Юлия Климова – Белые камни и круги на воде (страница 8)
Вас уверять ни в чём не стану, но знаю точно: влюблённость испытывала к каждому объекту, который горизонты освещал когда-нибудь, о них я напишу…
Сегодня же хочу о безусловной, о той, что в организме только женском поселиться может, но, к сожалению, не всех она тревожит. Мне жаль, что делит странно природа свой ресурс, кого-то обегая стороной.
В кого бы, и когда бы, и как сильно ни была я влюблена, и даже чувство редкое, которое доступно стал вдруг, зовут его Любовь, не может каменным пером на чаше трепыхаться весовой. Не мерять сил ей точно с этой – матерински-безусловно-бесконечно дорогой.
Когда пришла не вдруг в мир плоть от плоти, когда сынок наполнил первым криком жизнь, тогда моя все краски света поглотила, и в тот момент я поняла: встретилась с «мужчиной навсегда».
8
– Пупо-о-о-чек.
Из ладоней выманила хитрый глаз.
– Ку-ку. Меня нет.
– Попочка.
Реснички кругло-загнутые тёпаются промеж перемазанных конфетой пальцев. Пальчики пухлые, перевязочки с голубенькими отсветами.
– Нетю.
Где бы сейчас была я без тебя?
Наверное, в компании заученных ролей и телодвижений.
А я там, где должна быть по праву твоего рождения.
Ползаю на коленках возле большого красного пластикового горшка.
Ты любишь на нём восседать, как герань на выставке.
Пока ты прячешься в своих ладошках, мне дозволяется целовать и пупочек, и полукружья попочки, утрамбованные в горшок.
– Всё.
– По запаху слышу, что всё.
Хохочем обе, вынимая твой зад из плена. Попочка похожа на разгневанного бордового бабуина.
Долгонько мы сегодня высиживали, моя принцесса.
Долгие. Бесконечные минуты подаренного нам счастья.
9
– Это никогда не пройдёт, да? – спросила младшая сестра, наблюдая, как Мари, открыв окно в зиму, провожает взглядом сына до школы.
– Нет, но с этим можно жить.
Сгусток, концентрат из боли, любви и страха. Необузданный, противоречивый, терпкий, лупящий по вискам крик новорождённого.
Мир из принципов, слаженности ежедневных ритуалов, приводимых разумом в рациональный порядок, канул. Взял за руку инстинкт. Древний настолько, что приходилось его вспоминать. Не сидя за утренним кофе или в бессоннице, а по ходу стремительного действия, «апосля», наощупь.
Листва за окном прежняя, кот тот же, а она – нет. В ней родилось огромное по размерам чувство, наполняющее весь привычный мир, разрывающее на атомы и схлопывающее в звезду, в концентрат, состоящий из одного крика новорождённого. Мир безусловной любви.
И этому нет конца, к этому нет инструкций, это никогда не пройдёт. Теперь она каждый день учится жить в неопределённости и страхах. Концентрат ничем не разбавить, не снизить терпкость тесно переплетённых противоречивых молекул. Шагает с завязанными глазами по всегда новой территории, движимая инстинктами предков.
А чувства, как воздушный шарик, надуваются, разрастаются, наполняясь всё новым и новым воздухом с каждым днём рождения сына. И ей не выпустить этот воздушный шарик из рук. Вдыхая в него кислород, она продолжает наполнять его, растить и наблюдать за полётом к звёздам. Держа в руках нить, связующую их.
Однажды ты родился, и я была звезда.
10