Юлия Климова – Жизнь, жребий и рок-н-ролл. Продолжение, или Обратный путь (страница 11)
Марина остановила свой непродолжительный монолог, а я, пытаясь угадать причину провала, спросил:
– Переволновалась?
– Да, наверное. Когда пела. А поёшь ведь перед комиссией акапельно, вообще не понимала, попадаю я в ноты или нет. Как тут ещё и эмоции показать?
– Слушай, но ведь на концертах ты поёшь без волнения?
– Одно дело концерт, а другое… Это как экзамен. Я на экзаменах тоже собой не владела никогда. Лишь бы отстреляться и уйти. А на концертах это, понимаешь, контакт с публикой, которая тебя слушает. Находишь несколько глаз, для которых поёшь, и вперёд. Там волнение только, когда выходишь на сцену, а дальше – огонь, кайф, раж.
Я промолчал. Она дополнила себя простым:
– Ну, как-то так.
– Гре-на-де-ры… Пап, кто это?!
– Где ты это нашёл? – Родион взял книгу и поспешил пролистать постранично, будто искал что-то очень важное, ценное, давным-давно потерянное.
– Решил разобрать твои книги, и вот гренадеры какие-то… Так кто это?
– Сынок, это отборные части пехоты… Постой, скорее иди сюда.
Родион посадил сына на руки и показал фотографию.
– Смотри, это я маленький, а это мама моя, ты её не успел увидеть. Смотри внимательно, видишь маленькая девочка, такая хорошенькая, с косичками… Это твоя тётушка Аня. Правда, смешная? А самое главное, смотри, у неё в руках машина, отобрала у меня тогда, прям как Наташа наша у тебя всё отнимает…
Родион заплакал, сын обнял папку сильно-сильно: он знал, как тот скучает по своей семье… Семья его далеко, на другом континенте, и совсем не хочет даже слышать о нём, Родионе.
Мать разозлилась, что тот женился на дочери её злейшего врага, ненавистной подруги, которая увела мужа. Мать очень кричала, услышав о складывающихся отношениях, а потом улетела навсегда, взяв с собой сестрёнку… Прошло уже более десяти лет.
– Всем больно… мне, Ане, да и ей самой наверняка, но гордость превыше… видимо… – прошептал Родион.
Сердце колотилось от волнения. Родион точно знал, где живёт его семья, много дальних знакомых могли ему помочь разузнать адрес. И вот он пишет строчка за строчкой, мысли скомканны, но каждое слово очень важно.
Впервые за десять лет письмо летит к любимому сердцу, с надеждой, верой. Оно должно попасть прямо в цель, другого раза может не быть…
– Родя, подойди, пожалуйста, – рука женщины поднялась вверх и резко опустилась, потому что очень слаба.
Родион подошёл к креслу, взял её на руки и перенёс на кровать.
– Мне не важно, где ты будешь жить, с кем ты будешь проводить время, мне очень важно теперь, что ты ещё здесь, на одной со мной планете! – сын носом уткнулся в ладонь матери.
Мать нежно погладила его и обещала побыть как можно дольше.
Неделей раньше Родион получил письмо: «…Прости, ты был первым, хотя должна была быть первой я. Моя гордость невероятной силы. Сейчас ты помог мне с ней справиться, ты сильный, мой мальчик. Как жаль, что я очень больна, и как хорошо, что ты успел написать. Я прощаю тебя за всё, как и ты прощаешь меня в каждой строчке».
Родион без промедления вылетел к матери.
Неделей позже после приезда они сидели и пили чай на веранде. Мать начала ходить, боль проходила. Спина выпрямилась, и будто безумная сила перестала сгибать её к земле, не давая ногам ходить. Жизнь перестала покидать её, высасывая по капелькам силы.
Аня… Как же она повзрослела! Анечка, его любимая, стала Анной Мирославовной. Разлука с братом давалась ей очень тяжело. Строга, серьёзна, невозмутима, взгляд потерянный и пустой. Она открыла дверь и строго спросила, что нужно.
Родион узнал её, но смутился.
– Я к маме, – только и смог выговорить он.
Маска слетела так быстро, что долгие годы её ношения не смогли искоренить всю прелесть её обаяния.
