Юлия Ковальчук – Пустошь Забвения (страница 4)

– Чуток осталось, – отмахнулся Маклай. – Вот дойдем до границы с лесом, а там и домой скоро воротимся!

Хотел было Ярун выскочить к мужикам, да сказать, чтоб убирались с поля подобру-поздорову, но не успел. Сгустились над ними темные тучи. Грянул гром. Рассекла небо пополам яркая молния, а ветер поднялся такой, что закружил в воздухе прошлогодним сеном, пылью и опалыми ветками из леса. Это вышла она – полудница – хозяйка полей, что станом лебедушку напоминала, а ликом была ужасна, будто сама смерть. Бледная, посеревшая кожа мало напоминала человеческую. На голове венок из полевых колосьев, а во впадинах-очах – навья бездна. Узкие уста искажались злобой, а острые зубы, будто наконечники копий, клацали в такт ее игривому танцу. В полдень не должно быть в поле смертных, поскольку этот час – час полудницы.

«Эх, зря вы, мужики, Кузея не послушали», – подумал про себя Ярун, обернувшись смертным. Достал свое оружие из сумы и бросился на помощь.

Мужики от буйства природы окончательно ослепли. Колючая пыль больно впивалась в их лица и очи. Они сильно жмурились и пытались устоять на ногах. А полудница ликовала. Она крутила вокруг селян свой смертельный хоровод одной рукой взмахивая по воздуху серпом, тем самым еще больше закручивая воронку из пыли и веток, а второй держала подол длинного красного сарафана, расшитого сакральными руническими знаками. Белая сорочка на рукавах свисала рваными тряпками, открывая сморщенную кожу плеч. Страшна была полудница не только ликом, но и темной сущностью. Она явно решила позабавиться с мужиками, а заодно полакомиться свечением их душ. Пришлось Яруну снова в волчий облик оборачиваться, чтобы спасти безумцев от страшной погибели. Рванул волкодлак в самую гущу событий, тут же встретившись с самой разбушевавшейся нежитью. Бросился волхв в атаку и получил удар серпом. Больно полоснула его полудница по хищной плоти, оставив глубокую кровоточащую рану. Взвыл волкодлак от боли, но сдаваться не собирался. В мгновенье обернулся человеком и ловко достал волшебный топорик, уворачиваясь от очередной атаки полудницы. Стукнул три раза о землю и в его крепких руках оказалось длинное копье. Ярун взмахнул им несколько раз и нанес теперь раны самой нежити. Та завопила так, что уши заложило, а вскоре она и вовсе исчезла в кружившемся вихре.

– Я боевой волхв Ярун! Оставь этих смертных, полудница! Иначе я истреблю тебя! – угрожал волкодлак. – Как с вашим братом сражаться – научен с самого малу!

– Да ты никак угрожать мне вздумал, волкодлак? – прошипела нежить. – А коли так не терпится спасти этих смертных, значит, придется и плоды пожинать! Вскоре ты узнаешь, каково их гостеприимство! Аха-ха! – разразилась громким хохотом полудница и через миг исчезла, как и не было ее вовсе. Вместе с ней утихомирилась буря. Разошлись темные тучи, открывая ясное солнце. Ярун потер темные очи кулаками, а когда огляделся, то понял, что стоит окруженный пятью крепкими мужиками. Те на него так грозно пялились, будто не нежить их погубить хотела, а сам волкодлак.

– Эй, вы чего, братцы, так уставились, словно я злыдень какой? – ухмыльнулся Ярун, нападать на смертных ему вовсе не хотелось, ведь он только спас их никчемные жизни от прислужницы темной Нави.

– Схватить волкодлака! – громко приказал Маклай и взмахнул рукой. – Это он нас извести хотел, нежить проклятущая!

– Нет, я… – не успел Ярун и слова молвить, как получил удар ногой сзади.

Повалили его на землю пятеро громил, да связали заговоренными веревками. Кляп в рот засунули и даже слушать не стали никаких оправданий. Дернулся молодой волхв и понял, что пленен. Сила его чародейская потеряла свою магию, а значит, превратиться в волка теперь не получится.

– Веди его, Кузей, в поселение, – скомандовал главарь. – Пусть с ним старейшины разбираются, да допросят его хорошенько. Вдруг этот навий сын не один пришел, а с полчищем волкодлаков.

– Может, мы его того… туточки?.. – Кузей провел большим пальцем по своему толстому горлу, мол, порешим в поле и дело с концом. – Зачем смерть в поселение тащить?

– Тебе лишь бы всех неугодных порешить! – отмахнулся Маклай. – Поведем к старейшинам, сказал! Это уже не наше дело!

– Дык как же не наше, когда вон в соседних селениях малые чада прямо из-под носа мамок исчезают? А может, их волкодлаки и жрут! – Сильно дернул за веревку Кузей и рванул на себя пленника так резко, что тот еле на ногах устоял.

– Сказано было, что кикиморы лютуют. Волкодлаки тут не при чем, – вмешался в разговор еще один из работников поля.

– Вот я и говорю, – молвил Маклай. – Старейшины мудрее нас, пусть и разбираются!

