Юлия Каменева – Особенные сны (страница 2)
Андрей — пухлый и румяный мужчина лет сорока пяти, добродушный и успешный предприниматель — желал видеть вокруг себя исключительно таких же, как он сам: весёлых и счастливых. После тяжёлого рабочего дня всё, чего ему хотелось, — это поудобнее устроиться на диване, позалипать в телефоне, посмотреть фильм, а потом завалиться спать. Но Анна, весь день молчавшая отшельницей в четырёх стенах, начинала засыпать его вопросами и рассказами о своей работе, хозяйстве, прочитанной книге и какой-то информации из интернета. При этом Анна не справлялась с элементарными вещами. Например, не сразу научилась завязывать мужу галстук.
Несомненно, Андрей и сам это умел, но Анна очень настаивала на том, что хочет позаботиться о супруге, и в итоге он оказался подопытным на целых сто неудачных попыток. Анна частенько пересаливала еду и вообще предпочитала заказывать её доставку. У неё постоянно возникали конфликты со стиральными машинами, да и за рулём она чувствовала себя неуверенно — множество кнопок и функций вгоняли в ступор.
В такие моменты Андрею казалось, что Анна ещё подросток. Но ему нравилось. Нравилось, что она все эти ситуации мгновенно переводит в шутку, смеётся и упорно бьётся над очередной задачей, решить которую всё равно оказывается не в состоянии.
Анну с десяти лет воспитывала бабушка в деревне. Она забрала внучку после того, как родителей у той не стало. Выживали благодаря урожаю, да ещё и Аня ходила в лес за грибами и ягодами. Девочка с ранних лет изучила рощу вдоль и поперёк и с лёгкостью находила нужные полянки с земляникой и кусты с ежевикой. За особо хороший промысел могла даже получить в награду пакет конфет — такие моменты казались настоящим праздником!
О детстве у Ани сохранились разрозненные воспоминания: треск разгорающихся в печи поленьев, тепло печной лавки, два с половиной километра пешком до школы в любую погоду да стая собак, однажды напугавших девочку так, что она потом несколько лет заикалась. А ещё Анна помнила ощущение пустоты и одиночества. Были только две куклы Барби, привезённые родителями из поездки на юг. Она практически не выпускала их из рук. Даже когда ходила в лес за ягодами, клала их в корзинку, воображая, что это её подружки, которые срывают плоды с нижних веток. Пока бабушка работала в огороде, девочка делала бутерброды с невкусным жёстким сыром, раскладывала плед во дворе дома и играла в пикник с этими же самыми куклами. Свой набор она растеряла, поэтому забавлялась со старым кофейным сервизом, которым в доме никто не пользовался.
Анне отчаянно хотелось поговорить, но бабушка отмахивалась от любых вопросов:
— Поди лучше дров принеси.
Или:
— Чего болтаешь? Иди учись.
Бабушка говорила только по делу. Впечатлений и радости не было. Выезжать куда-то из деревни удавалось только с классом согласно школьному плану. И общими у них с бабушкой были лишь обеды и ужины.
Анна с теплотой о ней вспоминала, однако когда они были вместе, то почти не смеялись и даже не улыбались. Бабуля внушала ей, что главное в жизни — это знания. Тогда и красота не важна. У Ани левый глаз с рождения был меньше другого, да и бровь ниже. Она жутко страдала от этого несовершенства, периодически то ненавидя себя, то уговаривая: «Ничего, я им всем ещё докажу…»
Девочка пережила мгновения ужаса, когда, стоя у доски под пристальными взглядами одноклассников, не смогла издать ни звука. А впереди её ждали унижения из-за обидной клички Кривоглазая.
Казалось бы, кто не проходил через травлю в школе? Дети злые, и все проживают этот период. Но Ане это нанесло тяжёлый удар. Она была очень чувствительным ребёнком и злилась на себя за асимметрию лица, тщательно скрывая её от остальных. А в итоге усвоила, что если смело уставиться в глаза вожаку бродячей стаи собак, то те не посмеют напасть.
