Юлия Климова – Жизнь, жребий и рок-н-ролл. Продолжение, или Обратный путь (страница 10)
Не видел сжавшуюся от холода и постоянных тычков лохматую бродяжку, что скулила у подъезда.
Смотрел выше. Смотрел дальше.
Он отталкивал прохожего, на которого едва не свалился с крыши снег. Бедно одетый мужчина сунул ему в руки смятые купюры и, кажется, что-то из драгоценностей, на которые он не обратил внимание. Положил в карман и забыл.
Он бежал, догоняя уезжающий автобус. Подхватывал под руку пожилую женщину и помогал ей забраться внутрь. Она хотела угостить его ещё теплым, вкусно пахнущим пирогом. Держала пакет в руках, боялась уронить и говорила что-то про внучек, к которым ехала на последнем автобусе. Он отмахнулся, слушая новый подкаст любимого переводчика.
Он организовывал митинги и семинары. Митинги за экологию и против строительства перерабатывающего завода на правом берегу реки, где уровень загрязнения уже был выше нормы. Семинары об агитации преподавания в институтах светской этики и православной культуры.
Однажды он даже догнал грабителя, что улепётывал с сумкой, вырванной из рук белокурой женщины в дорогом пальто. Ему пришлось быстро бежать, прыгать через лужи по пустырю. Запыхавшись, он вернулся, чтобы отдать сумочку, но женщина уже ушла. Кинул эту сумочку рядом стоявшей цветочнице и размашистым шагом направился дальше. Он не видел тоскливого взгляда девушки, что смотрела ему вслед.
Он видел город возможностей и больших денег. Город для него – река, куда ручейками стекаются и где проживают тысячи жизней песчинки.
Он смотрел на внешнее, но не видел внутреннего.
Он не видел города сердца. Города улыбок и смеха, города слёз, разочарований, города чувств и страданий, города жизни…
Мама не любит папу. И с этим ничего нельзя поделать. Мама даже может объяснить почему. Только не помогает, только так не должно быть. И мне это не нравится. Папа ворчит. Папа терпит. Папу жалко. А маму я люблю. Маме нужно быть мягче. А я… Я ещё ребёнок. И я пытаюсь понять, почему оно так. И не понимаю. Но уверена, что так не надо. Мама ругается на папу, говорит на него всякое плохое. Грубо и зло. И мне это неприятно. Будто плесень разъедает. И я не в силах это остановить. И я так делать точно не буду, когда вырасту. Мне так не надо. Я буду любить его, и обнимать, и уважать, ведь да?
Кто-то вырастает и делает вопреки.
Кто-то – во имя.
Но финал зачастую предопределён.
Бабушка растила маму одна, ей было очень тяжело и непросто. И главным её напутствием для моей мамы было: «Не повторяй моих ошибок, в доме должен быть мужчина. Иначе намучаешься». Мужчина был. Любви не было. Намучилась. И опять всё идёт наперекосяк. И уже маминым мне напутствием было: «Не повторяй моих ошибок, лучше быть одной, чем с нелюбимым». И я попробовала всё. И одной. И с нелюбимым. И снова одной. И я делала много ошибок, я повторяла бабушкины глупости, я повторяла мамины проступки, и теперь… мне некому давать напутствие.
«Дорогой мой человек. В этот раз мы с тобой, похоже, разминулись. Но я очень надеюсь на нашу будущую встречу. Даже если она произойдёт в следующей жизни. Иначе зачем?»
– Хороший Гера парень, Светка, – подружка ещё по мединституту Галя умело размешивала спирт в нужных для веселья пропорциях.
– Простоват, – авторитетно выдохнула Светлана, побывавшая в сложном браке с состоятельным мужчиной.
Унесла она из замужества ноги, сломанные рёбра и дочку Алису. Пожалуй, опыт большой такой, ничем не заменимый она оттуда вынесла. И немного миллионов рублей на развитие риелторского бизнеса.
Хорошей бронёй обросла Света, толкаясь локтями на рынке недвижимости. Хриплый голос, повадки разбойницы с большой дороги и любовь к хитрым комбинациям, помноженные на дикую работоспособность одинокой бабы, – уютный гоголь-моголь, болтавшийся в скорлупе её нынешней жизни.
Алиса росла тихим книжным ребёнком, доставлявшим хлопоты только в дни рождения. Не желала дочь ни дорогих подарков, ни аниматоров, ни путешествий к тёплым морям. Запиралась девочка в своей комнате и читала толстые скучные книги.
А Света приглашала в гости закадычную подругу Галку и кутила, как могла, отмечая очередной год своего материнства.
– Приглядись к новенькому, дай шанс, – гудела Галка, считавшая своим долгом «пристроить» подругу в надёжные мужские руки.
Тем более что Гера приходился каким-то дальним родственником ей, и, когда последняя родная Светкина душа – племянник Алёша – присоединился к многочисленной родне в Германии, освободив местечко заместителя директора в агентстве недвижимости, мигом подсуетила родню в помощники к подруге.
