Юлия Каменева – Особенные сны (страница 4)
Директриса предупреждала, что лучше избегать тактильного контакта хотя бы первое время, и Анна не рискнула прикоснуться к мальчику. Но как снять с него жилетку и ботинки?
— Лёня, нужно раздеться и надеть тапочки. Ты умеешь сам переодеваться?
Лёня спокойно снял жилетку и обувь, сунул ноги в тапочки, не глядя на них, и пошёл за новой мамой, не проявив никакого интереса ни к шарикам, ни к гирляндам.
В комнате он сел на кровать, достал из рюкзака буквы и начал сосредоточенно перебирать их. На лежащий рядом домашний спортивный костюмчик он даже не взглянул. Анна купила его пару дней назад и несколько раз перекладывала — то на кресло, то на кровать, гадая, где он скорее бросится Лёне в глаза. Она читала, что такие, как Лёня, детки живут по собственному порядку, не любят указаний и планов, поэтому и хотела, чтобы сын сам решал, когда и во что ему переодеться и во что играть. Повсюду были яркие пластмассовые игрушки и более нейтральных цветов мягкие — Анна собиралась понаблюдать за сыном и постепенно заменять их на подобные тем, которым он отдаст предпочтение.
Анна показала ему санузел и кухню и оставила в комнате осваиваться.
* * *
Андрей пришёл домой рано, но их с Анной новообретённый ребёнок уже спал. Анна за ужином сообщила, что Лёня целый день был послушным, что она его накормила и отвела в ванную помыться. Мальчик не сопротивлялся, делал всё, что ему говорили: сам натирался мочалкой и закрывал глаза, позволяя Анне смыть с волос шампунь. Но отказался чистить зубы.
— Никто в детстве не любит чистить зубы, — бросил на это Андрей.
— Когда привыкнет к нам, представим его нашим друзьям, — строила Анна планы.
Она за день никаких «особенных» проблем с Лёней не усмотрела и потому была в хорошем настроении. Слова директора детдома ей казались преувеличенными.
— …И Ларису Антоновну надо будет позвать! — продолжала Анна с предвкушением. — Устроим праздник!
— С мамой пока не стоит торопиться, — остановил её прагматичный Андрей. — Да и вообще, давай пока не будем загадывать. Всё-таки Лёне сначала надо привыкнуть к нам.
Он не хотел знакомить приёмыша с матерью и друзьями, потому что всё ещё был уверен, что мальчишка даст жене жару и она от него откажется. В отличие он Анны, он всерьёз воспринял предупреждение директрисы. А то, что Лёня был сегодня спокоен и послушен, — так это просто потому, что оказался в незнакомой обстановке. Так что этот день вообще ни о чём не говорил и ничего не обещал. Да и мама уже успела высказаться… «Из детдома? Да лучше б собаку завели!»
— Хорошо, — согласилась Анна.
Этот безмятежный ужин стал первым и последним спокойным семейным вечером для семейной четы.
А потом… потом всё пошло кувырком.
Глава 2
По утрам Анна заходила в комнату Лёни, чтобы разбудить его. Чаще всего он уже не спал, а стоял и смотрел в окно.
— Доброе утро, Лёня, — мягко говорила она.
Но ребёнок не реагировал, продолжая созерцать пейзаж. Анна вставала рядышком и пыталась проследить за его взглядом, разгадать, что его так заинтересовало. Какой-то куст? Птичье гнездо? Качели? Пятно на окне? Иногда она позволяла себе верить, что угадывала.
Из квартиры в новостройке на набережной открывался вид на мерцающие воды реки и дорожку, по которой то и дело прогуливались и совершали утренние пробежки люди. Голубая артерия, плавно извиваясь среди городских пейзажей, серебрилась на солнце, а прохожие наслаждались первыми лучами тепла.
Каждый раз Анна ожидала застать сына одетым в домашний костюм, но Лёне было всё равно, во что одеваться, и неважно, где лежит этот костюм: в кресле, на кровати или в шкафу. Анна протягивала ему футболку и шорты, и Лёня смиренно влезал в них, не выказывая каких-либо эмоций.
После Анна вела Лёню в ванную — он сам не проявлял инициативы и в уходе за собой. Анна клала перед ним ярко-синюю щётку и начинала чистить зубы, надеясь, что Лёня последует её примеру. Но он стоял истуканом, и Анну каждый раз это расстраивало.
Потом Анна пыталась вложить щётку ему в руку. Изредка он даже брал её и продолжал стоять, разглядывая этот непонятный предмет так, будто видел первый раз в жизни. Анна мягко направляла его руку ко рту, но Лёня сопротивлялся — его рука враз будто каменела.
«Тихо, Анна! — успокаивала она себя. — Наступит день, когда даже не придётся напоминать ему об этом».
