Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 40)

Лес, река, тропинка до дороги, библиотека, барахолка, приют для бездомных, лес, река, дом, лес, река, тропинка до дороги, библиотека, двор у школы, лес, дом…

Каждая ночь дома была наполнена тягучим бесконечным ожиданием. Но Си не возвращалась. За эти дни мое тело истощилось, словно дерево, усыхающее без воды, страшно было смотреть на свое отражение. Ребра и кости выпирали, лицо побледнело и осунулось, под глазами чернели тени от бессонных ночей и недоедания. Мне даже показалось, что мой нос стал острым, как стрела.

Возвращаясь домой на пятый день неудачных поисков, я замечаю возле дома двух мужчин в форме, разговаривающих с отцом и мамой. Пришлось свернуть с тропинки и притаиться за бесхозным курятником. Через несколько минут полицейские вместе с родителями зашли в дом, а еще минут через десять двое полицейских вышли из дома и направились в сторону дороги. Может, отец ходил в полицию по поводу пропажи сестры? Может, они помогут в поисках? После их ухода отец и мать тоже вышли из дому и ушли к реке.

«Пошли искать! Ну наконец!»

В тот момент во мне проснулось давно забытое чувство симпатии к ним или что-то еще, кроме ненависти и злости.

Пока никого не было поблизости, нужно было отодрать от окна фанеру, вдруг сестру скоро найдут. Сестра любила, когда лучи солнца пробивались в окно и освещали комнату. Но сделать это руками не получилось, нужны были отцовские инструменты или какой-нибудь лом. А еще надо было переодеться, нельзя, чтобы Си застала меня в таком виде. Меня внесло в нашу комнату на огромных крыльях возродившейся надежды. И когда зажегся свет, там, в нашей комнате, на незаправленном матрасе сидела сестра. Ее стройный силуэт, освещенный лампой, словно лучами солнца, тонкие кисти, волосы, падающие на плечи тонкими паутинками. Моей радости не было предела, но она прервала мой взрыв бешеной радости.

— Тш-ш, — сказала она тихим, глухим голосом.

Пошатнувшись, рухнув перед ней на колени, смотрю на нее, как в детстве, по-щенячьи преданно, и не сдерживаю горячие соленые капли, которые бегут по щекам. За эти дни она тоже очень похудела, стала такой бледной и безжизненной. Но это не имело значения, ведь она тут, она вернулась.

— Прости меня, прости. Меня заперли, он забил окно и перегородил чем-то дверь. У меня не получалось выбраться.

— Я пришла за тобой, — прервала меня сестра.

— Спасибо, спасибо тебе. И меня не волнует, что ты сказала, мне не важно, если ты обманывала меня. Си, я не выживу здесь без тебя.

— Нам надо уходить. Пора бежать, — сказала она еще тише, чем раньше, так тихо, что стук сердца заглушал ее голос.

— Да, да, да.

— Собери вещи на первое время, как только рассветет, уходи, подожди в лесу несколько часов, а потом иди в библиотеку. Встретимся там и решим, как поступим дальше.

— А ты?

И меня словно иглой кольнула мысль, что я потеряю ее вновь.

— Я тебя не брошу, слышишь? Никогда тебя не брошу! — сказала она и выскользнула из комнаты.

Мне пришлось сжаться, обхватить себя руками и держать, чтобы не вцепиться в ее руку и не остановить, чтоб не побежать за ней. Хотя мне очень и очень этого хотелось.

Вскоре вещи были сложены в хозяйственную сумку, в которой мы обычно таскали книги из библиотеки. В ней поместились зубные щетки, пара трусов, четыре не протертых до дыр футболки, две моих и две — сестры, ее любимые шорты и мои спортивные штаны, которые мне казались самыми незаношенными, то есть без больших дыр.

Утром, когда солнце только выглядывало из-за горизонта, мне удалось бесшумно покинуть дом на отшибе в надежде, что я никогда туда не вернусь.

Глава 38

Ален написал Иллае, что хотел бы увидеться, и они договорились, что он заберет ее из Центра реабилитации жертв насилия в восемь вечера. Чтобы снять напряжение, детектив пропотел в тренажерном зале, потом остудился под прохладными струями воды и, переодевшись, поехал за Иллаей. Он приехал чуть раньше и ждал около машины на парковке, отключив телефон, не желая больше никому причинять боль. Тело ломило от физических нагрузок, а мысли ломило от осознания произошедшего. Он заводился от воспоминаний и одновременно впадал в состояние самобичевания от сказанных сегодня слов.

Иллая подошла к нему тихо, незаметно и сказала:

— Бу.

Ален чуть вздрогнул. Но, увидев ее игривую улыбку, обнял ее и оторвал от пола.

— Детектив, что ты вытворяешь? — возмутилась она, смеясь.

— Я так соскучился по тебе, — ответил он, ставя ее на асфальт.

— Заметно. Когда ты звонил, у тебя был грустный голос. Что-то случилось? — настороженно спросила Иллая.

