Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 39)

Глава 36

К вечеру Агнес заглянула в кабинет Расмуса.

— Как дела, напарник?

— Движутся, но медленно. Я уверен, что теперь мы идем по нужной тропинке и скоро мы его прижмем. У нас будут такие доказательства, что ему не отвертеться.

— Как из такого миловидного мальчика мог вырасти такой монстр? — спросила Агнес, рассматривая лежавшую на столе распечатанную фотографию первоклашек из города Ром.

— Не знаю, Агнес. Но на все есть свои причины. И когда мы их поймем, все встанет на свои места.

— Если мы ничего не найдем, придется его отпустить. Судья больше не пойдет нам на уступки.

— Тогда будем искать дальше.

— Да, само собой. Но…

— Что такое?

— Я переживаю за тебя.

— За меня? — удивленно спросил Ален.

— Да, ты стал словно одержимый. Раньше для тебя дела были просто работой. А сейчас ты изменился. Ты замкнут, говоришь только по делу. Когда мы последний раз собирались на выходных у тебя? А когда ты заходил ко мне в гости?

— Агнес…

— Да ладно в гости. Когда ты последний раз спросил у меня, как моя жизнь, что нового? Я не жалуюсь, ты у нас никогда не был душой компании. Но хочу тебе открыть глаза: за пределами управления есть жизнь.

Ален только угукнул в ответ.

— Последние дни ты сам не свой, словно поселился в этом преступлении. Ходишь из угла в угол, от страницы к странице, от зацепки к зацепке. Так и свихнуться недолго.

— Я встречаюсь с женщиной, если ты не знала. И как у тебя дела?

— Да? Встречаешься? И как часто?

— Мы каждый день переписываемся.

— Очень удобно. И кто же пишет первым?

— Давай закроем на этом тему. Я пытаюсь найти убийцу и сделать что-то стоящее.

— То есть дела до этого были нестоящими? Все, что мы с тобой делали?

— Я не то хотел сказать. Просто это дело… другое, — начал закипать Ален, заводясь от мысли, что Агнес даже не пытается понять его.

— И чем же? Она умерла, ее уже не спасти.

— Но можно спасти других. Понимаешь, если это тот, о ком я думаю, то я даже не представляю, сколько было преступлений за эти десять лет. Сколько жизней он покалечил. Я хочу остановить его, а не просто поставить галочку и закрыть дело.

— Да, это наша работа останавливать таких парней. Но ты остановишь одного, а появятся двое.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ничего не делать? — вскипел Ален.

— Я предлагаю жить, Ален. И твой отец звонил мне, спрашивал, как ты.

— Ах вот оно в чем дело.

— Нет, не в этом. Ты обидел его и прошел мимо, забыл. Не звонишь ему. Тебе важнее поймать выродка, чем простить отца.

Ален сжал кулаки, его скулы напряглись, челюсть сжалась.

— Уйди, Агнес, — сказал он сквозь зубы.

— Прости, я не хотела…

Но Ален встал и пошел на нее, вынуждая отступить. Когда она была вне его кабинета, он с силой захлопнул дверь. Вернулся к столу, все мышцы были напряжены, глаза блестели от гнева, сердце судорожно барабанило в грудь.

«Я должен его раскрыть. Она никогда меня не понимала! А я не хочу быть больше детективом второго сорта, не хочу быть одним из многих. Я… Я достоин большего. А отец хорош: позвонил, нажаловался. Тоже мне. Может, я и был не прав. А может, прав. Она ушла из-за него. Она бросила меня только из-за него!»

Резким движением он сбросил на пол все, что лежало на столе. Кружка, подаренная Агнес, упала на пол и раскололась на несколько частей, выплеснув остатки чая.

«Да пошло оно все к черту!»

Ален схватил свой пиджак и быстрыми большими шагами вышел из кабинета, из отдела, из здания управления. Прыгнул в машину, закурил сигарету и, нажав на газ, поехал за город. Через час он уже, сидя в машине, курил и смотрел на дом отца, не в силах заставить себя выйти из этого металлического убежища.

— Ален? — сказал удивленно Март, подходя.

Детектив продолжал сидеть в машине. Март приблизился к водительскому окну и постучал костяшкой пальца. Ален распахнул дверь и вышел.

