Юлия Кудрявцева – Волшебство в клеточку (страница 4)

– А-а-ах, дзинь, дзинь, как приятно пахнет, – восхищенно зазвенели малыши-куроежки.

– Спасибо! Благодарю тебя! – воскликнул гном. Он весело тряс головой, а его помпон искрился и благоухал. – Я уже и не мечтал… Думал навсегда потерял… Хотел желудь привязать. Ведь неприлично ходить совсем без помпона. Осудят, засмеют.

– Как же ты его потерял? – задал я волновавший меня вопрос.

– Хрм-мрм… Ох, это очень странная история, – начал гном. – Сегодня утром мы, гномы, как обычно проснулись, умылись и привели в порядок свои бороды. Чтобы бороды блестели их надо смазывать… Но это неважно. Позавтракали яблочным пирогом с брусничным джемом. Бикль печет просто потрясающий яблочный пирог. Он добавляет в тесто… Но и это не так уж и важно. После завтрака мы отправились к высоким холмам искать… хрм-мрм. Впрочем, и это совершенно неинтересно. Не успели мы дойти до холма, как на нас налетел хрм… налетел некто. Он схватил нас, тряс нас, угрожал нам, а потом грозился оторвать помпоны с наших колпачков. А потом убежал. В лес. Он бежал быстро, наверно уже добежал до Египта, и ты вряд ли его найдешь.

– Почему до Египта? – спросил я удивленно.

– Нууу, там же пирамиды. И пчелы, – гном неопределенно махнул рукой и закатил глаза.

Кажется, у него было много секретов, которыми он не спешил делиться и старался меня запутать. Интересно, кто этот загадочный «некто».

– Хрм-мрм… А может быть, вы находили и другие помпоны? Не только мой? – голос скрытного гнома вновь стал неуверенным, но полным надежды.

– Целую дюжину, и с радостью их верну, – кивнул я. Так приятно было сделать доброе дело.

Гном заулыбался сквозь рыжую бороду, затряс головой, а куроежки вновь восхищенно задзинькали.

– Так что же добавляет в тесто Бикль? – сознаюсь, этот вопрос несколько волновал меня.

– Пюре из корня лопуха, кажется. И много-много сахара, – было заметно, что мой собеседник пытается хитрить, чтобы не выдать тайну. Какой же вредный народец эти гномы!

Не откладывая, я отправился за рыжим гномом к дубовой роще, где в полумраке обнаружил грустных, копошащихся в листве маленьких человечков. Они выискивали желуди и безуспешно пытались прикрепить их к своим разноцветным колпачкам. Желуди держаться на головных уборах не желали, да и выглядела эта конструкция, честно сказать, нелепо. Светящийся от счастья рыжебородый рассказал товарищам, что привел спасителя, а я, не теряя времени, высыпал из необъятной сумки свои пушистые находки. Мои опасения, что помпонов не хватит на всех гномов, и будут слезы и причитания, к счастью, не оправдались.

Через несколько минут довольные гномы сидели вокруг меня, а воздух переливался разными красками и благоухал всевозможными ароматами кондитерских изысков. Уж такая удивительная особенность была у местных гномов, точнее у помпонов, украшавших их шапочки. Мне говорили, что помпоны гномов, живущих, например, в северных землях, совершенно обычные и пахнут разве что хлопковыми или шерстяными нитками.

Еще год назад не менее удивительным было для меня и существование самих гномов. Когда один из представителей этого низкорослого народца ранним летним утром впервые постучал в мое окно, я чуть в обморок не упал.

– Хрм... мрм, – произнес тогда бородач. Гномы вообще были ребята немногословные.

– Здравствуйте! – робко ответил я, стараясь держаться естественно и отчетливо понимая, что получается это у меня крайне плохо.

– Так это ты теперь здесь живешь? – спросил меня гном.

– Да, – ответил я, незаметно щипая себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

– Вместо вредного старика? – уточнил посетитель.

– Да, – я щипал уже вторую руку.

– Значит мы соседи. Можем ходить теперь в гости, – гном, кажется, был доволен.

– Можем ходить, – подтвердил я заплетающимся языком.

– Старый хозяин не особо с нами ладил. И зря. Мы, гномы, друзья хорошие. А как мы любим яблочный пирог и вишневый компот, – гном мечтательно закатил глаза.

– Простите, я не умею готовить пироги и варить компот. Но у меня есть печеная тыква, – я был растерян, но не хотел расстраивать маленького гостя.

При упоминании о тыкве гном поморщился.

– Ну, бывай, – подытожил он и ушел. А я еще долго смотрел ему в спину с недоумением. Потом я взял градусник и измерил себе температуру.

Можно сказать, что появление гномов, и стало первым намеком на то, что место, где я поселился было необычным. Позже гномы часто наведывались ко мне в гости, и я перестал удивляться. А уж когда я, благодаря клетчатой книге, стал отменным кулинаром, то частота их посещений стала просто нескромной и вызывала порой раздражение, смешанное с отчаянием.