Следующим испытанием становился завтрак. Впрочем, как и обед, и ужин. Первое время Анна думала, что не угадывает пристрастий мальчика. Или вообще невкусно готовит. Пока наконец не поняла, что Лёня в принципе безразличен к еде. И если не проконтролировать, то и не вспомнит, не придёт на кухню. Ел Лёня механически — всё, что ему предлагали. Затем молча уходил обратно в комнату и часами гладил пластиковые кубики, мячики и свои драгоценные буквы. К игрушкам, подобранным по возрасту, он не проявлял никакого интереса и до всех этих новомодных конструкторов даже не дотрагивался.
Хорошо, если Анна успевала проследить за тем, чтобы сын оделся. В их семье существовало негласное правило: к столу приходить в опрятном виде. Красивая, идеальная семья за идеальным столом — это была инициатива Анны, в своё время поддержанная Андреем.
Лёня вносил некоторую сумятицу в установленный порядок, из-за чего Анна постоянно нервничала.
В наблюдении за ребёнком день пролетал, не успев начаться. Еда, уборка, Лёня, снова еда, снова Лёня. Сходить за покупками, попытаться поработать, уложить Лёню… Анна выбилась из устоявшегося графика и часто не управлялась с делами к вечеру.
— Привет. — Андрей пришёл с работы и с удивлением уставился на ненакрытый стол. — А где… ужин?
— Ой! Прости, прости… — Анна захлопала ящиками на кухне. — Плов готов, сейчас. Сейчас подам! Я пыталась перед сном Лёне зубы почистить. Лёг так. Ну как можно жить с нечищеными зубами? — Рука с безупречным маникюром дрогнула, и вилка недовольно звякнула об стол.
На самом деле зубы сына меньше всего беспокоили Анну, просто с этой не поддающейся ей ситуации начинался и заканчивался каждый день, и неспособность победить Анну угнетала, выбивала из колеи, портила настроение и лишала уверенности в себе. При этом Лёня сам мылся, одевался, даже если приходилось говорить ему, что нужно это сделать, и мелкие пуговицы мог застегнуть. И лишь чистка зубов стала каким-то странным барьером, который Анна не могла ни разрушить, ни обойти.
Анна читала, что у особенных детей могут быть такие проблемы — одно занятие способно вызывать полное безразличие, или затруднения, или даже истерику. Лёня же не истерил, просто держал щётку и ничего не делал. Анна переживала: вдруг у него заболят зубы? А как водить его к стоматологу?
Директор детдома на отдельном листе выписала все, что вызывало у Лёни стресс, но про чистку зубов в нём ничего не было, зато в этом списке упоминалась стрижка. В детском доме Лёню стригла няня Валя, но волосы уже отросли. Анна не представляла, как вести сына к парикмахеру, но надеялась как-то справиться с этим.
— Да не суетись! Как по мне, ты слишком большое значение придаёшь несущественным мелочам. Да кто в детстве любил зубы-то чистить? Не хочет, так и не мучай ребёнка. Вырастет — сам будет это делать. Без напоминания.
Андрей не признался, но он тоже не жаловал эту процедуру с детства, потому что вот так же чистить зубы его заставляла мать. А он не чистил ей назло.
— Да дело не в том, что он не хочет. Он как будто не понимает, как это делать. Ты же видишь: за столом у него проблем нет. Руки моет сам. А зубы — ни в какую! И меня это пугает. — Нож нервно звякнул о стол вслед за вилкой.
— Мы же знали, что он особенный. Не переживай, всё наладится. — Андрей успокаивающе погладил руку жены. — Прогресс будет. Он совсем не глупый.
«Откуда тебе знать, если ты толком с Лёней не видишься», — с раздражением подумала Анна.
С недавнего времени они почему-то перестали обсуждать, как прошёл день у Андрея. Но с этим она разберётся позже.
* * *
Лёня с Анной гуляли по весенней набережной. Анну радовало, что квартира располагается на четвёртом этаже: с лифтом Лёня не дружил. Несмотря на все уговоры, он вставал перед ним — и сдвинуть его с места было невозможно.
Набережную густо засадили грушевыми деревьями с уже пробуждавшимися светло-зелёными листочками, ветер ворошил лёгкий аромат весны: запах разносимой шмелями пыльцы, сладкой ваты, мокрого асфальта — всё это поднимало настроение. Анна с удовольствием открывала для сына новый мир в надежде, что он полюбит город так же, как и она, пусть даже в пределах набережной. Ещё больше она надеялась, что однажды Лёня будет качаться на качелях и бегать с другими ребятами. Пока же детскую площадку они обходили стороной.
Сперва сын вёл себя нервно и неуверенно, пугался каждого шороха. Мальчик избегал смотреть на прохожих, сверля взглядом землю под ногами.
Чем страшнее ему становилось, тем дальше он отходил от Анны. Нелюдимый мальчик, привыкший справляться со своими страхами в одиночку. А Анна ждала, когда он подойдёт ближе, и не сводила с него глаз, боясь потерять…