Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 42)
Детектив Расмус пропустил ее тон мимо ушей.
— Тогда работаем, а ты, Агнес, останься, пожалуйста.
Все вышли, и Расмус закрыл за ними дверь кабинета.
— Что-то еще, детектив Расмус? — холодно спросила она, закатив глаза к потолку. — Новые приказы?
— Прости, Агнес, я не понимаю, что вчера на меня нашло. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Просто не хочу, чтобы кто-то вторгался в мою жизнь.
— Это не вторжение, — возмутилась она. — Это дружба и забота. Я просто думала, что мы больше чем просто напарники. Видимо, я ошибалась.
Ален прикусил губу и посмотрел ей в глаза.
— Агнес…
— Знаю, Ален. Работа превыше всего. Выше семьи, дружбы, любви. Да?
— Нет, нет. Я не знаю, — сдаваясь, произнес детектив.
— Зато я знаю. Ладно, забей. Давай уже раскроем это чертово дело.
— Давай, — сказал Ален, улыбнувшись.
У них и раньше бывали похожие стычки, но топор войны быстро зарывался в будничных делах и дружеских разговорах. Ален знал отходчивость Агнес, ее привязанность к нему. Он знал ее и любил как лучшего и верного друга.
— А когда наденем на него наручники, я обещаю, мы соберемся у меня и напьемся дорогим виски, — сказал Ален.
— Договорились, — ответила она.
Агнес уже выходила из кабинета, когда он спросил:
— А старушка, ну та жена свидетеля, что-то нашла?
— Пока не звонила. Сейчас наберу ее еще раз. Говорит, у нее на чердаке десять коробок его записных книжек.
В полдень группа полицейских, экспертов и детективов работала в квартире Леона Петроса. В квартире было стерильно чисто, как в гостиничном номере. Все вещи выстираны, выглажены и лежали ровными стопками в шкафу в гостиной. Вымытая обувь стояла ровным рядом в коридоре. В ванной остался только кусок мыла и рулон туалетной бумаги. На журнальном столике лежал старый журнал о машинах. На кухне — пустой холодильник и полки с посудой. Никаких фотографий, личных бумаг, техники. Ничего.
— Вот говнюк. Все намыл, нагладил, настирал. Ни пылинки, ни соринки. Да еще и с хлоркой мыл, представляешь? Даже чертовы кастрюли протер, — сказала рассерженно Агнес.
— Да, плохи наши дела. Он приготовился к нашему приходу, когда собирался бежать.
— Это уж точно.
— Ты заметила около дивана розетку с отдельным входом для интернета?
— Что с ней не так?
— Роутера для Wi-Fi нет, значит, он подключался к интернету через эту розетку. Но при нем не было ни ноутбука, ни планшета, в квартире техники тоже нет.
— Может, у него только телефон, но для телефона такая розетка не нужна. Хотя эта розетка могла достаться ему от прошлых жильцов.
— Может. Но есть вероятность, что он где-то спрятал ноутбук или компьютер. Надо проверить его передвижения за последние дни перед отъездом.
После обыска впервые за прошедшие несколько недель Ален отправился с Агнес и Робертом на обед в кафе рядом с управлением. Они болтали о планах на выходные, о предстоящем отпуске Агнес, которая собиралась провести его в жарких странах, попивая клубничную «маргариту» у бассейна. Ален подумал, что не был в отпуске уже много лет, и решил, что сегодня предложит Иллае провести с ним неделю-другую где-нибудь в тихом местечке у озера, а может, в домике у подножия гор.
Вернувшись в управление, Роберт занялся перемещениями Леона, а Агнес обнаружила документы от администрации Третьего округа и, распечатав их, пошла к Алену.
Оба не отрываясь смотрели на черные буквы на белом листе.
— Этого не может быть, — произнес Ален. — Она не могла купить участок спустя семь лет после своей смерти.
— Да уж, и не говори.
Согласно сообщению, участок со сгоревшим домом был приобретен Сиреной Роттер в две тысячи тринадцатом году и по настоящее время находился в ее собственности.
— Участок приобретен с торгов через юридическую компанию, деньги перечислены через ту же фирму, которая предоставляла документы для сделки.
Ален мотнул головой:
— Куда ни ткнемся, везде тупик. Как слепые котята, ползаем по грязному полу. Найди эту фирму, и пусть чертовы адвокаты явятся в управление и объяснят нам, как умершая девушка могла купить дом.
— Пошла искать. И наберу старушке, узнаю, как движется разбор дневников ее мужа.
Глава 40
На отшибе
Сестра, как и обещала, ждала в лесу. Счастье заполняло меня при одном взгляде на нее. Не было ни страха неизвестности, ни паники, ни сожаления. Только радость от того, что она рядом, вернулась, не бросила меня.
