Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 44)

— Добрый вечер, господа, — сказала Агнес.

— У вас еще какие-то вопросы к моему клиенту или вы хотите в очередной раз незаконно продлить его задержание?

— Полицейским управлением не допущено никаких нарушений. Мы хотим еще раз задать вопросы вашему клиенту.

— Детектив, я вам клянусь, я не убивал эту женщину, — начал Леон, уронив свое лицо в бледные ладони.

— Тогда расскажите нам всю правду, если вам нечего скрывать, — резко кинул детектив. — С самого начала.

— Я уже все рассказал вам, — встрепенулся Леон.

— Не все. У нас появились данные, что вы арендовали камеру хранения за два дня до задержания. Мы сейчас ждем ордер. Вы уверены, что не хотите ничего добавить?

Лицо Леона стало смертельно бледным, руки задрожали, глаза распахнулись, а губы сжались в тонкую нить.

— Вы не имеете права, — прохрипел он.

— Это не вам решать. Там есть что-то ценное?

— Они мои.

— Кто? — спросил Расмус.

— Они мои, мои. Вы не имеете права! — визгливо закричал подозреваемый.

— Вы будете сотрудничать с полицейским управление или подождем, пока ваш клад доставят в участок? — спросила Агнес.

— Если я вам все расскажу, вы отдадите их мне?

— Смотря что вы расскажете и что мы должны будем отдать. Если там запрещенные законом вещи, оружие, наркотические средства и так далее, то они подлежат изъятию.

— Они мои, они мои, они мои, — только и повторял Леон, глядя куда-то мимо детективов.

— Леон, расскажите еще раз о Линде Смит.

— Леон, вы имеете право не рассказывать, — вставил адвокат.

— Я… я… — Леон сглотнул, встряхнул головой и продолжил: — В общем, я знакомлюсь на сайте с молодыми девушками, но в этом нет ничего противозаконного, верно? — Он посмотрел на адвоката, который важно кивнул. — На сайтах всегда написано, что им есть восемнадцать, и я верю этой информации. Но я… ну, я предпочитаю молодое тело. И готов за это платить. Но я никогда ничего такого не делал, — судорожно сказал подозреваемый. — В общем, как-то эта Линда написала мне. Я ответил, но просто от нечего делать. Мы стали общаться, она предложила встретиться, но я сказал, ну, что предпочитаю девушек моложе. В тот день я был без настроения, а ее глупая переписка меня раздражала. После моего сообщения она, в отличие от многих, не заблочила мою страницу. Ну как это бывает, когда я срываюсь. Сказала, что ей есть что мне предложить. И прислала фото.

— Чье фото? — уточнил детектив, хотя уже понял, о ком идет речь.

— На этом фото была она, ну Линда, и ее дочь. Я сначала даже не понял, о чем она, а потом и вовсе испугался. Она дала свой номер, и я, ну я позвонил. Она сказала, она клялась, что все нормально, что это ее дочь и ей семнадцать лет. А через несколько недель вообще стукнет восемнадцать. Да, именно так она и говорила.

Лицо детектива перекосила гримаса отвращения, но он сжал зубы и не произнес ни слова.

— А еще она сказала, что дочь не против. Я, конечно, удивился, но… она была молодая и такая красивая, и я решил, что матери лучше знать, сколько ее дочке лет. Может, она просто выглядит моложе. Не знаю. Линда была настойчива, и я, ну, я согласился.

— Конечно, — прошипела Агнес, почти одними губами.

Леон поднял на нее глаза, а потом быстро отвел их в сторону Расмуса.

— Мы договорились, что я приду в гости через несколько недель, то есть в сентябре прошлого года. Она сразу сказала, что они очень нуждаются в деньгах и назвала сумму. Я копил деньги, но потом решил, что они им нужнее.

— Вы прям очень отзывчивый и щедрый человек, — не удержавшись, рявкнул детектив.

Леон сцепил пальцы в замок, посмотрел на наручники, которые сковывали его руки, и продолжил:

— В общем, я снял деньги и в назначенный вечер приехал по адресу, который она мне дала. Купил упаковку пива и шоколадку. Но когда пришел в квартиру, то там была только эта женщина.

— Линда Смит? — уточнил детектив.

— Да. Я зашел, мы выпили пива, она сказала, что дочь скоро придет. Но время шло, а дочки все не было. Линда поднабралась пивом и предложила заняться сексом с ней за небольшую плату, как она выразилась. Но я отказался и ушел. И больше ее после этого не видел.

— То есть Линда предложила вам секс, но вы просто встали и ушли?

— Да, именно так и было.

— То есть дочь Линды вы так и не встретили?

— Нет, я же уже говорил.

— И позже тоже?

