Юлия Королева – Анютка-малютка. Повесть (страница 15)

Как-то раз Аня возвращалась от Сутойки – она ходила иногда туда полоскать выстиранное белье – после свежих речных вод оно пахло так, что и не передать словами – и вдруг услышала где-то в стороне, в густых зарослях шиповника, громкий писк и мягкий мужской голос, говорящий кому-то:

– Ну, терпи, терпи приятель! Эк тебя угораздило! Чего ж делать-то будем, а?

Ни минуты не сомневаясь в том, что кому-то нужна помощь, Анютка оставила таз с бельем на обочине тропинки, а сама нырнула в гущу кустов шиповника.

Часть 11

Спиной к ней, появившейся так внезапно, сидел на корточках мужчина – она видела темные завитки густых волос на затылке, широкие плечи и спину. Где-то там, за его спиной, слышался отчаянный писк.

– Ну, приятель, терпи! Что же ты царапаешься? Как я тебя освобожу, коли ты мне не даешь?!

Анютка осторожно спросила:

– Вам помочь?

И мужчина, поднявшись, повернулся к ней. Она смутилась под взглядом его серых внимательных глаз. Мужественное лицо, острый взгляд из-под разлапистых бровей, полные губы с пушком над верхней, чуть тронутые щетиной подбородок и щеки, и ямочка на подбородке – парень показался ей очень привлекательным, лицо его было мужественным, хоть еще и некая мягкая округлость не сошла с щек, уступив место мужским, грубоватым чертам.

– Да вот – сказал он, тоже с интересом всматриваясь в Анютку – кто-то похулиганил – выкинул мышеловку с кусочком сала, заряженную, а этот товарищ в нее лапой попал. А теперь не дает мне его освободить – только я берусь за дело, он тут же кусаться начинает и царапаться всеми остальными тремя лапами.

В сердце Анютки что-то сдвинулось и ухнуло вниз – надо же, оказывается, мужчины не просто бывают мужланами, и они милосердны и сострадательны. Это было так… мило, что Анютка тут же прониклась симпатией к этому молодому человеку.

– Я помогу – она подошла ближе и склонилась над грязным, серого цвета, котенком, который теперь уже не просто пищал, а орал от боли – бедняжка! Маленький!

Она осторожно погладила его по грязной шерстке, и рукой ощупала ту лапку, которая попала в мышеловку. Котенок заорал еще громче, и Анютке показалось, что на маленьких его глазках выступили слезы.

– Ну, терпи, друг мой, если хочешь, чтобы тебя освободили – и обратилась к незнакомцу – если я его подержу – вы сможете отогнуть эту железку, чтобы лапку освободить?

– Конечно! Но боюсь, он и вас покусает или исцарапает.

– Нет, я осторожно – она снова погладила котенка и взяла его на руки, зажимая задние лапки под одной из рук, и переднюю – в другой – давайте, отогните железячку!

Мужчина опустился рядом с ней и одним движением освободил лапу котенка, который истошно заорал и попытался тяпнуть Анютку за палец. Но та все гладила и гладила его, стараясь успокоить, а потом осторожно ощупала свободную теперь лапку.

– Как думаете – нет перелома? – спросил ее парень – я, честно говоря, в животных не очень…

– Спасибо за то, что пришли к нему на помощь, не оставили котейку один на один с бедой – улыбнулась Анютка – вообще, я всех местных котов знаю, мы для них с пацанами на Сутойке мальков ловим и кормим, а этого что-то в первый раз вижу.

– И что же будет с ним теперь? – спросил парень – к себе не могу взять, бабушка не позволит, у нее и так таких товарищей три штуки.

– К себе возьму! – решительно заявила Анютка – думаю, моя бабуля разрешит.

Они вышли на тропинку, – Анютка прижимала к себе котеночка и продолжала гладить его по голове – увидев стоящий тут же таз с бельем, парень сказал:

– Как же вы это все понесете? Давайте, я вам хоть помогу! Должен же я теперь вам прийти на помощь, как вы мне пришли!

– Спасибо, но я и сама могла бы. Но не буду отказываться от помощи, действительно, нести этого товарища и таз с бельем не совсем удобно.

Парень нисколько не смутился, хотя конечно, не мужское это было дело – никому из местных мужчин и в голову бы не пришло вот так помогать женщине, бабским делом заниматься для местных было непривычно и неправильно. Этот же незнакомец подхватил тазик так, словно всю жизнь только и делал, что таскал на речку и обратно тазы с чужим бельем.

Теперь он шел рядом с Анюткой, поглядывал на нее сверху вниз и не решался о чем-то спросить. Как она отметила про себя, он был очень высок ростом, строен и подвижен. Было в его движениях что-то мягкое, кошачье, гибкое, и Анютке это нравилось.

– А как вас звать? – наконец спросил он, решив, что тишина затянулась.

– Аня. А вас?

– Павел.

– Вы из города? Я всех местных знаю, но вас никогда тут не видела.

– Да. Я приехал в гости к бабуле своей и друзей с собой привез. Мы тут собираемся в поход по сопкам нашим, по скалам, все нужное с собой привезли. Представляете, какая романтика, Аня – ночь, лес, сопки, и костер!

