Юлия Каменева – Особенные сны (страница 6)

— Лёня-я-я!!! — закричала Анна и стукнула сына по руке. Буква упала, испуганно проскакала по столу и рухнула на пол.

Ребёнок закачался на стуле. Ещё чуть-чуть — и упадёт.

— Мальчик мой, прости, дай я твою ладошку посмотрю. — Анна бросилась к сыну. — Надо руку под холодную воду опустить и пантенолом помазать!

Лёня выдернул руку, замычал упрямо и замотал головой.

— Тебе же больно! — переживала Анна. — Разреши помочь!

Но Лёня сжал руки между коленок и продолжил раскачиваться.

— Анна, оставь его, — негромко, но твёрдо сказал Андрей, беря ситуацию под контроль. Надо было разделить паникующую жену и погружённого в себя ребёнка.

Он поднял букву, подул на неё, продемонстрировал Лёне и направился в детскую. Мальчик встал и пошёл за отцом.

Анна осталась сидеть на месте. Было непонятно, насколько Лёне больно, да и больно ли вообще. Сумеет ли Андрей обработать ожог? Почему сын как будто не чувствует боли? Или она себя накрутила, и пламя не успело добраться до пальцев?

Испуг отступил, и теперь она с тоской смотрела на торт. Так хотелось порадовать своего мальчика… Ну ничего, он обязательно попробует его на завтрак.

Ей показалось, что в таком оцепенении просидела целый час. На деле же Андрей отсутствовал не более двадцати минут.

— Уснул, — вздохнул Андрей устало, вернувшись к Анне. — Я сказал ему сменить одежду. Он спокойно переоделся в пижаму. Выпил стакан воды и залез под одеяло. Минут пять пристально рассматривал букву. Я объяснил ему, что боль нужна, чтобы научить нас осторожности. И что даже принцы ошибаются, чтобы потом стать королями. Не знаю, слушал ли он меня, но уснул. Букву так и не выпустил из рук. Выжди минут десять, чтоб заснул покрепче, а потом обработай руку. Вроде бы там ничего страшного.

Анна кивнула и принялась убирать посуду.

Через несколько минут она обработала Лёне руку в полной темноте и вернулась к мужу:

— Налить тебе чего-нибудь?

Андрей опёрся о дверной косяк и взглянул на жену со смесью раздражения и усталости.

— Анна, мы должны поговорить.

Анна обернулась к нему с тревогой:

— О чём?

— О том, как мы воспитываем Лёню. Ты слишком его опекаешь. Ты не даёшь ему свободы, не позволяешь учиться на собственных ошибках. Не надо относиться к нему как к больному и постоянно впадать в панику!

— Но он не такой, как другие дети, Андрей! Он нуждается в повышенной заботе и внимании, — возразила Анна дрожащим от волнения голосом.

— Именно поэтому ему и нужен свой опыт. Он должен учиться быть независимым. — Супруг подошёл поближе. — Ему будет гораздо проще осваивать мир, опираясь на собственные ощущения.

— Ты не понимаешь, Андрей! Он трогал огонь! Свеча обжигала его, а он даже не пытался отдёрнуть… отдёрнуть… отдёрнуть руку. — Анна начала повторять одно и то же слово, как делала это обычно, когда волновалась. — И я даже не могу помазать ему ожог!

— Да ничего страшного, даже если и обжёгся, Анна. Мы должны принять то, что у него свой способ познания мира. Ты не можешь защитить от всего. Если не понимает слов, значит, пусть учится на жизненных уроках. — Андрей говорил уже мягче, но в голосе всё ещё ощущалась решимость. — Он рассматривал опалённую букву и заснул с ней. Давай верить, что выводы мальчик сделал. Можешь предупреждать о подобных опасностях, но не ограничивай его. Непохоже, что палец сильно беспокоит его.

Андрей никогда ещё не был так строг с Анной.

— Я боюсь за него, Андрей. Я боюсь, что мы не справимся. — Анна прикрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступившие слёзы. — А если он не чувствует боли? Ведь есть такие люди! Как он вообще будет с этим жить?

Муж обнял её, пытаясь утешить:

— Мы разберёмся. Пока рано делать какие-либо выводы. Мы справимся. Мы вместе. Но надо дать ему возможность расти и развиваться. Нам нужно научиться доверять ему, даже если это грозит опасностью.

* * *

Огонь на торте — как красиво… Я смотрю на него, и вдруг вижу своего дракона. Значит, он научился выпускать огонь! Как же здорово! Надо лететь к Каю, может, мы растопим замок Снежной королевы и Кай освободится?

Я хочу проверить, растопятся ли ледяные буквы Кая от огня дракона. Хватаю свою букву и подношу прямо к пасти. Прямо в огонь. О да! Она топится, только почему-то чёрной водой. Не успеваю подумать…

— Лёня-а-а!!! — слышу слишком громкий крик.

Мой дракон пугается, и я снова у Анны и Андрея.

* * *

Сегодня я начала вести дневник. Лучше даже так: сегодня я начала вести Дневник. Да, именно так, с большой буквы. Это важно для меня и для Лёни, и потому пишу с заглавной буквы.

С каждым днём, проведённым с Лёней, я всё больше осознаю, насколько мало о нём знаю. Всей той информации, что я прочитала об особенных детях, недостаточно. Никому ещё не удалось разгадать тайны их мышления. Иногда мне кажется, что вижу в его глазах отблеск понимания, а иногда они пустые. Я бы очень хотела хоть раз побывать в его мире и понять, как работает Лёнин мозг.