– Блин, Галя, что ты меня сватаешь всем? – огрызнулась Света. – Я, если честно, как гляну на красивого мужика, так у меня рёбра болеть начинают. Нет. Не хочу быть снова грушей для битья. У меня Алиса, бизнес. Всё хорошо.
– И подушка, мокрая от слёз, – вякнула Галка.
– Просохнет, – отрубила Светка.
– Тогда к родне в Германию поезжай, чего тянешь? – не унималась захмелевшая подружка.
– Туда ехать… – Света дала волю дремавшим мыслям. – Туда ехать – себя хоронить. Кем я там буду со своим неоконченным медицинским? Посудомойкой или уборщицей. На «социал» жить, не работая? Ради Алисы, её будущего? Ну, лет через пять, когда денег побольше накоплю, поеду. Фу, Галка, наливай давай, не трави душу.
Ах, как хорошо просыпаться вдвоём. Когда терпкий аромат мужского переплетается с цветочным ароматом женского. Шторы задёрнуты, спешить никуда не надо.
Гера оказался не только незаменимым помощником в бизнесе, но и внимательным, нежным любовником. А как он трогательно заботился об Алисе, научив её кататься на велосипеде! Света впервые в жизни позволила себе быть просто счастливой.
Ей уже грезилась скромная свадьба и шелест морских волн, когда они вдвоём с Герой уединятся на каком-нибудь экзотическом острове на целую медовую неделю, не больше: бизнес же.
И когда Света бежала по коридору, чтобы открыть дверь любимому, она ожидала букет цветов и кольцо в коробочке. А в подъезде стоял Гера и держал за руку худенькую девочку – ровесницу Алисы.
Гера с порога начал рассказывать грустную историю про свою девушку, на которой он не женился, но дочку Лену признал. После смерти матери Лену он отдал в интернат. А когда встретил Свету, то сразу понял, что только ей может доверить своего ребёнка.
И тут Света увидела лицо Алисы – бледное, с распахнутыми от ужаса глазами. Испугалась так, что дёрнулась захлопнуть эту злосчастную дверь и никого больше не впускать в свою жизнь.
Но девочка её опередила, опрометью кинувшись ко входу. Алиса споткнулась о коврик у двери. Падая, она вцепилась в руку чужой девочки и повлекла её с собой на пол.
Никогда бы не подумала Света, что Алисе нужна сестра. Ей казалось, что её девочка – такая же одиночка, как мать. Вот такая странная семья образовалась у Светы: она сама – не доверяющая никому, но поверившая в настоящую любовь; Гера – скрытный и себе на уме, но сделавший рискованный шаг, приведя дочку в чужой дом; Алиса – маленькая книжная девочка, но с сердцем, полным любви; Лена – ребёнок, не нужный никому, но такой необходимый этим троим для чего-то большего, чем они сами.
Трудные времена, словно ластик, стирают тонкие штрихи благополучия, обнажая грубый рисунок реальности.
На рынке недвижимости грянул кризис. Света металась, как ошпаренная, пытаясь спасти накопления. Гера из весёлого парня превратился в зануду, ноющего день и ночь о Германии как о лучшей из стран, куда надо немедленно бежать. И только девочки – Алиса и Лена – были счастливы тем, что они вместе.
Гера уболтал Свету, чтобы она удочерила Лену, вроде как чтобы проще было выехать из России без лишних хлопот.
Так и случилось: уехали в Германию навсегда, сорвались, как перекати-поле – растение без корней, влекомое ветром в неизвестность.
– Лошадка! – пьяная Света рыдает в трубку. – Вот так он меня обозвал, твой «хороший парень Гера», Галя. Всё заранее продумал, просчитал меня. Давно хотел за границу свалить, но чтобы с деньгами. И искал себе «лошадку», которая его вывезет. У него тут сразу добрая фрау нашлась. Женился на ней.
– А Лена, как же девочка? – Галка не верила Свете, искала подвох в её словах.
– Алиска Лену не отдаст, а Гере она нафиг не нужна, его фрау и слышать не хочет ни о каких детях, ей только моя недвижимость, что в России осталась, очень интересна. Судятся со мной, чтобы побольше отхапать, сволочи.
Галя услышала, как звякнула бутылка о рюмку. Света заливала горе.
– Света, может, работать пойдёшь, отвлечёшься?
– Отвали, Галя, – Света, допившаяся до омерзения, уткнулась носом в оконное стекло. – Тут снег идёт. Холодно. Холодно мне. Прощай…
***
– Марина, знаешь эту группу? – спросил я после прозвучавшей песни.
– Да. «Мураками» из Казани.
– А ты знаешь, что их вокалистка принимала участие в «Голосе»? Вылетела на поединках.
– Знаю. А я даже до слепых прослушиваний не прошла. Отстрелили без комментариев, и всё.
– Не расстраивайся, пожалуйста. Может быть, тебе участие в этом проекте и не нужно.
– Сейчас я тоже так думаю. Вообще терпеть не могу ни кастинги, ни отборки. Столько людей, для которых ты одна из… Как показать себя? Как выделиться из этой толпы, из этого потока желающих? Нервничаешь, волнуешься… Зачем?