Юлия Климова – Жизнь, жребий и рок-н-ролл (страница 7)
А дело было в пышущей от удовольствия Славке, что не так давно зашла в калитку дома и вот уже полчаса как не выходила. Она долго собиралась, укладывала локоны на разные проборы, то вправо, то влево, которые, по правде если, не отличались густотой. А бабка Люся наблюдала за ней и недоумевала, что же случилось у Славки, что она так прихорашивается.
А оказывается, вот как. Ушла за забор и не выходит. Не выгоняют её. Давно за домом закрепилась нехорошая слава. То говорили, что сосед, который из города приехал, сидел долго то ли за убийство, то ли за грабёж. И так он привык одному быть, что не выносит общества и разговоров. Не перекинется с соседями и словом. Не расскажет, как ветер нынче разошёлся или жара на дух не переносится. Не расскажет и об огурцах, что давно просятся в банки на засолку. Давно уж в бочки не солят. Молодёжь по новым рецептам совсем скоро старух слушать не будет. Интернет везде.
То ходили байки, что сбежал сосед из другой страны, где он денег задолжал. Да так задолжал, что порешить его решили. Вот теперь и сидит в своём дворе, скрывается ото всех. А Славка девка ещё и не мыслит, что бывает и что ребёночки рождаются от разговоров и походов по гостям.
Мамка-то не вразумит кровиночку, совсем домой не приходит. Со своим новым ухажёром жизнь устраивает. Там и машина дорогая, и потолки новые, которые красить не нужно. Вроде рядом, а будто на другой стороне жизни живёт. Придёт, носом покрутит. Вещи, продукты оставит, посидит, как неродная, у порога – и обратно.
Смотри да смотри за молодыми. Когда успели сговориться? Телефон забирала, со двора не пускала, по надобности только. И всё равно успели дорожки пересечься.
Бабка Люся причитала, вокруг забора ходила, да не выходила. Славка сама вышла. С улыбкой на губах и застывшим восторгом в карих глазах. Не заметила ни бабку, что ей кричала, остановить пытаясь да расспросить, ни соседей, что к этому времени уже в окна заглядывали да возле своих калиток околачивались. Прошла мимо – и была такова.
Так я сидела на скамейке в парке, смотрела на парочку молодых влюблённых напротив и вспоминала бабушку Люсю и её рассказ про соседа и мою давнюю подругу Славу… И так тепло на душе сделалось. Вроде и нет давно бабки, а тепло ощущается. А Слава замуж рано вышла, детей родила, двойняшек, скоро в школу пойдут, и муж её любит…
Она часто задумывалась: какая же фея и почему не пришла к ней, когда она родилась? Вроде бы личико миленькое: глазки голубые, весёлые, брови как нарисованные, чёрные, густые ресницы. Улыбка обаятельная, ямочки на щеках, придающие особый шарм. Слегка неправильный прикус создаёт милоту. Русые кудряшки всем нравятся.
Заразительный смех, манера общения и разговора привлекают внимание.
Но… Какая же фея не пришла к ней в её день рождения?.. Все люди как люди. А у неё левая ручка на восемь сантиметров короче правой.
Однако не только фея забыла к ней прийти, мать и отец «забыли забрать» её из роддома. Хорошо, сестра отца оказалась порядочной, сердобольной, бесконечно доброй: удочерила малышку.
Конечно, она называет её мамой. Лучшей мамы на свете не сыскать. Сколько сил, времени, средств потратили приёмные мама и папа на медиков, пытаясь решить проблему с ручкой.
Наконец один известный врач, светило, посоветовал:
– Пока ещё наука не достигла высот в данном вопросе. Не то время. Эх, родилась бы попозже. Наверное, всё исправили бы. Советую адаптировать девочку к жизни: учите маскировать руку свободной одеждой, носить на плече сумку и держать на ней руку, выберите для неё профессии, не связанные с физическим трудом.
С детства её учили языкам… Французский, немецкий, английский, итальянский… Как ни странно, легко дались арабский и японский.
Она любила музыку, окончила музыкальную школу, играла на флейте и хорошо пела.
Благодаря родителям, помимо языков, выучилась на юриста и экономиста. Имея способности к языкам, могла бы свободно работать переводчиком или устроиться где-то за рубежом.
Но короткая ручка ограничивала многие возможности, плюс девушка никак не могла побороть в себе зацикленность на физическом недостатке.
Она с подругой часто ходила в ночной клуб, любила слушать живую музыку. Одноклассник, который выступал с группой музыкантов, приглашал её исполнить какую-либо композицию, зная красивый, немного хрипловатый сильный голос и способность увлечь публику.
В клубе девушки познакомились с молодым мужчиной, который стал ухаживать за ними. Приятельница рассказала новому знакомому, когда он восторгался голосом певицы, о её проблеме.
