Юлия Ковальчук – Хозяйка древнего погоста (страница 7)

— Дядюшка Леон?! — удивленно выдала Могила. — Хмурый тип! — недовольно продолжила. — Ну, и кому из вас так не терпится со мной увидеться?

— Гера, девочка! — лестно произнес дядюшка Леон. — Ты почти не изменилась, такая же прямолинейная, только чуть выше стала и превратилась в прекрасную молодую даму!

— Вы нас на пороге держать будете? — вмешался Хмурый и почти внаглую протиснулся между проемом и Могилой. Гера возмущенно прикрыла веки, а затем натянула улыбку и пригласила старика войти в дом. Тот, опираясь на трость, медленно вошел внутрь и остановился посередине просторного холла.

— Коли молодой человек пришел первым, уступаю ему место аудиенции у новой хозяйки погоста Могильных, — галантно произнес Леон Львович и медленно опустился в помпезное кресло давних времен, обитое темной золотистой парчой.

— Боюсь, что разговор у нас с Гертрудой Могильной будет долгим, а заставлять ждать я не приучен, особенно людей старшего возраста! — пробубнил Хмурый и уселся напротив Галицкого в такое же кресло.

— Тогда, может быть, всем кофе? — развела руками Могила и, не дождавшись ответа, последовала на кухню, чтобы поставить турку на плиту. Ей и самой сейчас не помешало бы взбодриться ароматным напитком, к тому же нужно было немного поблагодарить хмурого типа за то, что вытащил ее и Данилу из полицейского участка. Хотя вспоминать о том происшествии сейчас ей совершенно не хотелось. Однако думалось, что капитан пришел именно об этом и поговорить. Возможно, отчитать, ведь, по сути, это Гера втянула в драку с амбалами его брата.

Вскоре кофе было готово, Могила потянулась к старому, из красного дуба буфету. Вытащила три кофейных пары и стала разливать горячий напиток. Снова рядом мелькнула хвостатая тень, а затем показался и Пират.

— Тебе чего, призрак недоделанный? Пришел попросить прощения? — ухмыльнулась Могила, ставя на чугунные решетки газовой плиты турку.

— Вот ещ-ще! — протянул Пират. — Негоже у холопов прощения просить. Я смотрю, ты в прислуги подалась? — язвил одноглазый.

— Всего лишь кофе! — буркнула в ответ Могила. — Можно подумать, у тебя хозяев не было, — выдала Гера. — Возомнил себя царем-императором! — прохихикала девушка.

— Эй, полегче, милочка! Это у блохастых собак хозяева, а у котов — исключительно при-слу-га! — в ответ прошипел Пират.

— Ну-ка, брысь отсюда, элита одноглазая! Не до тебя сейчас! — Гера фыркнула на призрачного котяру, а затем, поставив кофейные пары на серебряный поднос, вышла из кухни и прошла в парадный холл, где сидели два непрошеных утренних гостя. Она поставила поднос на низкий с резными ножками столик, подала одну кофейную пару Леону Львовичу, свою пару Хмурый взял сам.

— Слушаю, Леон Львович, — сделав глоток, произнесла Гера. — Чем обязана раннему визиту?

— Герочка, я пришел выразить свои соболезнования по поводу кончины твоего деда. Как ты знаешь, мы с Иваном были давними друзьями, — говорил Галицкий, с аристократизмом отхлебывая кофе. — Однако у меня есть к тебе еще одно важное предложение. — Старик сделал паузу.

— Какое же? — спросила Гера.

— Я бы хотел купить у тебя особняк Могильных и кладбище с заброшенной его частью, — выдал тут Галицкий, от чего Тимофей поперхнулся и громко закашлял. — Ну, сама подумай, зачем тебе, молодой особе, чахнуть в этой глуши, когда у тебя появится возможность жить в столице и довольно безбедно? Я же помню, как ты была против становиться новой хозяйкой погоста.

— Хм… Простите, а вам это зачем? — не удержался Хмурый и задал прямой вопрос. То есть включились его профессиональные навыки. — Какая выгода? Что вы собираетесь делать с особняком Могильных и с кладбищем, особенно с его заброшенной частью? Я так понимаю, речь идет о мраморном склепе с пятиконечной звездой, где давно лежит тело самой графини? — сыпал вопросами Хмурый.

— Капитан, видимо, забыл, что мы сейчас не на допросе подозреваемого! — недовольно пробубнил Галицкий и поднялся, опираясь на трость. — Цифра за дом будет большая, Герочка. Я не тороплю с ответом, но думаю, что ты примешь верное решение, возьмешь деньги и заживешь так, как всегда хотела!

— Я подумаю, Леон Львович! — ответила Могила и поднялась, чтобы проводить гостя до выхода. — Возможно, вы правы и мне здесь совсем не место! До свидания! — Попрощавшись, она вернулась к Хмурому и недовольно на него глянула.

— Ты… То есть вы и правда продадите родовой особняк Галицкому? — сказал Тимофей и поставил чайную пару на столик.

— Для меня это было бы самым верным решением! А что?

— Ты не можешь этого сделать! — разозлился капитан и буквально вскочил с места.

— А, так мы уже на «ты» перешли?

— Не переводи разговор! — включился тут начальник. — Ты не сделаешь этого!

— Отчего же?

— Потому что Иван Иванович этого не хотел! Он надеялся, что именно ты станешь его истинной наследницей, — продолжил капитан, но уже более спокойно. — К тому же Галицкому нельзя доверять, они с твоим дедом давно перестали быть друзьями.

Для Геры, не знающей о последних годах жизни деда, это стало неким открытием, потому как она всегда думала, что Галицкий и усопший водили тесную дружбу. Хотя за время ее отсутствия все могло и поменяться, а не верить Хмурому у Могилы причин не было. Однако предложение старика очень заинтересовало девушку, поскольку она всегда хотела жить в столице, а вот становиться наследницей древнего погоста — никогда. Могила даже уже успела задуматься о продаже ненужного наследства, тем более что за него предлагали целое состояние. А вот Хмурый сильно был обеспокоен таким развитием событий, он расхаживал по холлу туда-сюда и изредка взъерошивал коротко стриженный затылок. Тимофей думал, что, возможно, он начал знакомство с наследницей не так, как следовало. Был груб. Только вот он не виноват, что у него суровый нрав, а таких столичных фифочек, как Гертруда Могильная, он видит насквозь. Таких волновало лишь личное благосостояние. Таких он называл эгоистами, а с эгоистами нужна особая тактика — выгода. Правда, предложить Хмурому было нечего, если только…

— Ты в курсе, что Иван Иванович оставил тебе предсмертное послание? — как на духу выдал Хмурый.

— Хм… и где же оно? — с недоверием буркнула Гера, собирая кофейные пары на поднос.

— В рабочем кабинете! К тому же вызов был принят, и ты согласилась занять место деда, чтобы помочь мне в расследовании дела «Ювелир». И еще последнюю волю усопшего нужно выполнить, иначе он не даст тебе спокойно жить, — говорил капитан, понимая, что ведет себя будто нянька из детского сада, уговаривая непослушных детей покушать манной кашки.

— Сначала я хочу собственными глазами прочитать волю покойного, а то знаю я вас таких, которые по головам пойдут, лишь бы добиться своего!

В кабинет Ивана Ивановича Гера вошла первой, капитан за ней. Девушка окинула взглядом небольшую комнату с маленькими окнами, зашторенными плотными шторами, и поняла, что ничегошеньки тут не изменилось с последнего ее визита. Также у стены стоял тяжелый, покрытый темным лаком письменный стол. Рядом с ним мягкое, с высокой спинкой кресло. Параллельно окнам располагался длинный настил с полками, где пылились старинные книги и документы с папками, а еще бумажный архив кладбища с именами и датами захоронений. Круглая люстра свисала прямо в центре, а над столом, на стене, специальные светильники-бра, свет от которых падал именно на столешницу, чтобы лучше видеть. Девушка быстро прошла к окнам, раздвинула шторы, пропуская в кабинет яркий свет, а затем распахнула и сами створки. Свежий воздух постепенно заполнил комнату, в которой Гере было немного неуютно, будто она вернулась в детство, а тогда дед запрещал ей входить в святую обитель. Он подолгу закрывался тут и занимался какими-то своими делами.

— Ну, и где послание? — Гера задала вопрос и глянула на капитана, который был серьезнее некуда. Хмурый тип напоминал ей статую, у которой выражение лица никогда не менялось. Правда, Гера признавала, что капитан очень обворожительный мужчина. Вот бы его улыбку увидеть.

— Прям тут! На столе! — ответил мужчина. Могила перевела взгляд туда, куда кивнул Тимофей, а когда подошла ближе, то увидела карту древнего погоста Могильных, где на ней был выделен красным маркером мраморный склеп с пятиконечной звездой — усыпальница самой графини Лукерьи.

— И что это значит? — недоумевая, выдала Гера.

— Это значит, что там есть нечто такое, что может погрузить весь мир во мрак! Этот склеп — не детская страшилка. Чуть более года назад, мы обнаружили рядом со склепом два мужских тела. Их лица даже мне вспоминать страшно, на них застыл такой животный ужас, что волосы на голове зашевелились тогда не только у меня, но и у твоего деда. Однако усыпальница графини таит в себе не только опасность, но и баснословные сокровища, так сказал Могильный перед смертью, — Хмурый решил соблазнить девушку, мнение о которой сложилось в его голове не лучшим образом. Он считал внучку Ивана Ивановича меркантильной особой.

— Что-то я про сокровища никогда не слышала! — удивилась Могила.

— А зачем твоему деду рассказывать о них, когда то были лишь его догадки? Он хотел лично найти клад графини и передать его тебе в наследство.

— Значит, Галицкий тоже догадывается о сокровищах графини, поэтому хочет выкупить все разом?