Юлия Королева – Анютка-малютка. Повесть (страница 12)
– А что ты хотела, Настя? Не я ли тебе говорила – учила, как вести себя надо с мужчинами, учиться советовала, на путь истинный наставляла?! Разве не я? Так что же ты теперь жалишься? Совершила ошибку – неси свой крест! Я бы судьбе была благодарна за то, что тебе такая дочь дадена, а ты вместо этого за мужиком бегаешь, с которым у вас давно все порвано! Пора тебе признать, что он просто игрался с тобой! Игрался и бросил! Так чего ж теперь его жизнь рушить? Она сама его в дальнейшем накажет, жизнь эта!
Не хотела Ефросинья говорить таких жестоких слов своей дочери, но ничего не поделаешь – как бы не любила она Настю, нужно было хоть немного спустить ее с небес на землю, иначе так и будет она дочери сторониться и бегать за Иваном. Да, плакала сейчас Настена, но эти слезы были нужны для того, чтобы хоть что-то поняла ее девочка.
На следующий день Настена, проплакавшая всю ночь, вышла к матери необычайно спокойная и собранная.
– Ты права, мама – сказала ей – не пристало мне об Иване больше думать, и жизнь ему портить. Бог ему судья. А преследовать его и требовать чего-то я больше не стану.
Поверила Ефросинья словам своей дочери, поверила в то, что Настя не будет больше за Ивана и свое прошлое цепляться. Но не верила она, что и к дочке Настя теплее станет. Видела – трудно это для нее, а потому пыталась сама подарить девочке как можно больше любви. И хрупкая Анютка-малютка это понимала – тянулась к бабушке изо всех своих детских душевных силенок. Хотя и к матери она тоже тянулась, но уже не так, словно привыкла к тому, что мама в ее жизни появляется периодами. Да, она привозила Анютке из города сладости и красивые одежки, при встрече целовала пухлую детскую щечку – но и только-то. И девочка еще своим неразвитым детским умом чувствовала это, старалась тянуться к родительнице, но оставалась для матери не то чтобы чужой, а… словно и не дочерью, скорее, сестрой, племянницей, той, которую можно баловать, но которой достаточно лишь крохотной крупицы тепла – и только-то.
А когда выучилась Настя на курсах и получила свидетельство об их окончании, то пришла к Ефросинье поговорить о том, что есть у нее возможность остаться работать в городе, и что возможность эту упускать ей никак нельзя.
Часть 9
В детский сад, открывший свои двери для Анютки тогда, когда ей исполнилось два с лишним года, она тоже отправилась без присутствия мамы. Накануне Настя привезла ей различных нарядов из города – платьица веселенькой расцветки, нарядные сандалики и туфли, и много другого, что ей удалось купить в городском универмаге.
Она работала в городе, ей удалось устроиться на местную кондитерскую фабрику счетоводом, и Настя очень была довольна своей работой. Зарплата была небольшая, и она также продолжала мыть полы в конторе при городском рынке. Зато жилье ей предоставили от фабрики – комнату в общежитии.
– Нельзя ребенку без матери! – увещевала ее Ефросинья – Настя, нужно тебе забрать дочь! Устроишь там ее в детский сад, ко мне хоть когда привози, я от своей кровиночки не откажусь! Но я ить старая, что я могу ребенку дать, мне не ровен час домовину пора будет вырубать! А Анютке жить еще… И возможностей в городе больше…
– Мам! – тянула Настя, лисой прижимаясь к материному плечу, знала, чертовка, что у Ефросиньи сердце болит за внучку, и примет она любое решение своей дочери – мам, ну куда я ее сейчас привезу там? В комнату в общаге два на два? Как мы жить будем там вдвоем? Она уже тут вон привыкла, у тебя! Здесь простор, воздух свежий, природа! Мам… я обещаю, устрою свою личную жизнь – заберу дочь.
Видела Ефросинья, что со стороны Насти все это просто пустые разговоры, что по-прежнему она относится к дочери с прохладицей, хотя та тянулась к ней и хотела быть ближе к маме. И ничего не оставалось старой женщине, как согласиться с дочерью – не погонишь же родную внучку со двора. Так Анютка отправилась в детский сад тут же, в Сутое.
Росла она абсолютно беспроблемным ребенком – веселой, открытой девчушкой с яркими карими глазами и вьющимися темными волосами, отливающими медовым блеском.
– Ну, Ефросинья! – говорили соседки, любуясь на Анюту – внучку тебе никак не аист принес, а бабочка какая заморская. Вырастет – все мальчишки ее будут. Только вот, росточком она что-то не вышла совсем…
И действительно, Аня была крохотной ростом, гораздо ниже своих сверстников.
– Израстется ишшо – говорила Ефросинья уверенно, а сама вспоминала Дарью, та-то тоже была маленького роста, видать, внешность ее к Анне перешла, ведь ничего нет в ней от отца и матери.