— Что-то случилось? — забеспокоился Март.

— Да. Зачем ты позвонил Агнес?

— Я хотел узнать, как дела у моего сына. Я бы позвонил Иллае, но ты не оставил мне ее номер.

— Отец, я взрослый мужчина, который сам может позаботиться о себе.

— Ален, ты мой сын. Я имею на это право. И не разговаривай со мной в таком тоне.

— Да? Почему тогда ты не позвонил мне?

— Потому что не хотел с тобой разговаривать. И если бы не твой дикий вид, не разговаривал бы и сейчас. Но это не значит, что ты мне безразличен.

— Оставь меня в покое!

— Что? Это ты приехал к моему дому. Проваливай. Поговорим, когда придешь в себя.

— Я в себе. Я всегда в себе. Я был в себе и тогда, когда она ушла. Я старался не плакать. А ты, ты даже не стал ее искать. Ты просто продолжил жить. А я? Я любил ее, я хотел быть с ней.

— Ален, я…

— Не надо. Если бы ты хоть раз подумал обо мне, а не о себе, то она бы не ушла. А если и ушла, то ты мог бы вернуть ее. Или отвезти меня к ней. А ты просто вычеркнул ее из нашей жизни. Не только из своей, но и из моей. Ты спросил меня, хочу ли я потерять мать? — кричал Ален на отца, а по щеке его одиноко катилась слеза.

Потом он резко развернулся, сел за руль, вдавил педаль газа и умчался прочь от дома, который любил и ненавидел, от человека, которого любил и ненавидел.

— Прости, Ален, — хрипло сказал Март.

Он вернулся в дом, опустив голову. В этот момент Март выглядел бессильным стариком.

Глава 37

На отшибе

В комнате было дико темно, словно меня замуровали в пещере, как какого-то демона или вампира. Это было время мрака и ожидания. Сначала родители должны были успокоиться, напиться и отключиться, и тогда Си вернулась бы и освободила меня. Поскольку в этом гробу до меня не доносились никакие звуки, приходилось ждать.

Время шло, но она не приходила.

«А вдруг она ждет в лесу или в камышах у дальнего края реки в небольшом углублении, где мы обычно с ней скрываемся? Она же не может знать, что отец запер меня в подвале, да еще и окно заколотил!»

Эта мысль пронзила сознание, накрыла волной паники.

Нужно было выбираться. За вторым поддоном кровати у нас была спрятана свечка и спички на крайний случай. После того, как было подцеплено несколько заноз при ощупывании необработанных частей деревянного поддона, у меня получилось найти клад, и в комнате появился свет. Из второго тайника был добыт складной нож, который мы с сестрой выкрали еще пару лет назад у спящего приятеля отца. Нож был острый и с красивой зеленой ручкой. Скажу сразу, нож не помог ни открутить болты, ни сделать дырки в двери. Также не сработали другие гениальные идеи, которые меня посетили. Ни одна. Можно было поджечь дверь, и пусть все горит синим пламенем. Но тогда и меня бы уже не было. Сестра осталась бы одна, а это было недопустимо. Одной из «прекрасных» идей было порвать простынь и, намотав на кулаки, попытаться выбить окно и прибитую со стороны улицы фанеру. Результатом стали только сильно израненные руки.

«Жалкие попытки жалкого человека».

Вот какие мысли приходили мне в голову на голом матрасе в обнимку с подушкой сестры. Через какое-то время меня разбудил скрежет. С той стороны двери что-то отодвинули. Дверь приоткрылась, послышались удаляющиеся шаги. Не задерживаясь ни секунды в этом ящике, я рвусь к свету и выбегаю на улицу. На дворе снова сумерки, но ноги несут меня в лес. В тот момент мне не хотелось ни есть, ни пить, меня не волновала боль в руках и ногах, только одна мысль — найти Си. Она так долго ждала, наверняка вся измучилась, а может, злилась, что так долго пришлось меня ждать. Мне не удалось отыскать ее ни в наших любимых местах в лесу, ни на тропинке до самой дороги. Следующими пунктами были река, камыши, пара мест, где мы еще бывали. Но и там ее не оказалось. Отчаяние, дикое отчаяние охватывало меня каждый раз, когда наши тайные места оказывались пустыми.

В поисках прошли следующие четыре дня.