Юлия Ковальчук – Пустошь Забвения (страница 5)

– Еще бы немного побыла у нас, княжна? – молвила Синеока, ставя глиняную расписную чарку с парным молоком перед Ивой, которая совсем недавно вошла в скромную избу и присела за дубовый стол, накрытый расшитой скатертью. Ее доставали специально для важных гостей. Хоть селение оказалось небольшим, всего-то два десятка бревенчатых срубов, а древние традиции чтили. Прозор тут был вроде воеводы, однако в этом месте от былой рати не осталось и следа, а все темная Навь виновата. Она, как будто жуткое чудовище, все никак не могла нажраться людскими душами, истребляя все больше смертных. И это еще пустошь Забвения с навьями отсюда далековато. Правда, расстояние – лишь вопрос времени.

– В путь мне собираться надобно, Синеока! – уверенно изрекла Ива и, напившись молока, резко выпрямилась. – Я вам за все благодарна. За кров. За радушный прием, но пора и честь знать!

– Куда ж теперь-то ты пойдешь, княжна, ежели нет в тех далеких местах больше волкодлаков? Да и опасны они, – молвила Синеока шепотом и с некой опаской, как будто само зло за ее спиной стоит, да вот-вот нападет.

– Поговаривают, будто они еще хуже навий будут. Не знают боевые волхвы ни жалости, ни сострадания. Особенно когда в волков оборачиваются.

– Пущай хоть в вурдалаков, Синеока! – выдала как отрезала дивья княжна. – Ты просто еще навий не видела! Со стервятниками пустоши Забвения не сталкивалась. Это и есть наша погибель. Поэтому-то нужно действовать и пробовать все, что может остановить настоящее зло!

– Вижу, не переубедить тебя, – продолжила Синеока.

– Нет! – гордо ответила ей Ива.

– Твой путь лежит через поселение сеяльщиков. Опасайся их. Они настолько запуганы нежитью, что любого принимают за приспешника Нави.

– Благодарствую! – Низко поклонилась дивья княжна хозяйке, нежно на колыхающую плетеную из лозы люльку глянула, где кряхтела Даринка, и вышла из избы. За ней следом и Синеока.

– Это мы должны благодарить тебя, княжна Ива! – проговорила заботливая мать.

– Прими нашу искреннюю благодарность! – прогудел Прозор, окруженный жителями селения. Все они вышли низко поклониться княжне за спасение младенца, за отвагу, да за благое дело, которое она собиралась совершить для всего дивьего народа.

– Принимаю! – ответила Ива.

– Одной-то опасно в этих местах, – беспокоился Прозор. – Возьми с собой Топора и Хлыста. Они молоды, да мной боевому делу обучены. Авось помогут тебе в недобрый час, когда недруги на пути встанут!

Окинула Ива молодцев взглядом. Хороши они были: высоки, плечисты и, наверное, сильны. Усмехались лукаво, да горящими очами на нее глядели так, как мужчина смотрел на женщину – с интересом, а возиться с этим у нее времени не было.

– Не волнуйтесь за меня, люди добрые, – с уважением молвила Ива. – Не по пути мне с вашими молодцами идти. Чародейский морок – мое спасенье. А вояк своих лучше поскорее жените. Горят их глаза больше азартом и любопытством к женскому телу, нежели к борьбе!

От этих слов потупили молодцы очи вниз и краской залились. Вокруг народ вдруг разразился диким хохотом так, что птицы от страха ввысь устремились, скрываясь за хмурыми тучами. Еще раз поклонилась Ива, накинула на голову капюшон от накидки и двинулась в путь, лежащий к северным горам. А пока шла, то мысленно взывала к спасителю, которого ни разу в глаза не видела и при встрече боялась не узнать. Очень опасалась княжна с ним разминуться.

***

Снилась Яруну все та же девица. Теперь шла она по широкому зеленому полю, а вокруг нее темная дымка в разные стороны расстилалась. Над ее тонким станом летали каркающие вороны, а подол темной длинной накидки волочился по земле. Лика ее он вновь не видел, скрывалось оно за большим капюшоном. Видел лишь, что на плече девичьем висит лук и стрелы, да слышал мелодичный голос, что звал его не по имени:

«Последний из рода волкодлаков, ответь же мне! Где ты? Где искать?»

«Ярун мое имя! А тебя как кличут?»

– Эй, проснись! – Волхва трясли за плечо. Он слышал, как звенели цепи. – Проснись же, волкодлак, за тобой идут!

Резко распахнул Ярун глаза, с тревогой огляделся и увидел вокруг себя деревянные стены, покрытые мхом и плесенью. Под потолком было узкое окно, а на нем частая железная решетка. Пахло тут ужасно сыростью и землей. Ярун наморщил нос и хотел было прикрыть его рукой, но ощутил на запястьях и щиколотках тяжелые оковы. Он поднял глаза и увидел сидящего в углу молодого мужчину с заросшей густой бородой. Его длинные непонятного цвета патлы свисали грязными сосульками, а по рваной одежде можно было определить, что этот смертный сидел в темнице уже довольно давно.

– Они за тобой идут! – повторил пленник, гремя цепью, которая вилась от его ошейника и крепко крепилась к стене.

– Кто они? – прохрипел волкодлак и прочистил горло кашлем.