И почему-то часто в последнее время видела тетка Ефросинья во снах настоящую Анюткину бабку – Дарья приходила к ней в дом, усаживалась напротив и молча смотрела на нее, на Ефросинью, и взгляд этот был… не осуждающим, нет… Скорее, будто предостерегал от чего-то.
– Береги мою внучку, Ефросинья! – тихо говорила она в конце и уходила, бросив через плечо – не на кого ей опереться будет, кроме тебя.
Много радости приносила девочка в жизнь старой женщины, и несмотря на обязательные визиты матери каждую неделю, Анютка была привязана в первую очередь к ней, а не к Насте.
И в школу, в первый класс, пошла Анютка, держа за руку бабушку, а не мать. Во второй руке сжимала она букетик для учителя из нежно-розовых георгинов, выращенных Ефросиньей в саду. Локоны ее были собраны красивыми белыми бантами в два хвоста, и вид у девочки был очень торжественным.
В школе у Анютки начались проблемы со сверстниками.
– Бабаааа! – голосила девчушка, вернувшись домой, и бросая портфель на стул – меня Мишка Конкин недорослем назвааал! А Федька Лопатин гноооомом!
Поглаживая внучку по голове и вытирая ей слезы кончиком фартука, Ефросинья говорила:
– А ты не молчи! Себя надо уметь защищать! Кто, окромя тебя, это сделает? Мишка Конкин… у него что, недостатков нетути?! Вон какой верзила вымахал, а девочек обижает!
Маленькая Анютка все поняла именно так, как ей и говорила бабушка, и вот уже бежит к Ефросинье мать этого самого Конкина.
– Что же, тетка Ефросинья, твоя Анютка моего Мишеньку обидела! Стукнула его кулаком в живот, назвала жиртрестом и верзилой! Бандиткой она у тебя растет, детей обижает!
– А ты, Людмила, прежде бы спросила у своего сынка, почему моя внучка так сделала! Ишь, побежал к мамаше жаловаться, а истинной причины и не сказал, словно он овечка невинная, а моя внучка и правда бандитка! К такому верзиле любая девочка не захочет просто так пристать! Мишка твой мою внучку недорослем назвал, а потом стал дергать ее за волосы и сорвал бант! Как тебе такое? Так что ты попервоначалу Мишеньку своего урезонь, а уже потом жалиться приходи ко мне!
В общем, несмотря на свой маленький рост, Анютка изо всех сил старалась бороться за свое место в классе и под солнцем. В конце концов, все мальчишки ее возраста стали для нее друзьями, а куклы и разные игрушки для девочек перестали интересовать Анютку.
– Доча, да не вози ты ей кукол энтих дорогих! – сетовала Ефросинья, когда Настя привозила дочери очередную игрушку из города – не играет она в их! Вон, «войнушка», да машинки мальчишечьи – вот и все развлечения у ей!
В этом Анютка напоминала Ефросинье Настю – та тоже в детстве играла с мальчишками и не признавала девчоночьих игр. И сколько бы Настя не старалась, приезжая, внушить дочери, что девочка должна быть девочкой, Анютка не слушала ее, а отмахнувшись, снова бежала на улицу принять участие в очередной мальчишечьей затее.
А еще полюбила Анюта книги и зачитывалась ими по вечерам, когда наигравшись, прибегала домой.
Став постарше, она стала больше времени проводить дома, помогая старой Ефросинье по хозяйству и успевала сделать столько, что той оставалось только удивляться – откуда в этой маленькой, юркой девчушке столько сил и упорства. Настя, которая приезжала на выходные, тоже удивлялась – в доме и во дворе все было переделано, так что ей ничего не оставалось, как сделать какие-то мелкие дела и помочь матери приготовить обед или ужин.
С возрастом Анютка, понимая, что мама для нее скорее даже не мать, а больше подруга, и даже не подруга, а так – хорошая знакомая, перестала к ней тянуться. Она очень сильно любила свою бабушку, заботилась о ней так, что многие в деревне завистливо вздыхали – они от родных детей не получали столько заботы, сколько Ефросинья от своей внучки. Все успевала Анютка – и учиться хорошо, и помогать по хозяйству, и читать по вечерам любимые свои книги, которые брала в библиотеке. И когда стала подростком, то очень заметна была разница между ней и ее одноклассницами – здесь, в деревне, все местные девки были, что называется, кровь с молоком, развитые не по годам, с оформившимися фигурами и как правило, высокого роста. Модными были косы – длинные, с разноцветными вплетенными бантами, собранные в «баранчики» по бокам или на затылке в корону. Анютка же – маленького росточка, юркая, живая, худенькая, с неоформившейся пока фигурой и маленькими холмиками грудей, с короткими своими локонами – напоминала скорее мальчишку. Ее четко очерченные скулы, яркий рот, огромные карие глаза и эти короткие локоны не давали покоя многим мальчикам не только из ее класса, но и тем, кто был постарше. Кроме того, характер у Ани был прямой, и остротой языка напоминала она Ефросинью – запросто могла высказать любому то, что она думает, не слишком заботясь о том, чтобы кого-то обидеть.