Юлия Ковальчук – Хозяйка древнего погоста (страница 8)

— Думаю, да! Тут теперь тебе решать: продавать кладбище или же самой стать самой богатой женщиной империи!

Могила и правда задумалась: что, если хмурый тип прав и дед действительно обнаружил клад графини? Тогда Галицкий, догадываясь об этом, мог послать тех двоих бедняг, что отбросили копыта, чего-то так сильно испугавшись. Любопытство мигом вспыхнуло внутри Гертруды, она, как и ее предок графиня Лукерья, обладала авантюрным характером.

— Убедил, капитан! Но если в склепе ничего нет, я продам это проклятое наследство, поселюсь в столице и навсегда забуду об этом городе!

— По рукам!

Могила еще раз окинула взглядом комнату, прошлась им по столу, где стояла чернильница, а рядом с ней лежало стальное перо (любил Иван Иванович использовать древние предметы письма), и уселась в кресло деда. Провела руками по обитым бокам и на миг представила, как в нем сидел старик. Наверное, он был серьезен и взволнован, когда перебирал давние документы, связанные со склепом. И возможно, аура деда отсвечивала бледно-зеленым светом, именно таким, каким сейчас сияла она у хмурого типа. А пока Гера рассматривала ауру Тимофея, он снова и снова изучал пометки, сделанные усопшим на подробной карте погоста Могильных. Капитан знал, что попасть в склеп можно только через старый вход со стороны лесопосадки, которая тянулась длинной, густой полосой между кладбищем и автотрассой, что вела в центр города. Однако металлические высокие ворота всегда запирались, и попасть через них можно, если только применить сварочный аппарат, чтобы разрезать профлисты, но ограждение с той стороны не повреждено. Еще один вход был сбоку, уже со стороны небольшого поселка под названием Бор, который располагался на самой границе города. Там Хмурый тоже не нашел никаких следов проникновения на погост Могильных. Тропинка в этой части заросла высокой травой и не была примята. Оставалось одно — попасть к склепу можно было только через центральные ворота, мимо кирпичной сторожки. Именно так и поступили те двое, трупы которых обнаружили год назад у мраморной усыпальницы графини Лукерьи. И хотя Борис Гордеевич, мужчина шестидесяти лет, среднего телосложения, утверждал, почесывая лысое темечко, окруженное редкими седыми волосами, что никого не видел и ничего подозрительного в ту ночь не слышал, капитан догадывался, что сторож был в стельку пьян, отчего и потерял бдительность до утра. Так же сам Борис Гордеевич, а сокращенно Гордеич, так его называли местные, очень боялся потерять работу, оттого и пытался тщательно скрывать пустые бутылки — следы преступления — от работодателя и полиции.

Именно поэтому капитан и приставил двоих патрульных, чтобы те следили не только за древним погостом, но и за новым, которое принадлежало администрации города.

— Капитан! — голос Геры отвлек Хмурого от мыслей. — Кто даст мне гарантии, что со мной ничего не случится, пока я остаюсь в этом городе? — девушка задала вопрос и машинально открыла первый ящик стола из трех боковых. — Ну, в Могильеве завелся серийный убийца, а я как раз таки нахожусь радом с опасным местом, — мелодично продолжала Могила, а сама в это время рылась в каких-то бумагах, что были внутри. — Я тоже девушка, к тому же еще одинокая и совершенно беззащитная. — Тут Гера подхватила черный, в кожаном переплете блокнот и только хотела открыть его, как вдруг услышала невообразимое.

— Я могу сторожить тебя ночью, — невозмутимо предложил Тимофей.

— Что? — опешила Гера.

— Обещаю, что приставать не буду! — сухо буркнул капитан, все еще продолжая пялиться на клочок бумаги, а не на возмущенную Гертруду.

— Ты серьезно? — В этот момент она раскинула руки, совершенно завыв о блокноте, что удерживала пальцами. Тот ненароком выскользнул и, упав на стол, задел чернильницу, а та в свою очередь мигом опрокинулась на Тимофея и заляпала капитану белую футболку. Хмурый резко вскочил, сжал кулаки, а затем подушечками пальцев схватился за край одежды, отодвинул испачканную ткань от рельефного тела и строго глянул своими синими глазищами на Могилу. — Упс! Я не хотела! — быстро пролепетала она и готовилась уже к очередному недовольству капитана, но от этого ее спас громкий стук в дверь. — Я пойду открою? — Тимофей поджал губы и зло кивнул. — Ты можешь поискать себе что-нибудь в комнате деда, ванная там, слева от кабинета! Ну, найдешь! Мне вниз нужно! — залепетала Гера, пока быстро двигалась к двери. А когда она хлопнула створкой, то несколько раз чертыхнулась на свою неуклюжесть и, вздохнув с облегчением, спустилась вниз к парадному входу.

На пороге стояли две женщины с черными траурными повязками на лбу. Одна из них была молода, лет тридцати, вторая старше, видимо это мать и дочь.

— Чем обязана? — задала вопрос Могила.

