своими странными и опасными для здоровья опытами.
Своего загадочного деда я никогда не видел, но явно унаследовал от него склонность к чудачествам и замкнутому образу жизни.
– Ученые вообще странный народ, – добавил отец. – Сын, когда тебе наскучат комары и поганки, возвращайся домой. Мы будем тебя ждать, и твоя комната всегда к твоим услугам.
– И пожалуйста, одевайся теплее зимой и носи панаму летом, – на глаза мамы накатили слезы.
Я заверил, что переживать не стоит и демонстративно уложил в огромную дорожную сумку сразу три теплые шапки и две разноцветные панамы.
Друзья тоже отговаривали меня от этой затеи. Пугали скукой и отсутствием привычных удобств современного города. Зато теперь сами частенько приезжают в гости на выходные, чтобы погрузиться в беззаботный мир деревенской жизни. Места действительно чудные. До ближайших соседей можно добраться пешком за три четверти часа, долететь можно значительно быстрее. Но грибы-переносчики встречаются не слишком часто, а использовать зонтик утомительно – руки после таких перелетов ноют дня по три.
И ещё один огромный плюс. Хотя многих этот факт поразит, кого-то заставит содрогнуться и в ужасе закатить глаза, но для меня положительный момент был в том, что в этих местах не было связи. Абсолютно никакой. Свой телефон я теперь использовал лишь как будильник или фотоаппарат. Теперь у меня была объективная причина не тратить полдня на просмотр сомнительных видео. А еще я мог не ставить лайки дурацким постам своих друзей. Как же много свободного времени у меня теперь появилось! И это время я с радостью посвящал науке.
Но не подумайте, что я был полностью отрезан от цивилизации. В моей гостиной стоял допотопный телевизор с рогатой антенной, правда работал он, когда и как ему вздумается. Экран нещадно рябил, иногда по нему пробегали разноцветные молнии, а звук отставал от изображения на несколько секунд. Один раз в неделю я включал какой-нибудь канал, смотрел новости и утверждался в мысли, что поступил правильно, когда год назад уехал из города в этот зелёный рай.
Все так удачно сложилось, что я приобрел вполне удобный дом за холмом, принадлежавший раньше одному странному старику. Его местные побаивались, шепотом называли колдуном, но я не верил этим небылицам. Не верил до поры до времени.