Юлия Ковальчук – Хозяйка древнего погоста (страница 9)

— Привет, подруга! — Голос Марии Болотной заставил Геру улыбнуться.

— Машка, привет, рада тебя слышать!

— Ты еще больше обрадуешься, когда услышишь от меня приятную новость! — выдала креативная Болотная. — Мы с Ником едем к тебе! Так что готовь самовар! — прохихикала Машка на том конце.

— То есть?

— Никиту по работе посылают в Могильев, а я с ним, как верная сестра и подруга!

— Отличные новости, когда приедете?

— Через несколько дней, как только Волков завершит дела в столице! Все, жди!

— С нетерпением! — довольно ответила Могила и, совершенно забыв о Пирате и капитане, ринулась в кладовку за пылесосом.

***

Хмурый, перед тем как появиться в участке, заехал в свои апартаменты, принял душ и переоделся. Как только он ни старался отмыть чернильное пятно на животе, у него толком и не получилось — остался тусклый темный отпечаток, да и футболку пришлось выкинуть. Тимофей не понимал, как Гертруда Могильная может быть такой криворукой и как с такой неуклюжей дамочкой можно продолжать вести дело «Ювелир». Нет! То была плохая идея — просить внучку покойного Ивана Ивановича о помощи. Еще не пойми как справляется со своими сверхъестественными способностями, а ему сейчас не до ошибок и проколов. Итак, его расследование медленно заходило в тупик. Но Хмурый не привык сдаваться, оттого его мысли вновь возвращались к прекрасной внучке покойного старика. Авось и она умеет делать то, что и ее дед при жизни. Еще капитан не мог не отметить сходства с самой графиней Лукерьей, которая во времена своей жизни славилась не только гадальными способностями, но и редкой, изящной красотой. Он видел в библиотеке Могильных ее портрет и не мог не восхититься идеальными чертами ее лица. Если бы Гертруду нарядить в платья того периода и собрать золотистые волосы под маленькой шляпкой с вуалью, тогда ее можно было бы принять за саму графиню. Тимофей подловил себя на мысли, что стал слишком часто думать о новой хозяйке древнего погоста. Хороша чертовка, глаз не отвести. Однако он гнал от себя все мысли об отношениях женщины и мужчины, поскольку уже был влюблен и доверчив, а зря. Доверять женщине — значит предавать самого себя. А Хмурого предавали, и не раз. Как минимум двоих он уличил в измене. Возможно, бывшие пассии не выдерживали его частого отсутствия, ведь работа всегда стояла у Тимофея на первом месте. А еще он видел блеск в глазах Данилы, когда речь заходила о Гере, так что с хозяйкой погоста его должны связывать исключительно рабочие моменты. Впрочем, как и Данилу необходимо держать подальше от его нового объекта обожания, иначе разобьется сердце его брата на тысячи осколков, когда Гертруда откажет в любовном деле.

Хмурый подхватил ключи от машины и поспешил к выходу, спустился по ступенькам на первый этаж со второго, запрыгнул в свой темно-синий внедорожник и ринулся в полицейский участок.

Не успел он войти в здание полиции, как столкнулся лицом к лицу с кузиной Антона Романова Милой Романовой — девицей на выданье, рыжеволосой бестией, что увивалась за Тимофеем все время пребывания в Могильеве. Среднего роста, тощая, что сушеная вобла, — совершенно не во вкусе Хмурого. Мила являлась также дочерью самого начальника отделения и имела наглость тратить время капитана своей навязчивостью. Хотя Тимофей давал ей четко понять, что между ними не будет никаких отношений, Мила его отказ не принимала. А ему приходилось терпеть нападки девицы, ведь сам начальник полиции души в своей дочери не чаял, оттого капитану приходилось быть вежливым с ней. Нет, он не боялся обидеть дочь самого начальника. Капитан опасался, что его немилость не позволит завершить дело «Ювелир», вернее — начальник может и палки в колеса вставить. Но Хмурый успокаивал себя тем, что эти любезности временные, и старался быть как можно вежливее, настолько, насколько ему позволял характер.

— Капитан, капитан, улыбнитесь! — Мила растянула губы в широкой улыбке и пропела слова из какой-то там старой песенки. — Я с утра вас жду! Где же вы пропадаете? — Она перегородила Тимофею проход по коридору. В это время пухлый сержант Морозов, сидя в дежурке, усмехался, пялясь на Хмурого через оконный проем с металлическими решетками. Капитану стало не по себе. Он прочистил горло кашлем и выдал:

— Работаю! Нет у меня времени баклуши бить, когда серийный маньяк по улицам города расхаживает. Мне пора! Правда, нет времени на разговоры. — Хмурый отмахивался как мог и вдруг почувствовал тонкую, горячую, какую-то неприятно липкую ладонь Милы на своей груди. Она медленно повела ею вниз по торсу и остановилась у ремня брюк. Тимофей резко откинул ее руку и разозлился: «До каких пор я буду терпеть эту нахалку?» — а после взял эмоции под контроль, сухо улыбнулся и продолжил: — Мне правда пора!

— Хорошо! — Мила моргнула короткими ресницами, на которых, наверное, был килограмм черной туши, чтобы их удлинить, однако вышло плохо. — Не буду мешать, может, завтра вы наконец-то осмелитесь и пригласите меня на чашку кофе? — Глупышка думала, что взрослый мужик робеет? На это Хмурый усмехнулся. Быстро проскочив между стеной и Милой, он направился в кабинет судмедэксперта, чтобы узнать у Аделаиды Жоровой результаты вскрытий обоих тел: алкоголички и проститутки. Пока шел, чувствовал на себе прожигающий насквозь взгляд дочери начальника полиции.

— Доброго дня, Ада! — Тимофей заскочил в кабинет эксперта и резко закрыл дверь, словно рыжеволосое чудо преследовало его. Он окинул взглядом небольшую комнату с колбами, холодильниками и настенными полками, задержался на микроскопе, а затем уселся на стул рядом с рабочим столом эксперта.

— И тебе доброго, капитан! — буркнула Ада, поправляя очки и уставившись в монитор экрана. Она быстро стучала по клавиатуре, видимо, заносила данные о трупах.

— Ничего нового? — задал вопрос Хмурый.

— Нет! Первоначальные данные подтвердило вскрытие. Одна скончалась от некачественного суррогата, вторая — от точного попадания в сердце острым предметом. На самом клинке нет никаких отпечатков. Сделан, как и предыдущие, из нержавеющей стали, а сама рукоять из обсидиана. Вулканическое стекло хорошо плавится при большой температуре. Отсюда вывод: все клинки самодельные и выплавляются к кузнице. Хотя этот примитивный метод уже давно заменили современные технологии, и если честно, то я не знаю ни одной кузницы, которая могла бы быть в Могильеве. У нас в городе их точно нет, — развернуто ответила Ада, не отводя взгляда от экрана.

— Понятно, что ничего не понятно! Но спасибо! — пробубнил Тимофей и, попрощавшись, покинул кабинет эксперта. А пока шел в следственный отдел, думал о том, что нужно еще раз обойти ближайшие поселки и селения провинции. Возможно, там еще кто-то кует сталь и выплавляет стекло. А именно есть несколько деревень, окруженных густым лесом, где живут староверы и язычники. Все же Хмурый больше склонялся к ритуальным убийствам, чем к серийным. А вот информацию по поводу староверов и язычников можно было получить лишь в поместье Могильных, где находилась огромная библиотека с древними рукописями, которые на протяжении веков собирал род Могильных. Так что хочешь не хочешь, а придется прибегнуть к услугам новой хозяйки погоста.

Тимофей не заметил, как наступила тихая звездная ночь. Он копался во всемирной паутине, пытаясь обнаружить хоть что-то, связанное с ритуалами. Выпил, наверное, литра три черного кофе «эспрессо» за это время, но усталость брала свое. Он совершенно забыл, что собирался в особняк Могильных, и принял решение ехать в свои апартаменты, а разговор с Гертрудой отложил на утро. Хмурый, прощаясь, кивнул дежурному Морозову, что выглядел сонным, и направился на автостоянку к своему авто. Щелкнул замками и уселся на кожаное сиденье, когда в кармане куртки завибрировал телефон. Капитан машинально достал его из кармана и, не глядя на номер абонента, ответил:

— Капитан Тимофей Хмурый, слушаю!

— Капитан, капитан! — на том конце слышался взволнованный голос Гертруды Могильной. — Вы должны срочно приехать ко мне! Случилось ужасное! — со страхом буквально пищала хозяйка погоста.

— Скоро буду! Не паникуйте, запритесь в комнате и ждите, уже еду!

***

Гера ждала капитана, сидя в ванной комнате, которая казалась ей безопаснее всего в этом огромной доме. Она заперлась на замок и пыталась унять дрожь, что образовалась во всем теле. Могила даже слышала, как отплясывает сердце в груди, а в висках часто пульсирует. Ей было ужасно страшно, думалось, что серийный маньяк расхаживает по коридору, скрипя половицами. А затем за спиной она услышала грохот, это снова рассыпались зубные щетки по кафельному полу. Гера от неожиданности подскочила на месте и резко обернулась.

— Трус-сиха! — хихикал Пират. — Какой-то там петушиной головы испугалась!

— Испугалась и что? Ты бы как себя повел на моем месте, если бы увидел на парадных ступеньках и на двери кровь, а еще подвешенную на входном фонаре голову петуха?

— Ну уж точно бы не стал звонить капитану! — промурлыкал одноглазый.

— Тогда говори, что с ним не так? — настаивала Могила, как раз вспоминая, что призрачный котяра обещал рассказать все, что знает про Хмурого. — Дашь на дашь, помнишь?

— Забудешь тут, — недовольно ответил Пират и развалился на тумбочке с банными принадлежностями. — Что ты хочеш-шь узнать о нем?