Следующие несколько недель мы просто шатались по городу и лесу. Днем зависали в библиотеке, а вечером возвращались в чащу или к реке. Когда ночи стали прохладнее, мы ходили ночевать в прибежище для бездомных. Там была большая комната с кроватями, мы прошмыгивали почти незамеченными. Спали на одной кровати, стоявшей в самом углу. Пусть тесно, но мы так привыкли, да и не хотели лишать других людей ночлега. Еще там был душ с горячей водой, хотя мы по привычке все равно мылись прохладной. А еще нас кормили. Приятное такое заведение, сейчас оно уже закрыто, говорят, перестали получать финансирование от администрации. Те, у кого есть деньги, никогда не смогут представить, что это место значило для голодных и бездомных. Но люди злые и жадные, и эти болезни, к сожалению, не лечатся. Через какое-то время в библиотеке и в приюте стали задавать слишком много вопросов, особенно новые сердобольные работницы. Сколько мне лет, где мои родители и всякое такое. Надо было бежать. А однажды вечером мы увидели около приюта незнакомую женщину в строгом костюме, которая кого-то поджидала. Мы не могли рисковать, не могли вернуться обратно. Куда угодно, но только не домой. Сестра сразу сказала, что больше никогда туда не вернется. Никогда. В этом вопросе она была непреклонна.
За последний год в школе мои знания в компьютерных программах и Всемирной сети стали отличными. Кроме того, у меня появились виртуальные друзья, такие вот сетевые соратники, с которыми мы обсуждали новые фишки, тенденции, прикольные программы и всякую компьютерную чепуху подростков-ботанов. Один из них, насколько мне было известно, жил в нашем городе и даже как-то зазывал меня в гости порубиться в новую игру, которую ему купили родители. Нам нужно было выбираться из города, но без денег и документов это было подобно прыжку с самолета без парашюта или хотя бы зонтика. И мы отправились к моему приятелю. Сестра осталась ждать на лавочке в сквере поблизости, а мне пришлось пройти мимо клумбы ярких цветов к светло-серому симпатичному дому и позвонить.
Дверь открыла приятная женщина в светлом спортивном костюме, с пучком забранных на затылке высветленных волос. Ее взгляд стал немного ошеломленным, — а может, и много, — когда она оглядела меня с ног до головы. Перед ней стояло нечто худое, длинное, в свободной, уже заношенной одежде, с ежиком торчащих волос.
— Здравствуй, ты к кому? — спросила она почти дружелюбно, но голос выдавал нежелание продолжать беседу.
— А Дэйв тут живет?
Почему-то мне казалось, что он должен был обитать в темной прокуренной квартирке многоэтажки, а может, в темном маленьком доме, где по стенам тянутся лианы.
— Дэвид? — уточнила женщина, ее глаза округлились, а рот так и остался приоткрытым.
— Да, мы состоим в одном компьютерном кружке.
Она никак не могла мне поверить, никак не могла сопоставить своего Дэвида со мной.
— Подожди тут минуточку, я сейчас узнаю у него, — сказала женщина как-то очень осторожно, а потом закрыла дверь и повернула замок. Мне осталось стоять на крыльце, рассматривая красивые яркие цветы. Через несколько минут дверь открылась, и из-за нее с опаской выглянуло мальчишеское лицо со светлыми волосами, светло-голубыми глазами, широким носом и сжатыми узкими губами.
— Мы знакомы? — спросила голова.
— Я Алекс, мы, это, с тобой раньше общались в группе у ушлого старика.
Так мы называли между собой нашего преподавателя.
— О-о-о, Алекс, блин, никогда бы тебя не узнал.
— Я тебя тоже.
— Мам, это Алекс, — крикнул он. — Я тебе рассказывал.
Он широко распахнул дверь и пропустил меня в дом.
— Ты порезаться в игру хочешь? Блин, у меня на носу контроша по алгебре, я сейчас не смогу, если только через пару часиков, — затараторил он, чуть гнусавя.
— Послушай, я тут в такой ситуации. Мне, в общем, нужна помощь.
— Крутяк, ладно, тогда пошли в комнату, а то мама услышит. Поднимайся на второй этаж, дверь, думаю, узнаешь. Есть или пить будешь?
В животе заурчало, уже как сутки, а может, и больше, мы с сестрой ничего не ели.
— Можно, если у тебя есть.
— Ты шутишь? Конечно есть, полно. Что будешь?
— Что есть, то и буду.
— Прикольно. Ладно. Иди, я ща принесу.
Дом внутри оказался невероятно красивым, светлым, уютным. Мне было неловко ступать по начищенному до блеска полу своими грязными и порванными сандалиями. Пришлось очень аккуратно, на носочках, подняться на второй этаж. Первая дверь была бежевого цвета, но ничем не примечательна. На второй красовались сразу два огромных круглых знака: «Опасно» и «Вход воспрещен». В комнате за этой крутой дверью была чистая заправленная кровать, угловой стол с огромным монитором, шкаф с книгами, где целая полка была завалена хаотично лежавшими комиксами и журналами о компьютерных играх. А на полу распластался мягкий светло-серый ковер с длинным ворсом.