Спорить долго не стали и повели плененного волхва в поселение на суд к старожилам. Ярун сопротивляться не стал и решил следовать за мужиками, а заодно и узнать, кто детей малых похищал, да смертным жизни не давал. А еще можно было время потянуть, чтобы выждать определенного момента и сбежать.

***

Перед Яруном медленно открывались тяжелые высокие дубовые ворота. Под напором нескольких молодцев, что упирались ногами в сырую землю, а руками в деревянные перекладины, воротины с большим трудом двигались в разные стороны.

«Такие ворота даже хороший таран выдержат!» – подумалось волхву.

И это он верно подметил, ведь что ворота, что сам частокол были сделаны на совесть и уберегали поселение от непрошеных гостей, коих развелось в лесных чащобах очень много. Того и гляди собьются в кучи, да нападут, а еще и нежить совсем озверела, в темную Навь все новые души утаскивала. Так что хорошая оборона и защита – это уцелевшие жизни родных и близких. На Яруна в очередной раз нахлынули скорбные воспоминания, ведь от сестер-трясавиц ни один забор с воротами не спасет, какими бы прочными они ни были. Молодой волхв про себя усмехнулся – ловко обхитрила полудница мужиков-работяг, внушив в их бестолковые головы то, что якобы не она настоящее зло, а Ярун. Покуда они все вместе шли в поселение, речи велись об ужасных, злющих, жаждущих кровушки волкодлаках. Особенно тогда они были опасны, когда хищниками оборачивались. Единственное, чего эти бедолаги никак не могли понять: как им удалось пленить чародея-колдуна, еще и самим не пострадать от такой опасной встречи?

«Ай да, молодцы! Хорошо, что веревки заговоренные взяли!» – загордился про себя Маклай.

«Ну мы даем! Самого волкодлака пленили!» – не верилось Кузею.

Однако про полудницу никто и словом не обмолвился, будто этой нежити ни то что в поле, а даже поблизости не было. Хотел бы Ярун все объяснить, так ему не дали. Да и не послушали бы, ведь про род волкодлаков свои страшные легенды ходили, мол, больно эти чародеи кровожадны, а в особенности до детей и юных красавиц. Но это была неправда. Волкодлаки оберегали северные горы от темной Нави, а та очернила их сущность, распространив разные страшилки и небылицы. Так и потерял род волков былое уважение. Про то, как боевые волхвы насмерть сражались с нежитью, давным-давно позабыли. Теперь же волкодлаки сами стали той самой нежитью, от которой спасения никому нет. Приходилось им скрывать свою настоящую сущность, особенно теперь, когда оставшиеся выжившие разбрелись поодиночке и по миру кто-куда.

– Не стоило его все же в селение вести, – с опаской молвил Кузей, когда его очи заметили в толпе пышногрудую девицу в синем сарафане, которая руками теребила толстую косу. – Ну-ка, нежить проклятая, на землю смотри, – пробубнил он и со всей дури залепил Яруну звонкую оплеуху. – А на наших девок даже зыркать не смей, ясно?

Волхв не ответил, он и не мог.

– Будет тебе, Кузей! – осек Маклай. – Пусть старейшины с ним речи ведут! Наказанья придумывают. Нам же его в темнице закрыть надобно, подальше от людских глаз!

Ощутил Ярун сильный толчок в спину, отчего ринулся вперед, споткнувшись о булыжник. Волхв устоял на ногах и двинулся вглубь поселения под громкие проклятия селян, что спешно собирались поглядеть на самого настоящего волкодлака. Мужики с вилами и топорами повыскакивали, детей и женщин за спины задвинули. Видел Ярун в глазах смертных самый настоящий страх, да всем своим хищным нутром ощущал ужас и тревогу. Стал народ заложником этих чувств, поэтому ничегошеньки хорошего тут волкодлаку не светило.

ГЛАВА 3. В добрый путь

Хмурое небо встречало тусклый рассвет. Тот алыми бликами разливался вдали за верхушками вековых елей. Глядела на него дивья княжна и понимала, что время не терпит, пора снова в дальний путь выдвигаться. Несколько дней она провела в селении как почетный гость. Отдохнула, сил набралась – пора и честь знать. Синеока и Прозор, немолодые родители малышки Даринки, когда увидели незнакомку с их малым чадом, что совсем недавно на свет белый народилось, глазам своим не поверили, как и счастью. Ведь искали они свою малышку везде, где только можно. Все поля, леса и болота облазили, да все тщетно. Синеока и Прозор должны были уже внуков иметь, но их предыдущие семьи забрала проклятущая Навь. Вот и получилось так, что само горе соединило этих двоих, а судьба даровала новую семью и ребенка, дав надежду на будущее, которое для самой Ивы оказывалось вовсе не радужным. Как раз накануне этого дня дивья княжна узнала от чародейки селения, старой ведуньи Гордеславы, что род волкодлаков исчез. И там, куда она следовала, уже никого не найти. Тут-то Ива снова вспомнила слова кикиморы болотной, в которые сразу не поверила. Правда, и теперь она сомневалась в том, что боевые волхвы покинули северные горы. В этом дивья княжна из-за упертого характера сама должна убедиться. Но даже если и так, то Ива все равно свои поиски не прекратит и найдет того самого спасителя, о котором ранее поведала чародейка Рада.