– Эти… сеяльщики, – ответил пленник. – Сейчас поведут тебя на суд. Старейшины во главе с их чародейкой будут принимать решение, что с тобой делать: казнить, али помиловать! – отчего-то усмехнулся бородач, а после промолвил: – Со мной вот уже как пять полнолуний не знают, что делать, нелюди проклятые. Уже б казнили и дело с концом, а так гнию тут заживо.

– Как тебя кличут-то?

– При рождении Ерохой нарекли!

– А ты чьих будешь, Ероха?

Не успел пленник ответить Яруну, как в темницу вошли трое крепких молодцев во главе с Кузеем. Подхватили волхва без лишних разговоров и вывели наружу. Остановился волкодлак и на хмурое небо глянул, там увидел черных воронов, что летали и громко каркали. Напомнили ему пернатые недавний сон, где кружили над головой незнакомки, что приходила к нему в видениях. И хотя чувствовал он, что веет от этой девицы опасностью, а все одно душа Яруна как-то сама к ней просилась. Размытые и непонятные видения заставляли молодого волхва задумываться, однако не теперь, когда сильный толчок в спину вернул Яруна в настоящее. Резко подался вперед волхв и со злобой на обидчика глянул.

– Будешь так зыркать на меня, волкодлак, очи твои выдавлю! – Кузей наглядно на себе показал, как мог бы сделать: обхватил голову ручищами, а большими пальцами чуть вдавил в свои глазные яблоки. – А ежели на зазнобу мою позаришься, то вырежу острым серпом сердце и растопчу его! – Тут Кузей ткнул пальцем в широкую грудь Яруна, а затем ногой притопнул.

Ярун же, стиснув зубы, промолчал, ведь молвить без толку был не приучен.

– Будет тебе, Кузей! – послышался голос Маклая. – Старейшины заждались. Поторапливайтесь!

Двинулись они дальше вдоль добротных бревенчатых изб. Выстроились в два ряда жители поселения сеяльщиков и гудели между собой. Всем хотелось на живого волкодлака поглядеть, а если бы еще и в волчьем обличии – вот где было бы зрелище, получше, чем сами скоморохи показывали.

– А он хорош собой, однако! – слышал Ярун, как в толпе девицы о нем шептались.

– Гляди, как черны его волосы и на свету. Словно воронье крыло, переливаются!

– Брови густые вразлет, очи – будто темная бездна Нави!

– А уста… Уста какие чувственные!

– Хоть нос не картошкой, как у нашего Кузея и Маклая! – Тут прокатилось тихое хихиканье.

– Хорош – глаз не оторвать. Высок, плечист, статен. Нашим белобрысым мужикам и вовсе не чета!

– Хорош, да опасен! Бояться его надо, бабоньки, а не разглядывать мужскую красоту!

Тряхнул головой Ярун, густые брови нахмурил. Рассматривали его тут, как будто он товар какой, али мужик на выданье. Противно ему стало от того, о чем шептались местные неженатые девицы, да замужние молодицы. Хорошо, что эти речи только он и слышал, а иначе бы воплотил Кузей все свои буйные мечты, связанные с волкодлаком, в реальность, не доведя его до суда старейшин.

Вскоре они приблизились к месту капища бога Хорса – покровителя земледельцев. В самом центре стоял резной идол жителя Прави, а по правую руку от него восседали на тронах трое. Два старика с длинными до пупка седыми бородами были одеты в сотканные из конопли накидки. Старцы важно наблюдали за тем, как собирался люд честной на суд над существом, которого все боялись, как огня. Между старейшинами-мужчинами находилась преклонных лет упитанная старуха с большой родинкой на горбатом носу. В руках она держала странный костяной посох с вороньим черепом. Ярун сразу понял, что эта немолодая особа и есть главная чародейка поселения. И именно она делала заклятия на оковы, веревки и предметы обихода для сдерживания сверхъестественных существ.

– Ну, здравствуй, боевой волхв из рода волкодлаков! – промолвила чародейка скрипучим голосом. – Заждались мы тебя, однако!

– Я не понял? – удивился Ярун такому приему и речам старухи.

– Скоро все узнаешь! – загадочно ответила она и выкрикнула в собравшуюся на капище бога Хорса толпу: – Час расплаты настал! Великий суд старейшин решит судьбу волкодлака!

– КАЗНИТЬ!!! – заорали в толпе. – Нет веры этим кровожадным тварям!

И снова Ярун убедился в том, что ничего хорошего для него этот суд не вынесет. Как правило, старейшины делали то, чего от них требовал народ. Хотел бы боевой волхв обернуться зверем и умчаться подальше от этого места, но не мог. Дернул кулаками в стороны, прозвенев оковами, и стиснул зубы в ожидании приговора.

Волкодлак гордо выпрямился и задумался, как может кто-то удерживать его – боевого и вольного волхва против воли? Однако заговоренные оковы на крепких мужских запястьях немного сдерживали разгорающуюся внутри ярость. Тут нужно было шевелить мозгами, а не гневом, поэтому он решил выслушать обвинения и уже затем справиться со своим глупым пленением. Но народ сеяльщиков все гудел о том, что нужно непременно казнить чудище Нави, ведь волкодлаки подобны злобным темным духам Чернобога и могут причинить поселению непоправимый вред.