– Вы так описываете… вкусно. Получается вы, Павел, внук Глафиры Устиновны?

– Вы угадали!

– Что же – приятно познакомиться – пробормотала Анютка, осматриваясь по сторонам.

Те прохожие, жители деревни, что шли им на встречу, смотрели на странную парочку и улыбались. Анютке это совершенно не нравилось – было понятно, что уже сегодня до вечера «добрые» кумушки разнесут по деревне слух о том, что внук Антошихи гулял с Анюткой-малюткой, внучкой Ефросиньи. В глазах прохожих так и читалось – из молодых, да ранняя, такая же, как мать, и Анютке было это неприятно. Она ускорила шаг, и когда они дошли до калитки, забрала у парня таз, поместив котенка за пазуху своей простенькой, в клеточку, рубашки, и сказала сухо:

– Спасибо вам, Павел!

Он не успел ничего ответить ей, – она уже скрылась во дворе – и, постояв немного, отправился восвояси.

Котенка она тут же показала Ефросинье, рассказала его историю и спросила, может ли оставить его себе. Та только улыбнулась:

– Я думала, ты раньше начнешь котов да собачек домой таскать! Оставляй, конечно, только сама с ним возись!

– Конечно, баба! – ответила Анютка – только… ты подожди, с огородом, не берись сама полоть, я сейчас сбегаю, найду Григория Даниловича, чтобы он лапу Дымку посмотрел, а потом вернусь и займусь огородом!

Котенка она тут же нарекла Дымком – его серая шерстка вполне оправдывала свое прозвище.

В деревне сказали, что ветеринар на конюшне, и Анютка кинулась туда. Григорий Данилович осматривал лошадь, у которой на ноге появился свищ непонятного происхождения, потом он дал скотникам рекомендации, смазал рану ужасно вонючей мазью, по цвету напоминающей деготь, и освободившись, подозвал Анютку, которая терпеливо ждала, когда он закончит с лошадкой. Терпеливо выслушал ее и взял на руки котенка.

– Давай посмотрим твоего подопечного!

Пока осматривал нового друга Анютки, та гладила лошадку по морде, которой животное тыкалось ей в плечо, потом она извлекла из кармана завалявшийся кусочек сахара и дала лошадке. Та приняла угощение мягкими губами и снисходительно позволила погладить себя по гибкой шее и упругому крупу.

– Ну вот, все в порядке с пациентом – Григорий Данилович передал котенка Анютке в руки – лапка не сломана, но похромать придется.

Он назвал ей заживляющую мазь и сказал, что она продается в райцентре. Вместе они пошли в сторону выхода с загона, и мужчина рассмеялся, когда увидел, как лошадка, только что им осмотренная, пошла следом за Анюткой.

– Видишь, Аня, как тебя животные любят!

Анютка тоже посмеялась над лошадкой и снова погладила ее.

– Нет, милая моя, тебя я взять домой не могу! Бабушка не разрешит!

Она вернулась и стала сразу обустраивать место для нового жителя – поставила около печки чашки для еды и воды, а потом пошла в огород помогать бабушке.

За всеми делами и заботами Анютка сначала и не заметила, что нет-нет, а мысли ее возвращаются к новому знакомому. Она вспоминала его взгляд, улыбку, глаза необычного, глубокого серого, цвета, похожие на хмурое небо поздней осенью, а потом вдруг рассердилась на себя – зачем она думает о нем? К чему это знакомство, зачем ей этот парень? Пойдут слухи по деревне, дойдут до Антошихи, и та придет к бабушке скандалить, не дай бог… Да и вообще – не нужна ей эта лишняя головная боль… Но как бы она не старалась выбросить из головы мысли о Павле, они снова и снова возвращались, беспокойными мушками скользили в голове, и она вспоминала малейшие детали их встречи.

На следующий день с утра пришла Соня. Посмотрела на хмурую подругу, спросила, что у Анютки с настроением, погладила вымытого накануне Дымка, шесть которого теперь не торчала в разные стороны грязными клочками, а вилась, словно у барашка, и спросила осторожно:

– Ань, ты что, с внуком Антошихи познакомилась?

Анютка вздохнула, кинула на подругу хмурый взгляд:

– А что, уже болтают по деревне?

– Ну, видели вас, как вы вместе шли. Он таз за тобой тащил с бельем…

Анютка рассказала подруге, при каких обстоятельствах она познакомилась с Павлом. Увидев, что Анютка совсем расстроена, Соня обняла подругу.

– Ань, да не обращай ты внимания! Ну, пусть трепятся, раз им так нравится! Знаешь же наших деревенских – только слухи распускать!

– Скажут, что я как мать… – прошептала Анютка.

– Да и плюнь на них! Ну, что ты, как маленькая?! Поболтают, да перестанут…

…Глафира Устиновна поставила перед внуком тарелку дымящихся ароматных щей, присыпанных зеленью укропа, положила рядом с тарелкой ложку, подвинула плетенку с хлебом, налила в кружку чаю с молоком, рядом – блюдо с горкой блинов водрузила.