Юлия Красинская – Дочь Байкала (страница 3)

Алена улыбалась, представляя, как её папа, немного стеснительный и скромный, пытался привлечь внимание своей будущей жены. Он рассказал ей о том, как решился подойти к ней на одной из лекций, и как безмолвное обожание, наконец, превратилось в смелость. А вдруг эта рыжая фея, как он её называл, ответит на его чувства? Первая встреча, первые слова, первое смущение.

Но что-то пошло не так. Мама оказалась заядлой ценительницей Ван Гога и начала разговор о его «Звездной ночи», а папа разговор этот поддержать не смог, потому что в его семье изобразительным искусством интересовались едва ли, и потому был жестоко отшит с лаконичной формулировкой: «А о чем с тобой, вообще, разговаривать?»

Все следующий год Сергей штудировал все имеющиеся в библиотеке книги по искусству. Открыл для себя мир художников. Подспудно прочитал кучу автобиографической и художественной литературы. Год наблюдал за любимой со стороны и готовился к новой встрече.

Когда через год Сергей, набравшись знаний и смелости, подошёл к ней во второй раз, она согласилась на прогулку по парку. Они гуляли, взявшись за руки, ели мороженое и болтали обо всем, кроме искусства. И это был тот самый день, когда её мама, несмотря на ухаживания других, выбрала папу, и это стало началом их долгой и крепкой любви. И папа, несмотря на сложный и упорный путь, который ему прошлось пройти ради этой легкомысленной красотки, завоевав её внимание, стал любить её ещё больше. Она делала его лучше. И Сергей был благодарен ей и за ответные чувства, и за то, что она вдохновляла его на разные подвиги.

Так что Алена выросла в чудесной семье. Папа носил маму на руках, а когда появилась дочка, и её загреб в свою охапку и не сводил с них обеих глаз.

С Алёной они с детства оставались лучшим друзьями, объединившись когда-то в невидимую коалицию против мамы, вернее не против неё самой, а против её неуемной энергии. В моменты, когда мама принимала «окончательное и бесповоротное решение» на пользу семьи, они находили утешение и поддержку друг у друга. Эта поддержка давала Алёне силы, когда она в них нуждалась.

Они могли часами обсуждать музыку, книги или даже просто шутить над всякой ерундой. Папа стал её другом, с которым можно было делиться мечтами, мыслями и переживаниями. И как это часто бывает у настоящих друзей, по каким-то самым непонятным причинам они могли месяц не общаться друг с другом. Но при первой же встрече после долгой паузы болтали обо всем так, будто не расставались вовсе.

Аленка была папиной дочкой. И даже внешне она взяла от него больше, чем от мамы. Длинные и чёрные, как смоль волосы, сквозь которые у висков пробивались на свет искорки маминой рыжины. Лицо с четко очерченными, высокими скулами. Пухлые губы. Только глаза у неё были голубыми – мамиными, которые, благодаря смешению полубурятской папиной и русской маминой кровей, приобрели очаровательную миндалевидную форму.

– Мама, я не хотела, чтобы вы волновались из-за перелёта, – продолжила разговор Алёна. – Я бы набрала уже из Иркутска.

– Так ты ещё и в Иркутск летишь? – было слышно, как мама от негодования глотает воздух. – Неужели нельзя было отправить вместо тебя кого-нибудь другого?

– Мам, ну, наверное, нельзя, раз отправляют меня! – девушка посмотрела на часы, нужно было бежать домой за вещами и ехать в аэропорт. – Мне пора, мамуль! Хотела у тебя спросить, не осталось ли каких-то родственных контактов у нас там?

– Там у нас точно никаких контактов не осталось! – резко отрезала мама. – Вся твоя семья здесь, рядом с тобой! И мы тебя очень любим, Алёшка.

– Мам, я знаю! Я вас с папой тоже очень люблю!

– Старайся чаще звонить. Надеюсь, ты не надолго?

– Как приеду, обязательно наберу. Люблю тебя. Целую. Передавай привет папе. И тете Ире.

– Целую тебя, моя девочка!

Алена вышла из кафе. На улице было по-летнему тепло.

Природа в тот год подарила москвичам замечательный сентябрь. Он будто юный робкий ухажёр обнял город, наполняя его нежностью, теплом и уютом. С жаркими летними днями уже было покончено, но до холодов ещё было далеко. В воздухе витала лёгкая нотка свежести, смешанная с еле уловимой терпкостью опавшей листвы. Слабый осенний ветерок гнал по тротуару россыпь из золотых листьев. Всё вокруг как будто начало замедляться, стараясь уловить последние тёплые солнечные лучи. Впереди был дождливый октябрь и промозглый ноябрь с лысыми серыми парками и тучами, до которых можно дотянуться рукой.