Я отдал гномам помпоны, и теперь мои карманы отяжелели от их благодарности. Я стал обладателем пары увесистых изумрудов, яркого топаза, рубина и каких-то блестящих фиолетово-золотистых камешков, напоминающих окраской спины морских плавунцов. Это было целое богатство. Странно, конечно, что гномам легче расстаться с драгоценным камнями, чем с рецептом теста или лосьона для блеска бороды. Но я понимал, что драгоценные камни у них всегда в избытке, а чувство легкого превосходства над другими кулинарами бесценно. Я мог бы выручить за камни кругленькую сумму, уединиться в своем доме за холмом и наслаждаться размеренной жизнью отошедшего от дел ботаника, но знал, что мой неспокойный характер не даст мне превратиться в домоседа.

Я попытался выведать у гномов про нападение, но они умело уводили меня от темы колпаков и помпонов, пытаясь заинтересовать новостями соседних земель. Я прослушал историю о том, как в восточной стороне выросло целое поле стреляющих тыкв – очень опасных растений, непременно взрывающихся при приближении любого существа; историю о том, как над западными землями появилась новая звезда, и жители спорят, какой это знак – добрый или не очень, да и звезда ли это вообще; о том, что в северных землях уже холодает и небо из голубого стало серо-синим. Лишь один раз кто-то из гномов прошептал: «говорили же нам, чтобы мы свой нос туда не совали, говорили же…», но на него тут же зашикали, и гном испуганно притих. Я понял, что свет на таинственную историю с помпонами так и не будет пролит, и распрощался с гномами, пожелав им напоследок быть более осторожными во время своих прогулок и не связываться с незнакомцами. Гномы, в свою очередь, поклялись, что будут беречь свое имущество лучше.

Глава 5

Я двинулся дальше, в сторону холма, мурлыча себе под нос недопетые куплеты про ссору слизняка и муравьиного короля, причем шансы на победу первого стали внезапно расти. Чего доброго, именно слизняк в этот раз будет наслаждаться утренней прохладой под лопухом. Чем дальше я удалялся от гномов, тем тише слышались их клятвы в благоразумии и слабее ощущалось кондитерское благоухание. Настроение мое было прекрасным, и я предвкушал, как после прогулки вернусь с миндальными подарками в свой уютный дом, налью большую чашку компота, сяду в любимое пружинистое кресло и буду любоваться и дарами дерева, и камешками, полученными от гномов. Стану их перебирать, подбрасывать, смотреть через них на свет, считать, сколько у них граней, и прикидывать, стоит продать их сейчас или повременить.

Солнце ласково щекотало мою макушку, но вдруг над моей головой промелькнула тень. Должно быть, это пролетел белый конь. Я стал его замечать с недавних пор, как только в деревню по соседству приехал в отпуск поэт. Иногда я видел коня несколько раз в день. Иногда он пропадал на неделю. Представляю, как страдал поэт без своего друга.

Однажды, когда конь пролетал над моим садом, из его гривы выпал белый волосок. Я поймал его на лету и принес в дом, чтобы хорошенько изучить. Волосок как будто вибрировал, и моя комната наполнилась звуками и словами. Я отчётливо услышал: "солнцестояние, непонимание, нетленный, самозабвенной". И я понял, что в отпуск приехал очень хороший поэт. Волосок я сохранил. Иногда я его доставал, чтобы вдохновившись какой-нибудь рифмой, написать новую песню. Но со временем слова стали совсем глухими и неразборчивыми, а потом и вовсе перешли в неясный шорох. Возможно, что когда-нибудь и у меня появится свой белый летающий конь, чья грива будет наполнена прекрасными стихами и грёзами. Он будет прилетать в мой сад, Я буду угощать его спелыми яблоками, расчёсывать гребнем его белую гриву. А он будет меня озарять чистой утренней поэзией или вечерней закатной лирикой.

А вот и поляна, а значит я уже преодолел половину пути. Над поляной раскинулась разноцветная радуга, вокруг которой суетились радужные мушки. В обычное время это были совершенно прозрачные и бесцветные существа, и разглядеть их было практически невозможно. Но все менялось, когда на небе появлялась радуга. Мушки, попадая в ее цветное сияние, сами окрашивались в радужные цвета, начинали сверкать, как разноцветные искорки, придавая всему пространству вокруг праздничный и торжественный вид. Я застыл от восхищения и некоторое время любовался этим захватывающим зрелищем. Красота! В каком прекрасном мире я живу!

Маул как-то поделился со мной, что давно пытается создать лакомство для этих крох из корня бесцветника. Вернее, лакомство уже было создано, но мушки наотрез отказывались им угощаться.

– Эх, какие привереды! – искренне возмущался мой друг. – Ну что им стоит хоть чуть-чуть лизнуть пюре из бесцветника. Я же не прошу тарелку съесть. Я ведь его с медом смешал. Вкусно ведь! Если хоть одна капля попадет в рот мушек, то они будут сверкать и без радуги несколько часов. Я ведь для них стараюсь! Неблагодарные создания!