Мужчина воскликнул: «Беру её с руками, ногами, языками. У нашей фирмы много контрактов с другими странами. Мы и мечтать не могли, чтобы получить настолько уникального сотрудника, сведущего и в юриспруденции, и в экономике!»
– А рука, она же не будет подписывать ею ничего, – добавил он, – свободная одежда скроет. Будем надеяться, наступит час, когда медики научатся наращивать кости. Я потрясён пением девушки. Уникальная личность, редкость.
«Ну и что, раз рука такая, – подумала она. – И с таким недостатком прорвусь в жизни благодаря родителям и хорошим людям на своём пути. Видимо, не фея не пришла, а я поспешила родиться».
В маленьком городе жизнь течёт неспешно. Все друг друга знают. Девчонки мечтают о принцах. И однажды принцы приезжают в провинцию. С концертом. Толпы девчонок визжат от восторга, караулят музыкантов у гостиницы, лезут через ограждение стадиона, оттесняя охранников.
Она не лезла. Она – не толпа. Она вообще – дочь мэра. В музыкалку со скрипочкой, в библиотеку, на бальные танцы и в художественную школу – вот и все её дороги.
Подружка такая же – не от мира сего. Заслуженная золотая медаль.
Первый поцелуй на рассвете – в день выпускного. Парень давно её любил, ей же просто было интересно, как это бывает. Получилось слюняво, пошло и противно. Потому что чувств с её стороны – ноль. Только любопытство.
Неожиданно для всех осталась в родном городке. Закончила медучилище, потому что университетов в городке не было. А дома – ежедневная практика. Лежачая больная, бабушка. Сиделку нанимали только на те часы, пока девушка училась. Это была не жертва, это была любовь. Бабушка умерла, а у внучки жизнь по-прежнему была несовременной. Дорожки – в библиотеку и в парк с мольбертом. Рисовать по-прежнему любила.
А его группу она слушала. Восхищалась. Но знакомиться не стремилась. Папа принёс ей билет в первом ряду. Подарила цветы. Солист группы заметил её со сцены – хорошенькая, но грустная. И несовременная какая-то. Платьице в цветочек, не хватает только белых носочков, чтобы совсем уж ретро.
На следующий день он «замаскировался»: надел обычные джинсы вместо обожаемых белых брюк, солнечные очки с тёмными стёклами. И пошёл гулять по городу один. Зашёл в кафе выпить кофе. А за столиком – она. Одна. Перекинулись парой слов. Он снял очки.
Она поразилась тому, какого необычного цвета у него глаза. Жёлтые! Янтарно-медового оттенка, с небольшими вкраплениями коричневого и зелёного. Она никогда не видела таких глаз у людей. Только у кошек.
Выпила кофе, встала и ушла. Парень вышел за ней, хотел проводить. Она сбежала – прыгнула в подъехавший автобус, тот быстро закрыл двери. Испугалась собственных чувств. Кто он? Звезда. А она? Медсестра из провинциальной больнички.
На следующий день у неё был выходной. И она рисовала в парке золотую осень. Он подошёл со спины: «Как здорово у вас получается… Не с фотографической точностью, а с душой. Лучше, чем в натуре. Личное отношение чувствуется, грусть о том, что скоро вся эта красота опадёт, а впереди зима».
А вечером она вновь пошла на их концерт. Потом они долго гуляли в парке. И целовались до самозабвения. А ночью ей снились его кошачьи глаза.
Он предложил ей поехать с ним на гастроли. Она упросила больничное начальство уволить её без двухнедельной отработки. А дальше был Витебск. И она ощущала себя парящей над городом в стиле Шагала.
И были три месяца счастья. А потом его кошачьи глаза остыли, уже не светились при взгляде на неё. Её стремление устроить кочевой быт не ценилось, отношения тяготили. Она спросила напрямую: «Ты хочешь, чтобы я уехала?» Его молчание было весьма красноречиво.
Вернулась домой, работала в больнице. Была счастлива, узнав, что беременна. Ему ничего не стала сообщать. А зачем? Если она ему не нужна, то ребёнок не нужен тем более. Зачем вставлять палки в колёса тому, кого она любит?
Дочь унаследовала его кошачьи глаза. И с колыбели не агукала, а пела. Она пела на всех концертах в детском садике и в школе, выигрывала городские и областные конкурсы.
А потом сказала матери, что поедет в Москву, на шоу «Голос». Мать даже вздрогнула, узнав, какую именно песню девочка выбрала для отборочного тура. Её пел когда-то её отец. Давно, на излёте прошлого века. Девочке очень хотелось пройти отбор, чтобы заявить о себе. Её маме хотелось, чтобы Он услышал девочку. Лучше всего, конечно, чтобы он был в жюри. Ну, или пусть хотя бы в зрительном зале сидит.