Юлия Каменева – Особенные сны (страница 3)

— А я хочу есть! Только не тушёную капусту: она воняет! — перебил её мальчик.

Анна сморщилась, поняв, что за запах просочился в комнату.

— Воронята мои, рано ещё обедать! — донеслось из кухни.

— Тёть, смотри, как я раскрасила лошадку…

— А ты поможешь мне с домиком? — Дети наперебой загалдели, соревнуясь за внимание гостьи.

Анна снова потерялась в калейдоскопе лиц, рук и криков и с трудом скрывала панику — снова нахлынули воспоминания об агрессивной стае.

Директриса, уловив замешательство Анны, попросила ребятишек заняться играми и другими своими делами, а когда те послушно разбрелись, принялась рассказывать Анне о своих воспитанниках:

— Танечка часто плачет после того, как её вернули снова, винит себя. А это Денис, — погладила она по голове пятилетнего малыша, сидевшего с Анной рядом. — Он любит петь и почти не капризничает.

— А вон тот? — перебила Анна, кивком показав на молчаливого мальчика у окна.

Заинтересовавший её ребёнок по-прежнему не участвовал во всей этой суете, а рассеянно стоял и сосредоточенно о чём-то размышлял. Его взор был устремлён сквозь прозрачное стекло на пустой двор. Он держался за подоконник и тонкими пальцами выстукивал ритм, неразличимый в общем гуле. Он был отстранён от всего происходящего, погружён внутрь себя. Ни запах капусты, предвещавший скорый обед, ни игры, ни приход усыновителей его не волновали.

— Это наш Лёня, ему восьмой год. Он… особенный. Мы бы не рекомендовали. Он не разговаривает. Есть и другие странности. Не любит прикосновений. Никогда не знаешь, о чём он думает. Ребёнок с особенностями развития. Дети его не понимают и обижают.

Анна будто перенеслась в детство. Вспомнила, как стояла в заштопанном платье на краю детской площадки, делая вид, что совершенно не хочет присоединяться к весёлой возне, и судорожно сжимала кулаки в ожидании очередной пакости от сверстников.

Анна оторвала от себя Таню и медленно подошла к Лёне.

— Лёня… — позвала, испытывая неловкость. — Ты любишь фантазировать? Что ты там видишь?

Мальчик вяло повернул голову в её сторону, избегая прямого зрительного контакта. Он не произнёс ни слова, но враз напрягшееся тело выдало его интерес. Солнечный зайчик, по которому отстукивал пальцами Лёня, будто наделённый душой, спрятался, боясь подслушать разговор, или же просто испугался незнакомой тёти. Время для них двоих остановилось… шум и гвалт детских голосов отдалились, и Анна с Лёней погрузились в отдельный мир, принадлежащий только им. Анна забыла про мужа, забыла про директрису. В эти минуты важнее всего было узнать, за чем таким наблюдал Лёня.

«Это и есть мой будущий сын?» — спросила себя Анна, прислушиваясь к себе.

Да, это был он — такой же неласковый бунтарь, как и она сама. Он телом находился здесь, а душой и мыслями — там, где хотел быть. Далеко отсюда. Анна часто в детстве воображала себя в другой реальности. Услышав мысленный ответ, опустилась на корточки, чтобы попасть в поле зрения Лёни.

— Ты знаешь, что мы пришли сюда познакомиться с тобой? Мы хотим стать твоей семьёй.

Анна помнила о предупреждении директрисы и пожалела о невозможности прикоснуться к Лёне, потому что неожиданно для самой себя захотела положить ладони ему на плечи. Она вдруг преисполнилась решимости помочь именно этому особенному ребёнку.

Анна попыталась уловить взгляд мальчика, но тот избегал зрительного контакта. Тогда она положила руку на подоконник и постучала в такт мелодии собачьего вальса — единственной, которую она могла наиграть на пианино. Лёня замер, а через мгновение ответил, так же побарабанив. Она постучала ещё, и он следом — и вдруг резко отвернулся.

«Это он, мой мальчик. Он будет моим сыном!» — всё громче нашёптывала интуиция.

— Анна, ну что там? — подал голос Андрей. Ему уже дважды звонил партнёр: горел контракт, следовало ускориться.

— Уже всё, — спокойно отозвалась она.

Она встала, ещё раз взглянула на Лёню и пошла вслед за мужем сквозь толпу детей, которые, поняв, что их не выбрали, потеряли интерес к посетителям: глаза потухли, а улыбки сползли с лиц. Мальчишки и девчонки больше не старались привлечь внимание гостей. Анна виновато отвернулась от Тани, не желая снова потонуть в её боли.

Вслед за директрисой пара проследовала в кабинет. Начальница пыталась всячески отговорить их от усыновления Лёни.

— Ну, рассмотрите Танечку или Варю. На худой конец, Олежку. Они простые ребятишки и подарят вам море радости, — настаивала женщина. — А Лёня крайне сложный, вам очень трудно придётся. Задержка в развитии. Такие дети… Они бремя. С ним вы только свою нервную систему расшатаете, сил ни на что не будет. Он не разговаривает, не общается, не играет с детьми, самостоятельно в туалет ходить и то лишь недавно научился — нашей няни Валентины заслуга. Мы планируем отдать его в спецшколу, и для передачи в семью он точно не подходит. Не социализирован!