— Нам нужно ваше разрешение на захоронение моего сына! — сказала женщина и платком смахнула слезу. — Видите ли, мы из рода Могильных и являемся вашими дальними родственниками, поэтому хотели бы Пашеньку похоронить именно на этом кладбище!

— Да… — Могила немного взволновалась, а затем вспомнила о том, что является новой хозяйкой погоста, а значит, и должна принять на себя определенные обязательства. — Проходите в холл, я сейчас вам дам разрешение, конечно, и речи быть не может! — снова залепетала она и быстро глянула на женщин, что стояли напротив и глядели куда-то, казалось, через нее. А затем, невзирая на Геру, тихонько хихикнули и переглянулись. Могила почувствовала себя полной идиоткой и, развернувшись, буквально впечаталась в твердое тело капитана. Она отпрянула назад и огромными от удивления глазами глянула на Тимофея, стоявшего по пояс нагим. Тот теребил в руках серую рубаху ее деда.

— Вот… эту можно? — чуть запинаясь, выдал капитан и покраснел так, будто его выкинули из тени в адское пекло. В этой ситуации он чувствовал себя стеснительным юнцом. Однако быстро взяв себя в руки, он приветственно кивнул и поспешил вверх по лестнице. Могила за ним. Она разглядывала широкую спину Хмурого и заинтересовалась его необычной татуировкой на лопатке. Где-то такую она уже видела.

ГЛАВА 6. БОИШЬСЯ — НЕ ДЕЛАЙ, ДЕЛАЕШЬ — НЕ БОЯСЯ

Пока Гера заполняла специальный бланк о захоронении на кладбище Могильных, то думала о хмуром типе. Ей вспомнилось недоумевающее и стеснительное выражение лица капитана, он был похож на нашкодившего подростка, которому достанется по первое число. Однако Тимофей быстро опомнился. А те дамы внизу, которые пришли за разрешением, совсем стыд потеряли, пялясь на полуголого мужчину в такой-то прискорбный день. Могила сама себе усмехнулась, сделала запись в специальный журнал деда, потянулась за печатью и громко шлепнула ею по бланку. После поставила закорючку и, пока капитан примерял вещи старика, вновь задумалась о том, что нужно перенести все данные в ноутбук, хотя дед был против техники, он больше доверял бумаге. Еще раз быстро пролистав журнал с именами и датами усопших, Гера поняла, что совсем скоро мест для захоронения на погосте и вовсе не останется. Именно поэтому разрешения давались далеко не всем, только тем, у кого были уже захоронены родственники, как у тех дам внизу.

— Ни одна рубаха Ивана Ивановича на меня, к сожалению, не налезла, поэтому придется париться в своей куртке, благодаря тебе, — произнес капитан за спиной Геры. — Это ж надо быть такой неуклюжей! — бурчал недовольно Тимофей, закатывая рукава ветровки по локти.

— Что обозначает твоя татуировка? — будто не слыша в свой адрес обидных слов, задала вопрос Гера.

— Что?

— Я спрашиваю про тату на твоей лопатке, капитан. Мне кажется, я ее уже где-то видела.

— Когда кажется, креститься нужно! Тебя внизу заждались, — кивнул Хмурый в сторону лестницы. — Мне тоже пора в управление, но к вечеру вернусь, и мы продолжим обсуждать наше сотрудничество. — С этими словами капитан быстро ушел, так и не ответив на интересующий вопрос Геры. Да она и сама, вспомнив о дамах, спустилась к ним и вручила разрешение. Пора теперь ей перенимать обязательства рода Могильных и контролировать все, что связанно с наследством.

— Для начала необходимо тут прибраться, а после сменить в доме мрачную обстановку, — вслух произнесла Могила, оставшись одна. — А первым делом что сделаю — поменяю эти ужасные шторы на окнах! Понял, дед? — крикнула девушка куда-то вверх, словно хотела, чтоб ее слова были услышаны. Это произошло немедленно.

— Только попробуй, выскочка! — прошипел Пират, появившийся на последней ступеньке лестницы. — Ванюша тут ничего менять не хотел, и поэтому я не позволю нарушать его волю!

— А, это снова ты — шерстяной комок, — выдала Могила. — Тебя забыла спросить! — уверенно изрекла и уже было засобиралась в кладовку за шваброй и пылесосом, как вдруг услышала:

— Ах так, мяу! Тогда я не расскажу тебе о татуировке капитана! — довольно закряхтел Пират и, будто живой, растянулся на той самой ступеньке, на которой недавно появился.

— Ты подлый врун и обманщик, Пиратушка! Я тебе не верю! — провоцировала призрака Гера, поскольку знала его пакостную кошачью натуру.

— Обещай, что все оставишь как есть, тогда ты удивишься моему ответу, — мурчал Пират, размахивая толстым хвостом.

— Хорошо, обещаю! — выдала Могила, как услышала вибрацию своего телефона в кармане домашних штанов. Она быстро достала его и, прежде чем провести пальцем по экрану, обратилась к коту: — Я с тобой разговор еще не закончила! — Она ткнула пальцем в Пирата, что, замурлыкав, тут же исчез. — Да, слушаю! — в трубку проговорила она.