— Я никогда ее не видел. Клянусь вам.

— Линда вам что-то еще говорила?

— Надо вспомнить. Когда я уходил, она вроде пробормотала что-то типа: «Эта мелкая сучка удрала, но рано или поздно ей придется вернуться домой» и добавила, что она мне напишет. Но я сказал, что больше не приеду. И, кстати, заблокировал ее на сайте.

— Да? Почему вы это сделали? — спросила Агнес.

— Не люблю таких женщин. Она вела себя развязно и агрессивно. Вот.

Глава 42

На отшибе

На следующий день Дэйв дал мне бумажку с контактами и сказал, что Круп, так звали его друга, ждет нас у себя. Он позаботится обо всем и даст нам какую-то справку, по которой выдадут настоящие документы. Дэйв добавил, что Круп сказал, в его городе у него все на мази. Не знаю, что это означало, но любая помощь была нам нужна.

Как оказалось, Круп жил в городе покрупнее нашего, примерно в трехстах километрах от города Ром.

— Как будете добираться? — спросил Дэйв.

— Наверное, пешком.

Он громко рассмеялся.

— Блин, дружище, когда сбегаешь из дома, нужно хотя бы деньги с собой прихватить.

Мне нечего было сказать, не хотелось объяснять, что денег в нашем доме никогда не было.

— Ладно, я так и понял. Но я о тебе позаботился! — Дэйв гордо сунул мне несколько купюр. — Это мои скромные сбережения, а еще я немного взял у мамы из кошелька. Так что, скорее всего, ближайший месяц я буду сидеть дома без игр и чипсов. Но вам нужнее!

— Спасибо, ты… ты настоящий друг!

— А где сестра? Познакомишь?

— Она прячется. Не любит незнакомых людей.

— А, ну ладно. Передавай ей привет.

— Передам. И еще раз спасибо, что выручил.

— Забей, — сказал он, пожал мне руку и ушел.

Этих денег хватило, чтобы добраться до дома Крупа на автобусах, что оказалось намного быстрее и удобнее, чем идти пешком, скажу я тебе. Тем более с сумкой.

Круп оказался крупным веселым парнем, который жил с бабушкой и любил пиццу. Пока его бабушка угощала меня пиццей и лимонадом собственного производства из апельсинов и мяты, он сходил к себе в комнату и принес две бумажки, сказав, что это справки о том, что наши с сестрой документы сгорели, по ним нам выдадут новые. Нам нужно всего-то прийти в регистрационный кабинет, заполнить анкеты и приложить справки, ничего сложного.

Вскоре пришлось поблагодарить и распрощатьсь с Крупом и его бабушкой. Они предлагали остаться у них и пожить, пока документы не будут готовы. Мне очень хотелось согласиться, задержаться в маленькой аккуратной квартире на четвертом этаже, с кроватью, телевизором, горячей водой и битком забитым холодильником. Тем более у меня никогда не было бабушки, а бабушка Крупа оказалась чудесной заботливой старушкой с серебристо-фиолетовыми волосами. Она мне понравилась, даже слишком, особенно, когда после пиццы предложила на десерт тыквенный пирог с изюмом и ложкой ванильного мороженого. Сложно представить что-либо вкуснее этого тыквенного пирога. Но меня ждала сестра — на улице, без пирога и пиццы. Нужно было обсудить с ней это предложение, но ответ мне был известен. Бабушка дала с собой пирога и немного конфет и поцеловала меня в щеки. Чудо-женщина, побольше бы таких.

Сестра, конечно, отказалась остаться даже на одну ночь. Она настаивала, что нам нужно скорее делать документы и ехать дальше. Куда дальше, она не пояснила, но ей было виднее. И мне пришлось согласиться, послушать ее, как и всегда. Мы нашли здание, где находился регистрационный кабинет. Кстати, в этом же здании по соседству оказалось и полицейское управление. Она отправила меня за анкетами и ручкой, а сама ждала в сквере на лавочке. Светило яркое теплое солнце, а мы собирались заполнить анкеты нашей будущей жизни. Первым делом нужно было вписать имя, мое имя. Она посмотрела на меня и спросила:

— Скажи, кем ты хочешь быть? Кто ты?

К тому времени она мне все рассказала. Открыла страшную тайну всей моей жизни. Но правда не помогла мне, она только усугубила смятение и страх, поселившиеся внутри.

Никто до этого не спрашивал меня, кто я и кем хочу быть. Сестра смотрела на мои худые ноги, на руки с тонкими пальцами и обгрызенными ногтями, на тело, на лицо. Нервные вдохи и выдохи рвались из груди, зубы стирали эмаль друг о друга.

Я смогла выдавить только одно: