Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 41)

Глаза Иллаи расширились, она смотрела на Алена с изумлением.

— Ты удивлена?

— Да, — глотнув молочный коктейль, сказала она. — Настоящий ребус.

— И не говори. Но идеальных преступлений не бывает, это я знаю точно. Нам просто нужно еще немного времени.

— Ты справишься, я уверена.

— Замерзла? — спросил Ален, посмотрев на Иллаю.

Он почувствовал, как дрожь прошла по ее телу.

— Прохладный ветерок тут. Пора бы перебраться в тепло. Я просто поражаюсь тому, как вы, детективы, расследуете дело. Как находите какие-то частицы, цепляетесь за них и идете по лабиринту к самому выходу.

— Да ладно, это просто множество часов кропотливой работы. Ты вот блуждаешь по воспоминаниям и подсознанию людей, а мы — по уликам.

— И то правда, — сказала она, легкими движениями обогнула машину и проскользнула внутрь.

По дороге обратно Ален настойчиво предлагал продолжить вечер у него, но Иллая не менее упорно отказывалась.

— Потерпи до выходных. Или в пятницу я могу забрать тебя из участка, и мы поедем к тебе, — твердо произнесла она.

— А я планировал приготовить ужин и встретить тебя в домашнем трико. — Он хихикнул.

— Ну уж нет. Давай лучше закажем еду, выпьем вина, а вот завтрак я позволю тебе приготовить, — игриво произнесла она.

— Уговорила.

Он довез ее до дома, нежно поцеловал на прощание и уехал. На душе детектива стало спокойно, вокруг него витали запахи ночного города и ее духов. Вернувшись домой, Ален включил телефон, проверил пропущенные, но никому не стал перезванивать, даже начальнику полиции, от которого было два звонка.

«Пусть весь мир подождет», — подумал он и налил себе глоток виски. После поменял постельное белье, прибрался в квартире, закинул разбросанные вещи в шкаф и с чувством выполненного долга отправился в кровать.

Но сон никак не шел. Разговоры с Иллаей и отцом крутились в голове снова и снова. Почему спустя столько лет он все еще ведет себя, как обиженный мальчишка? Чувствует себя брошенным, тем, от кого отвернулся весь мир после ухода матери. Почему он винит отца? Он ведь ничего не знает, но в воспоминаниях видит в зеркале взгляд того мальчика, которым был когда-то.

Ален лежал на твердом матрасе и удобной ортопедической подушке, отбросив одеяло в сторону, и смотрел в потолок. Сегодня он отверг слова Иллаи, но, может, она права? Может, его мать не была такой идеальной, как он ее помнит. А он так и не смог вырасти, повзрослеть, посмотреть на ситуацию незаплаканным взглядом. Почему отец ни разу не поговорил с ним о ней, ее уходе, о том, какой она была на самом деле. Иллая предположила, что отец не хотел его ранить, не хотел, чтобы его воспоминания о ней омрачились реальностью. Намекала, что Март принял удар на себя, стал мишенью для его злости, ненависти, грубых слов. Наверное, это и есть отцовская любовь. Или это любовь отца к матери, которая так и не прошла, и отец продолжал оберегать пусть не маму, но память о ней. Ведь он так больше ни с кем и не жил. Только Ален и он.

В ушах детектива стучали барабанной дробью слова Иллаи. Она была права.

«Выходит, моя погоня за мечтой стать великим детективом, о котором пишут в газетах, который раскрывает громкие дела, важна мне не потому, что я этого хочу? Может, мне это нужно, чтобы доказать, что я больше не маленький мальчик, которого можно оставить в своей комнате и забыть?»

Горький вкус реальности, желчь его мыслей и поступков, брошенные отцу слова заполонили сознание. Он пытался сглотнуть, но все внутри его пересохло и напряглось. Он взял телефон и набрал номер отца.

В трубке раздался сонный голос:

— Ален, что-то случилось?

— Нет. Прости меня, отец, — выдавил он хриплым голосом, сдерживая слезы.

Ему столько хотелось сказать, столько спросить, но он добавил только три слова: — Я люблю тебя. — И закончил вызов.

Глава 39

На следующий день детектива ждал неприятный разговор с начальником управления, который в это пасмурное утро, словно еще одна грозовая туча, надвигающаяся на город, выплеснул на Алена потоки негодования. Новости о том, что они продвинулись в деле, что у них есть подозреваемый, и что, по его мнению, они на финишной прямой, не смягчили гнев Якоба Скара.