Анна покачала головой. Сложности её не пугали. Она хотела стать для кого-то нужной, получать душевный ответ. С мужем отношения были хорошие, но как будто прохладные. Анне недоставало внимания, любви, теплоты, нежности. Она увидела в Лёне потребность в том же и понимала, что нужна ему так же, как он ей.

Директриса, в попытках отвлечь гостью от мыслей о Лёне без умолку рассказывала о других воспитанниках, о том, что их учреждение одно из лучших и его маленькие обитатели в большинстве своём здоровые. И что после выпуска многие неплохо устраиваются в жизни, обучаются каким-то нужным профессиям и заводят семьи. Но её рассказы Анна пропускала мимо ушей, оставаясь погружённой в их с Лёней молчаливый мир. Этот человечек сильно напоминал ей её саму, и она намеревалась подарить ему столько любви и заботы, сколько он сможет вместить.

— Необязательно решать прямо сейчас… — сказал Андрей, поглядывая на дверь.

Анна догадалась, что он спешит на работу и ему всё равно, какой будет ребёнок, главное — чтобы вопрос решился немедленно или потом, когда у него будет на это время.

— …Мы можем взять тайм-аут, подумать, — подтвердил мысли жены Андрей, потянув её за локоть к двери.

— Мы возьмём Лёню! — твёрдо сказала Анна. — Нечего думать!

Андрей взглянул на жену. Её ровная осанка говорила о том, что супруга настроена безапелляционно. Он не любил конфликтов и всегда отмалчивался, даже если чем-то был недоволен.

«Что ж, — подумал Андрей, — пусть берёт. Все равно есть „пробный“ период. Через неделю сама начнёт жаловаться и вернёт ребёнка в детдом. Его это не убьёт — ему вообще, похоже, без разницы, кто его окружает и где он находится».

— Хорошо, я подготовлю документы… И вот мой совет: раз уж его забираете, то… Мы хотели осенью передать Лёню в коррекционный интернат, но с учётом изменившейся ситуации подумайте о школе через годик. Дайте ребёнку время привыкнуть к новой жизни. Как я уже говорила, из всего персонала он принял только Валентину. Чуть что, бежал к ней. Наладьте с приёмным сыном отношения, проконсультируйтесь со специалистами, подготовьте методики, приложите максимум усилий для его адаптации. Я напишу вам все рекомендации и передам вместе с документами, историей болезни и заключением психиатра, который мальчика осматривал.

Бумажная волокита должна была занять пару недель, а пока Андрей был рад поскорее уйти отсюда и вернуться на работу. Он даже не повёз жену домой — пока директриса снимала копии с документов, вызвал такси.

* * *

Анна хотела порадовать приёмного сына и сделать для него запоминающимся их первый совместный день дома. За две недели она завершила ремонт в одной из комнат: поменяла обои на голубые со звёздами, заказала новую интересную мебель, светильники, спортивный уголок, ковры, постеры, игрушки и необходимую на первое время одежду. Украсила коридор по пути в комнату шарами и гирляндами. А для себя накупила кучу книг о том, как воспитывать детей с задержкой развития. Прочитала их и чувствовала себя готовой к трудностям.

Андрей оставался ко всему этому безучастным. Чем бы жена ни тешилась, лишь бы не мешала. Он был уверен, что она быстро устанет от сложного мальчика и потребует поменять его на нормального и все эти книги и вещи дружно отправятся на свалку.

С утра в день приезда сына Анна нажарила блинчиков, хотя раньше ужасно не любила их готовить, предпочитая покупать готовые. Она сгорала от нетерпения.

— Анна-а-а! Встречай! — раздалось долгожданное с порога.

— Бегу!

Лёня солдатиком стоял возле Андрея. Казалось, мальчика не интересовало ничто, кроме руки неряшливой женщины, за которую он держался.

— Это няня Валентина, она за Лёней ухаживала… в том учреждении, где он жил, — поперхнулся Андрей. Слово «детдом» никак не вязалось с его семьёй. — Она помогла привезти его. Возьми мальчика, а я закажу машину для неё.

— Огромное вам спасибо за помощь! — поблагодарила Анна и переключила своё внимание на ребёнка, присев на корточки: — Лёнечка, это твой новый дом. Пойдём, покажу твою комнату.

Мальчик не шелохнулся. Няня с усилием оторвала от себя его руку и вручила её, безвольную и поникшую, Анне:

— Иди с мамой, а меня воронята ждут, — ласково сказала ему и потом посмотрела на Анну: — Да поможет вам бог.

— Ничего, освоится, — неуверенно произнесла новоиспечённая мама, убеждая в этом скорее саму себя.

— Ах да! Он любит пластмассовыми буквами играть, я их в рюкзак его положила, — обернулась няня. — Не отбирайте: для него это важно.