Волнение от предстоящего путешествия вновь охватило Алёну. Не то, чтобы она боялась летать на самолетах, но всегда перед дальней дорогой её брал лёгкий мандраж. Это не было страхом – она понимала, что полеты ей не страшны. Волнение переполняло её, словно она стояла на краю пропасти для прыжка с высоты. Спокойный и ровный ритм повседневной жизни внезапно нарушался ожиданием чего-то нового и неизведанного.

Девушка глубоко вдохнула, стараясь успокоить себя. Путешествие – это всегда опыт, возможность увидеть мир с другой стороны, встретить интересных людей и открыть новые горизонты. Это волнение скоро пройдёт. Стоит только самолету набрать высоту, и страх растворится в воздухе вместе со всеми сомнениями. Полет – это всегда дорога вперед!

Она уже почти подходила к дому, когда в сумке завибрировал мобильник. Звонил папа. Ну, конечно, мама первым же делом после их разговора позвонила ему. И теперь он, накрученный мамой, срочно перезванивал дочери.

– Пап, привет! – ответила Алена.

– Дочь, привет! Я отвезу тебя в аэропорт. Надо немного поболтать по дороге.

– Через полчаса буду готова.

Сборы заняли чуть больше двадцати минут. Надев удобные кроссовки, Алена подошла к двери, остановилась у зеркала, чтобы поправить капюшон спортивного костюма. На этажерке рядом с дверью лежал черный рюкзак, в который она положила наушники, рабочую папку с документами и книгу. Чемодан со всем необходимым стоял собранным ещё со вчерашнего дня. С легкой улыбкой на лице Алена вышла из дома.

Как всегда пунктуальный, папа уже стоял припаркованный напротив самого входа. Увидев дочь, он вышел открыть дверь и забросить чемодан в багажник.

– Ты как всегда прекрасна! Даже в этом своём походном наряде, – папа улыбнулся своей широкой улыбкой. – Садись вперёд! Сегодня можно.

Оба засмеялись. Лишь им одним была понятна эта шутка про место пассажира рядом с водителем. Естественно, это было место мамы. И никто не имел права на него садиться. Только если она этого не видела. Все просто.

Алена пристегнула ремень, и они тронули в сторону Шереметьево. День клонился к закату, а значит ехать предстояло по плотным пробкам из возвращающихся с работы жителей пригородов. Пролетающие по встречке машины светили фарами, создавая яркие пятна на стекле, так что город казался чем-то совершенно фантастическим. Пробки, привычные для Москвы, растянулись вдоль проспектов, и время замедлило свой бег.

Алена наслаждалась атмосферой большого города. Она смотрела на мерцающие рекламные щиты вдалеке, на красивые здания с подсветкой, которые оживали в сумерках. Блестящие купола храмов, высотки сталинского ампира и современные офисные центры образовывали неповторимую городскую картинку.

– Ты хотел рассказать мне что-то, пап? – начала Алена, видя, что папа никак не решится начать разговор.

– Да, – папа вздохнул, видно, что ему сложно давалась вся эта история с болтовней, – да. Если честно, я был не готов… не думал, что это произойдёт именно так…

– Пап! Давай ближе к делу! – Алена старалась поддержать отца и вести разговор в непринужденном настроении. – У нас с тобой в дороге час-полтора от силы.

– Да, ты права!

Отец сделал глубокий вдох и на входе выпалил:

– Ты знаешь, что я всегда тебя защищал, и мне бы хотелось, чтобы ты меня поняла.

– Конечно, я это знаю, пап! Ты у меня, вообще, самый лучший, – Алена погладила папу по руке и улыбнулась.

– Помнишь, как мы уехали из Иркутска? – продолжил он, уже более решительно и смело. – Вся эта суматоха, когда мама решила, что нам нужно срочно все бросить и улететь в Москву.

– Да, я помню. Но это было так давно. Я думала это было из-за мамы.

– Нет, дочь, не из-за мамы, – папа тяжело вздохнул. – Из-за тебя.

– Я не пониманию, пап, – Алена была напугана, по спине её пробежал лёд.

– Ты знаешь, дочка, что вокруг много злых и корыстных людей. Когда твоя бабушка, шаманка Дари, отказалась сотрудничать с ними, она решили бить по слабому месту. Они начали вести охоту за тобой.

– Моя бабушка была шаманкой? – девушка с изумлением глядела на отца.

– Да. Ну, а когда они прознали, что ты родилась с шаманской отметиной, их методы стали смертельно опасными.

– Шаманская отметина? Это мое родимое пятно?

– Ну, да. Настоящий шаман рождается с пятном на теле: на спине или ногах. Считается, что при рождении на свет шамана духи провожают его в этот мир шлепком по спине или помогают родиться, потягивая его за ноги, – Алена молча слушала отца, было ясно, что это только начало. – Тогда на байкальской земле после советского забвения очень активно возрождался шаманизм. И очень многие смекнули, что на этом можно делать большие деньги. Эти «новые шаманы» с выдуманными родословными и списком мнимых достижений стали объединяться в общины. С каждым днём их становилось все больше.