— Я даю тебе неделю, и это твой последний шанс, детектив Расмус, — сказал он напоследок. — Иначе я передам дело Чаку, а ты отправишься ловить бомжей и наркоманов или разбирать бумажки в архиве.

— Не бывать этому, — бросил Ален и вышел из кабинета.

Проходя мимо Агнес, он заметил, как она демонстративно отвернулась. Сегодня от нее исходил аромат гвоздики, а не цитрусов, волосы были зачесаны назад, что, как он знал из опыта, не означало ничего хорошего. На ее столе стояла банка энергетика, что было признаком плохого сна и, соответственно, ужасного настроения.

«Она готовится к бою, битве со мной», — подумал про себя Ален, но, ничего не сказав, прошел мимо.

Он хотел вначале провести планерку, а потом уже решать личные проблемы. Не хватало еще, чтобы это дело возглавил Чак.

— Собираемся у меня через десять минут, — объявил он всем и, сделав себе кофе, прошел в кабинет.

Ален вывел таблицу улик на стену, добавил имя Александра Роттера и все зацепки, что они имели.

— Раз все в сборе, начинаем, — сказал он, посмотрев на суровое лицо Агнес. — Хотел обсудить с вами, что мы имеем против Леона Петроса. Можно ли сказать, что он и есть Александр Роттер? Как нам это доказать или опровергнуть? Давайте начнем с мотива убийцы.

— Она его шантажировала, — предположил Том.

— Или не удовлетворила, — хихикнул Чак, но, увидев серьезные лица коллег, добавил: — Я имел в виду, унизила своим отказом.

— По словам Петроса, это он ей отказал, — заметила сухо Агнес. — Я предположу, что Милли Смит — его дочь.

— Все версии хороши. Как и та, что она просто была похожа на его мать или девушку, которая его бросила.

— Или на сестру, — добавил тихо Роберт.

— Черт, да что угодно могло спровоцировать его на убийство, — произнес Том взволнованно.

Остальные члены команды кивнули, соглашаясь с ним.

— Но что стало спусковым крючком? — спросил Ален.

В кабинете повисла неуютная тишина.

— По оружию и другим уликам, я надеюсь, мы найдем что-то, когда обыщем сегодня квартиру Леона. Агнес, ордер на обыск получен? — продолжил он сухим голосом.

— Жду к десяти часам. У них какие-то проволочки. От адвоката поступил протест.

— Поторопи их. Но, если ничего не обнаружим, надо понимать, с чем мы остаемся. Что у нас есть на Леона сегодня?

— Земля с места преступления, которая из Третьего округа, может помочь установить связь. Возьмем его обувь из квартиры на анализ, — тихо, но уверенно сказал Роберт.

— Странно будет, если Леон и Александр — одно и то же лицо, — задумчиво произнес Том.

— Что тебя смущает?

— Две страницы на сайте. Зачем он общался от своего имени, когда мог это сделать со страницы Александра? Попробую еще раз узнать адрес, с которого была проведена регистрация или удаление аккаунта Александра, — произнес Том.

— У нас есть отпечатки Леона на месте преступления. Но только на старой банке пива. Может, он забыл их стереть. Основная задача на ближайшие дни — приложить все усилия, чтобы разыскать связь между Леоном и Александром. Или найдите мне пропавшего пятнадцать лет назад человека.

— Сомневаюсь, Ален, что мы сможем найти связь. Очень много нестыковок. Убийца действовал слишком продуманно. Скорее всего, он был в перчатках, а нож выкинул в какую-нибудь урну, и тот уже валяется на свалке в груде мусора. С землей он, скорее всего, что- то упустил, хотя на его месте я бы надела бахилы. Или эта земля не с его ботинок, — сурово высказалась Агнес.

Глаза Алена вспыхнули, ноздри раздулись.

— Да, Агнес, скорее всего, он надел бахилы, но вспомни тот день на месте преступления. Твои бахилы периодически прилипали к липкому, грязному полу. У нас нет другого выхода, кроме как цепляться за то, что есть! — резко ответил он.

Агнес развела руками, но промолчала.

— Что у нас с владельцем дома в Роме?

— Жду ответ из реестра.

— Когда?

— Обещали сегодня.

— Поторопи их.

Она отсалютовала ему с недовольным лицом.

— Еще что-то появилось?

— Пока тебя не было, нет, — грубо буркнула Агнес.