— Поехали, расскажу, — произнес Ален на выдохе.

Они отправились в китайский ресторан в спальном районе. В машине все внимание Алена было сосредоточено на дороге. Его руки крепко сжимали руль, словно его тело вот-вот оторвется от сиденья и вылетит в приоткрытое окно.

— Может, возьмем что-нибудь навынос и посмотрим на ночной город с высоты птичьего полета? — предложила Иллая.

Ален мягко улыбнулся, сегодня ему меньше всего хотелось сидеть в ресторане и делать вид, что ему там нравится. Они заехали по дороге в «Макдоналдс», набрали целый пакет вредной еды и два молочных коктейля.

На смотровой площадке, расположенной на южном холме города, было всего несколько машин. Они остановились в стороне, под кронами высокого дуба. Иллая вышла из машины, захватив напитки и еду. Поставила их на капот, а сама подошла к перилам. Внизу раскинулся светящийся, бурлящий ночной город — словно карта местности, подсвеченная разноцветными яркими огнями. Ветер тормошил кудри девушки, а Ален стоял у машины и смотрел на самый красивый вид в своей жизни.

— Эй, там же ничего не видно, иди сюда, — крикнула ему Иллая, перебивая ветер.

— Ты не поверишь, но у меня лучшее место на этой площадке.

— Ну уж нет. Сначала посмотри на город, а потом повтори то, что ты сейчас сказал.

Ален подошел к ней и прижал ее к себе. Ему хотелось закрыть ее от ветра, от мира, от ночной темноты. Иллая устремила на него пронзительный взгляд, и в этот момент ему показалось, что не он, а она защищает его своим теплом, своим спокойствием, своей уверенностью. Она словно снег, который закрывает могучие корни дерева от мороза.

Ален еще крепче прижал ее к себе.

— Ну что, повторишь? — лукаво спросила она.

— Сотню раз.

— Одного достаточно. — Она улыбнулась, легко шлепнув его по руке, которая спустилась ниже дозволенного. — Пошли поедим, а то все уже остыло, наверное.

Они вернулись к машине, облокотились на капот и посмотрели в ночное небо в золотом свете уличного фонаря.

— Что произошло, Ален? — спросила Иллая, глядя прямо ему в глаза.

— Просто ужасный день.

— Ну уж нет. Меня не проведешь. Давай рассказывай.

И Ален рассказал, выплескивая в мир скрываемые много лет эмоции. Он поведал про уход матери, про отца, про свое детство, про работу и неидеальную карьеру. Иллая слушала, не перебивая, давая ему высказать все, что скрывалось в темных закоулках его мыслей, иногда сжимая его руку.

— Я, наверное, утомил тебя своими жалобами. Мы должны были отдыхать, а я заставил тебя работать.

— Это не работа, ты же не мой пациент, — как всегда, с улыбкой ответила она. — Все наладится, после бури всегда выходит солнце.

— Обещаешь?

— Обещаю. Я знаю, о чем говорю.

— Тогда безоговорочно тебе поверю. — Ален нежно прижался губами к ее губам.

Когда они оторвались друг от друга, Иллая сказала:

— Ну прям подростки.

— Да, именно так. С тобой я чувствую себя подростком.

— Я тоже. Но давай вернемся во взрослый мир.

— Не хочется.

— А надо. Я хочу, чтобы ты посмотрел с разных сторон на свою жизнь и проанализировал события. Но не как маленький мальчик, затаивший обиду, а как взрослый мужчина. Можешь даже посмотреть на свое детство и уход матери, на ваши отношения с отцом как детектив. Может, у Марта были свои основания так вести себя? Может, он не делал, не говорил, не спрашивал не ради себя, а ради тебя. Возможно, ты в своих воспоминаниях идеализируешь мать, но при этом преуменьшаешь заслуги отца. А твое стремление добиться успеха в работе — это детское желание доказать ей, что ты достоин ее внимания.

— Хватит, Иллая. Давай на этом закончим.

— Хорошо, просто подумай над моими словами, когда будешь готов. А раз эта тема закрыта, то расскажи, как дела с расследованием, что ты делал в том городе?

Ален выдохнул и сухо сказал:

— Дела продвигаются. Ты действительно хочешь об этом узнать?

— Конечно, я же встречаюсь с детективом.

— Встречаешься? То есть ты согласна быть девушкой детектива?

Она прищурилась и хитро улыбнулась.

— Ну хорошо. В общем, у нас есть подозреваемый, но не хватает улик. Мы раскопали похожее убийство супругов Роттер в городе Ром. Но оно произошло больше десяти лет назад. Есть еще несколько зацепок, которые привели нас к их сыну, который пропал без вести в две тысячи пятом году и признан судом умершим. Но тела не нашли, так что вполне вероятно, что он жив, здоров и может оказаться нашим убийцей. С этим старым делом одни вопросы. Мозг уже кипит. Есть подозреваемый, есть старое дело, пропавший парень и разрозненные улики, которые никак не складываются в единое целое. Вот такая вот шарада.