– Родька, Ро-о-о-одька, Роденька, – слёзы, огромные слёзы капали, капали, капали…
– Всё, всё, всё я здесь и больше ни за что…
– Уже на посадку, они ждут нас! – все трое вошли в зал ожидания.
Ожидание в десять лет окончилось. Как хорошо, что ты, жизнь, сохранила всех.
Этот день я не забуду никогда и буду всё время прокручивать его события в голове. Снова и снова, раз за разом. Конечно, я буду винить только себя в случившемся до конца своих дней, и, возможно, даже больше.
То утро было совсем обычным, таким же, как и всегда. Мы проснулись в одной кровати, в объятиях друг друга. Пожелав мне доброго утра, он пошёл готовить завтрак. А я думала, нежась в кровати, что счастливее меня нет никого ни в одном уголке мира.
– Конечно, мама! Отвезу, куда скажешь, – услышала я конец его разговора по телефону, входя на кухню.
– И куда это ты собрался? – спросила я с угрозой в голосе.
– Звонила мама, просит отвезти её к школьной подруге в гости. Говорит, сто лет не виделись, и тут наконец-то все звёзды сошлись, – сразу начал оправдываться он.
Но я не собиралась сдаваться, ведь сегодня наш день. Наш с ним день, единственное время, когда наши выходные совпадают. Я настроила кучу планов, между прочим, вместе с ним.
– А как же я? Как же день только для нас двоих? – приподняв бровь, спросила я.
– Ой, ну что мы, помирать собрались?! Будет ещё куча выходных. И праздники впереди длинные. Ещё скажешь, что надоел тебе! – сказал он, весело подмигнув.
Но меня уже было не остановить. Я была на взводе, готовая взорваться в любую секунду.
– Пусть вызовет такси! Ей богу, в двадцать первом веке живём! – мне казалось, выход из ситуации найден.
Меня начало потряхивать, и сдерживаться я больше не могла. Свекровь буквально не давала нам жизни. Везде её советы, просьбы, как и что мы ДОЛЖНЫ делать. Именно должны. Существовало только её мнение и неправильное. И не дай боже с ней начать спорить, она тогда демонстративно хваталась за голову и начинала изображать приступ. К слову, здоровье у неё всегда было отменное. Но стоило нам её ослушаться или просто начать перечить – всё! Ката-строфа! Начинался театр одного актёра. Я-то её давно раскусила, а вот Серёжа вёлся всегда без исключений. Так в итоге ещё и меня обвинял, что я довела маму.
В общем, мы жили хорошо, пока в нашей жизни не появлялась мама со своими затеями и просьбами.
– Если ты уедешь, можешь не возвращаться! – сказала я, переходя на крик.
– Ты же знаешь, я не терплю ультиматумов, – строго сказал он, – она моя мать!
– Вот и решай, с кем ты планируешь провести дальнейшую жизнь! – рявкнула я, уходя и хлопая дверью на кухне.
Я ушла в спальню, легла на кровать и заплакала. Неужели наши отношения разрушит свекровь?
После небольшой возни в коридоре я услышала, как хлопнула входная дверь.
– Ушёл всё-таки, – подумала я и закрыла опухшие от слёз глаза.
Я проснулась ровно в полночь. В темноте комнаты мигали электронные часы. Они показывали четыре ноля. Взяв в руки телефон и не найдя ни одного пропущенного от Сергея, я немного заволновалась. Хоть мы иногда ссоримся, я его очень люблю и всегда за него переживаю. Я хотела сама ему позвонить, но осеклась, ведь свой выбор он сделал несколькими часами ранее.
– Предатель! – бросила я куда-то в темноту.
Наверное, остался ночевать у мамы. А может, у своего друга Генки.
Так, размышляя, я пролежала около часа. Потом я решила всё же заткнуть свою гордость и набрала его номер. Женщина в трубке спокойным электронным голосом сказала мне, что телефон не доступен и я могу позвонить позднее. И я звонила, снова и снова. Результат был тот же.
Я набралась смелости и позвонила его маме, хоть на часах уже было четыре часа утра. После первого же гудка она взяла трубку.
– Алло! Светлана Николаевна? Я не могу дозвониться до Сергея, – начала я.