Его реакции на обыденные вещи, его способы познания мира…

Если я начну записывать свои наблюдения, то, возможно, смогу понять, чего он боится и что его радует. Знаю, что будет нелегко, но я к этому готова. Это мой личный проект, моя попытка построить мост между нашими мирами.

Я надеюсь, что Дневник поможет мне стать лучшей матерью для Лёни. Я хочу и добьюсь того, чтобы он почувствовал мою любовь и безопасность окружающего мира.

Лёня заслуживает того, чтобы его приняли таким, какой он есть.

Когда-то я помогла сама себе — некрасивой девочке, обиженной на весь свет. Смогла выбраться из деревни и своих комплексов. И я предприму всё, чтобы вытащить и его.

Андрей сказал, что нужно научиться доверять Лёне. Наверное, Андрей прав.

Мой первый вывод: нужно научиться доверять ребёнку, он должен получить собственный опыт.

Часть 2.

Анна и Андрей. Конфликт

«Неизбежные разногласия могут стать мостом к глубокому пониманию».

Руми

Глава 3

У Анны и Лёни постепенно вырабатывался свой режим дня, они привыкали друг к другу. После завтрака и утренних домашних дел старались совершать прогулки по району, с каждым днём забираясь всё дальше. Мальчик изучал окружающую обстановку. Анна комментировала всё, что встречалось на их пути. Она словно делала волшебные зарисовки: рассказывала о каждом виде транспорта, что следовал мимо; разъясняла, для чего служит та или иная машина, каков смысл работы светофора, почему прилетают и улетают птицы… Доносила доступным для ребёнка языком информацию о процессах фотосинтеза, чтобы мальчик понимал, почему трава зелёная, и знал, что листья живые и внутри них, как и в людях, чего только не происходит. Анна верила в то, что это работает и её сыну будет легче жить; что все эти рассказы непременно отложатся в его голове. К удивлению, у неё получалось описывать всё вокруг красиво и детально.

Барьер, установленный Лёней, всё ещё было нелегко преодолеть. Чаще ребёнок вёл себя неуверенно и пугался, особенно в присутствии большого количества людей. Но Анна замечала, что с каждым днём его доверие к ней растёт.

Однажды они осмелились зайти чуть дальше — в соседний двор. Здесь обнаружили большую песочницу, где дети строили замки и рыли каналы. На зелёной лужайке, чуть поодаль, умиротворённо лежал огромный рыжий кот — этакий добродушный толстяк. Его шерсть цвета пенки на капучино переливалась под солнечными лучами.

Лёня остановился как вкопанный и уставился на животное. Анна, заметив интерес сына, предложила подойти поближе. Она допускала, что мальчик ещё не имел дела с братьями нашими меньшими, и не представляла, как он отреагирует. Но интуитивно догадалась, что это может стать важным для него шагом.

Они подошли, и кот перекатился на спине с одного бока на другой, лениво задрав лапы, приветствуя незнакомцев. Анна присела и протянула к нему руку, чтобы показать сыну, что мурлыка дружелюбен и вовсе не опасен. Кот зажмурился от удовольствия и замурчал.

— Смотри, Лёня: он добрый, — тихо сказала Анна.

Лёня словно забыл обо всём на свете. Некоторое время он наблюдал за котом, потом очень осторожно протянул руку. Рыжий подставил голову под ладонь мальчика и мягко лизнул пальцы. Лицо ребёнка озарилось удивлением и радостью.

Анна с трудом сдерживала слёзы. Это было нечто большее, чем просто встреча с уличным котом, — в этот миг Лёня шагнул навстречу незнакомому и страшному для него миру.

Вдруг рыжий баловень встал и деликатно подтолкнул носом руку Лёни, как бы приглашая к игре. Мальчик впервые за долгое время улыбнулся и несмело погладил кота по спине.

Анна до самого вечера снова и снова прокручивала в голове картинку, как Лёня трогает кота. Что он увидел в этом животном? Она не знала и в то же время чувствовала, что не хочет забывать сцену на лужайке. Возможно, это та ниточка, которая поможет ей вытащить сына из его мира.

Она решила уговорить мужа завести котёнка.

— Анна, ну ты же знаешь, что у меня аллергия! — Андрей начинал злиться, но супруга продолжала настаивать.

— Аллергия у тебя была в детстве. А вдруг она давно прошла?

— Давай не будем проверять. И вообще, я не хочу грязи и запаха в доме! И точка! — подытожил Андрей.

С животными у него была связана своя история: отец примерно через год после того, как ушёл от них, подарил сыну британца. Счастью Андрея не было предела, но длилось это недолго… К утру у мальчика полились сопли, ему стало трудно дышать. Мать лечила насморк почти неделю, но Андрюше становилось только хуже. И всю неделю мама ругала отца за то, что все его подарки сыну — только во вред; уверяла его, что им ничего от него не нужно. И тогда они отнесли котёнка в ближайший зоомагазин. Андрей сам сдал его продавцу и посадил в клетку. Папа потом долго ещё извинялся, а Андрюша так же долго плакал по ночам. Была ли то аллергия или просто так совпало — неизвестно, но экспериментировать он больше не был готов.