Юлия Ковальчук – Хозяйка древнего погоста (страница 5)

— Я видела деда! — всхлипнула Могила.

— Тебе снова привиделось! — тихо произнес Данила. — Это значит, что усопшего нужно помянуть по-взрослому. Тут рядом есть уютный бар, пойдем?

— Да! — стерев соленые капли, согласилась Гера и, несмотря на то что одежда была сырая, они направились в местный бар под названием «У Фонтанки», хозяином которого был все тот же Ёся Орлик.

Немного обсохнув и придя в себя, Гера уселась на мягкое кресло в летнем шатре бара и глядела на прохожих. Данила же ждал, когда девушка заговорит первой, молодой человек не торопил новую знакомую, пытаясь быть ненавязчивым. Рядом расположились за столиками еще несколько молодых пар, а в самом последнем — четверо неприятных мужчин. Правда, Гера не обратила на них внимания и проигнорировала чутье, а вот завсегдатаи бара, напротив, заприметили новенькую и с ней таксиста. Могила была не одна и не беспокоилась. Вскоре на столике появились два бокала с холодным вином, экзотические фрукты и политый гренадином пломбир, уложенный по три шарика в креманку. Могила, не церемонясь, подхватила бокал и почти залпом опрокинула его в себя, ощущая, как по желудку растекается приятная, терпкая жидкость. Данила отхлебнул совсем чуток. Гера закусила выпитое долькой апельсина и ощутила расслабляющую негу.

— Ты как? — нарушил тишину Данила.

— В порядке! Просто… просто что-то нахлынуло, — ответила девушка и принялась за мороженое. — Раньше здесь, на этом месте, было детское кафе. Дед иногда приводил меня сюда, а я возможно, была к нему несправедлива.

— Жизнь вообще несправедливая штука, детка!

— Детка?! — удивилась Гера и улыбнулась. Она снова убедилась, что Данила светлый и добрый человек, возможно, в душе совсем еще ребенок, чего не скажешь по внешности. Таксист выглядел лет на двадцать семь, а вот его брату лет тридцать, не больше.

— А что? Если не нравится, могу так больше тебя не называть.

— Не называй! А то со стороны может показаться, что ты меня клеишь! — усмехнулась Гера.

— А ты против?

— Я пока в трансе от последних событий, что произошли в моей жизни, и больше нуждаюсь в хорошем друге, нежели в любовнике! — выпалила Гера, она всегда была прямолинейна, и это многим не нравилось. Эта черта ей досталась от деда, как и магические способности.

— Как скажешь! — немедля согласился таксист. — Друзья! — С этим словом Данила выпил вино и тоже закусил долькой сочного апельсина.

— Вот и отлично! Я сейчас приду, мне в дамскую комнату нужно, — предупредила Могила, поднялась и двинулась между столиками к уборной. Как вдруг ощутила на себе неприятный взгляд, а затем последовал громкий шлепок, и жгучая боль застыла на ягодицах девушки. Громкий мужской гогот тут же резанул по ушам. Гере бесцеремонно шлепнули по попе, от чего она сначала опешила от такого хамства, а затем резко развернулась к толстому нахалу, что был одним из четверых типов, и залепила тому громкую пощечину.

— Как ты смеешь, коза драная! — завопил толстяк, пытаясь подняться.

— Сначала жир откачай, собака паршивая, и манерам научись, а потом вякай! — завелась Гера и уже было хотела броситься на всех четверых, как перед ней выросла широкая спина Данилы.

— Ну-ка, извинись! — грозно прорычал таксист, а затем послышался скрип стульев по полу. Четверо поднялись, один из них щелкнул раскладным ножом. А потом все было так, как не покажут ни в одном боевике. Таксист перевернул стол на разъяренных завсегдатаев, одному зарядил в челюсть мощным кулаком, толстяка пнул ногой, тот упал обратно в кресло, третьему досталось по голове стеклянной бутылкой. Крики. Шум. Гам. Полиция. Решетчатая створка, нары, а на них Данила с подбитым глазом и растрепанная Гера.

— Хорошо повеселились! — буркнул таксист.

— Однозначно! — ухмыльнулась Гера.

— Прекрасно, теперь ты, Даня, не один терроризируешь Могильев, а с подельницей, с новой хозяйкой кладбища Могильных! Поздравляю, вы — банда! — строгий голос заставил обоих узников поднять на капитана глаза, а затем опустить их в пол. Сказать хмурому типу Могиле было нечего. По его взгляду и серой ауре было понятно, что все равно не поверит.

ГЛАВА 4. ЧЕМ ДАЛЬШЕ В ЛЕС, ТЕМ БОЛЬШЕ ДРОВ

Лишь к полуночи Гера оказалась у дверей собственного дома, который пугал и настораживал. Когда они молча ехали в машине хмурого типа, девушка хотела попросить помощи, ведь оставаться одной в большом доме, да еще и с некой сущностью, страшно и опасно, однако от одного взгляда капитана не решилась и слова вымолвить. Тимофей высадил девушку прямо у высокого крыльца с колоннами и увез Данилу, которому явно достанется за то, что вступил в драку с самой охраной Ёси Орлика — сыночка главы города Могильев. И не то чтобы капитан боялся местной элиты, нет. Тим боялся за Данилу, поскольку такие головорезы, как те из бара, злопамятны. Могут жестоко отомстить, а ему сейчас не до разборок с хулиганами, когда трупы блудниц все чаще появляются на древнем погосте. Гера в этом понимала капитана, он волнуется о семье. Сама же девушка была как никогда одинока. Она медленно потянулась к дверной металлической ручке, немного задержала ладонь, а после и вовсе отказалась от этой идеи. Гера резко развернулась и плюхнулась на каменные ступени парадного входа в особняк. Могила подняла глаза вверх, залюбовалась полной луной, такой, что казалось, если захотеть, то можно ощутить прохладность огромного диска. Далее окинула взглядом освещенную фонарями прилегающую к дому территорию, на которой переливалась от тусклых лучей зеленая трава. Подальше стояли плодовые деревья, будто истуканы, а вдоль вымощенных камнем тропинок росли всякого рода цветы и невысокие кустарники. Любил усопший ухаживать за своим садом и растениями. Гера вспоминала, как они вместе с дедом очень давно посадили вон ту яблоню слева и ту грушу справа. Грецкий орех теперь достигал крыши дома, а когда-то деревце было совсем маленьким, впрочем, как и сама Гера. Снова ком горечи подкатил к горлу, больше она никогда не увидит своего строгого и странного деда. Вдруг далеко за кустами мелькнули несколько светящихся огоньков, а затем и вовсе они стали приближаться от кладбища к дому. Гера напряглась и уже было хотела наплевать на домашнего невидимого монстра да мигом залететь в дом, ведь встреча с маньяком будет поопаснее, чем с тем, кто в ее доме спрятался, но тут же успокоилась. Это был полицейский патруль, который несколько раз за ночь обходил вокруг погоста по приказу самого капитана. Могила облегченно выдохнула, поднялась и, набравшись смелости, наконец открыла дверь мрачного особняка рода Могильных.

— Тебе меня не запугать! — произнесла она вслух и щелкнула дверным замком. — Коли мне теперь жить в этом доме, значит, будем привыкать! — После этих слов наверху что-то громко свалилось на пол, Гера невольно подскочила на месте от неожиданности, а затем, взяв себя в руки, двинулась к лестнице. — Ну-ка, покажись!

На втором этаже вновь промелькнула темная тень. В этой части особняка все было скромнее, чем внизу. Светлая лепнина на стенах, на полу коричневая ковровая дорожка, по периметру квадратного коридора висели настенные бра, как раз у дубовых дверей. Тут было четыре комнаты, одна из которых принадлежала Могиле и исполняла функцию спальни. Еще спальня деда. Его кабинет. А четвертая комната выделялась под внушительных размеров библиотеку. Каких там книг только не было! Казалось, и всей жизни не хватит, чтобы прочитать их. Гера же, достигнув второго этажа, с опаской оглянулась и краем глаза увидела, а затем услышала, как громко хлопнула дверь библиотеки. После послышался характерный грохот падающих с полок книг.

— Ну, я тебе сейчас задам! — Гера разозлилась не на шутку и буквально ворвалась в комнату. — Если ты сейчас же не прекратишь и не появишься передо мной, я проведу обряд по устранению духов и отправлю тебя в самый ад!

— Мяу! — наконец Могила услышала кошачий голос. — Ты не посме-еш-шь! — протяжно прошипел призрак.

— Так, значит, ты все еще здесь, одноглазый и облезлый кот! А я-то думала, дед тебя к графине отправил!

— Ты ей не чета, смертная, ой не чета! — ответил призрачный котяра и наконец появился перед Могилой во всей своей рыжей красе и с черной повязкой на одном глазу. Еще в детстве этот неугомонный дух жирного кота напоминал Гере настоящего пирата, такого же беспринципного, зловредного и подлого. Сам же призрачный котяра любил проказничать, травить байки о той жизни, когда была жива графиня Лукерья, по его словам, сама элегантность и женственность. Еще графиня очень увлекалась книгами о пиратах, и когда у нее на пороге появился рыжий котенок без одного глаза, она не раздумывая приютила беднягу в особняке и назвала котейку так, как посчитала нужным.

— Ты на диете сидеть не пробовал, а Пират?

— Она мне не помогает! А ты вобла сушеная, тут долго не задержиш-шься! Я тебе жизни не дам. Отомщу за Ваню. Он ведь при жизни о тебе волновался, переживал, а ты неблагодарная, — прошипел снова Пират. — Я помню, как ты меня святой водой окропила, мне было так больно, что чуть не умер второй раз! Что посеешь, то и пожнеш-шь!

— А разве у котов не девять жизней?

— Так то у живых, тупенькая! — протянул говорящий мурлыка.

«Кому скажи о Пирате — не поверят, а то и в психушке запрут», — подумалось хозяйке погоста.