Познала она и вкус победы, когда сумела перебороть себя, выступив с докладом по английскому так, что одноклассники слушали с открытыми ртами. Тогда же поняла, что сильна, умна и преодолеет в своей жизни любые трудности.
С Андреем они познакомились на последнем курсе университета. Он читал лекции по брендингу и маркетингу. Любознательная и талантливая студентка приглянулась и запомнилась тридцатипятилетнему предпринимателю. Он сразу выделил из щебечущей толпы юных студенток погружённую в учёбу Аню. Точнее, Анну — как она требовала себя называть.
Некрасивая и стеснительная девочка Аня осталась в прошлом — так она решила сама, — а на первый план вышла Анна: амбициозная, знающая себе цену, с чёткими планами на жизнь молодая леди.
Андрей успел накопить солидный опыт в отношениях. Последней его пассией была женщина значительно старше него. Она поучала и выстраивала их жизнь так, как было удобно ей, напоминая этим его мать. Андрей содержал родительницу, но её опека подчас выходила за разумные границы. Чаще всего Андрею проще было уступить, чем спорить, с пеной у рта отстаивая своё мнение.
Андрей устал бороться и с одной женщиной, и с другой. Он вообще не любил воевать и доказывать что-либо. Просто хотел комфорта и лёгкости в отношениях. Так что в некрасивой Анне увидел шанс на удобный ему идеальный союз. Она как губка впитывала в себя уроки, прислушиваясь к преподавателям. Ей легко будет навязать свои принципы. При этом он совершенно не собирался её ограничивать в чём-либо. Напротив — собирался дать определённую свободу, чтобы иметь взамен свою.
Идея усыновить ребёнка пришла в голову Андрею, и Анна с энтузиазмом ухватилась за неё. Сами они не могли зачать уже пять лет. Врачи озвучили мрачный прогноз, а о суррогатном материнстве не могло быть и речи — Анна хотела родить сама и только от супруга. Андрей на это мимоходом бросил:
И Аня ухватилась за эти его слова. А ведь и правда! Анна страдала от потребности заботиться о ком-то, но не могла даже домашнее животное завести — у Андрея была сильная аллергия на шерсть, а птицы, рыбки и ящеры не нравились обоим.
На одном из благотворительных мероприятий, основным спонсором которого был Андрей, волонтёры проводили мастер-класс по рисованию для детей с особенностями развития. Одна из волонтёров взяла под опеку слепую девочку и помогала ей рисовать, подавая краски и описывая каждый цвет настолько художественно, что переключила на себя внимание ведущего и всех присутствующих. Эти двое вызвали восторг и завоевали сердца всех, и в итоге вклад Анны и Андрея остался неоценённым. Тогда-то они оба и укрепились окончательно в решении взять ребёнка из приюта. Приёмный ребёнок прекрасно вписывался в образ их благочестивой интеллигентной семьи.
Определившись с детским домом, Анна ждала дня встречи с детьми как на иголках. Андрей наблюдал за ней, тайно радуясь, что скоро она с головой погрузится в долгожданное материнство и тогда придёт конец его беспокойным вечерам. Андрей надеялся, что вскоре жена станет чуточку счастливее — ей будет о ком заботиться и кому уделять внимание, и она перестанет донимать его после работы.
Дети выстроились на кухне в пёструю очередь за конфетами, совершенно забыв про гостей, к которым несколько минут назад так и льнули. Получая свою порцию сладостей, они тут же запихивали их в рот, жадно глотали и снова вставали в конец очереди. Таня отпустила руку Анны и примкнула к ним.
— А аппетит они не перебьют? Обед же скоро, — поинтересовалась Анна у директрисы, стараясь отогнать вновь нахлынувшие воспоминания о голодной стае птиц, атаковавших её и мать в парке.
— Нет, их аппетит ничем не перебьёшь, — горько усмехнулась директор. — А давайте пока пройдём в игровую. Дети потом сюда прибегут.
Андрей с облегчением вошёл в пустую серую комнату, сел на слишком маленький для него детский стул, достал телефон и углубился в решение проблемы с партнёрами по бизнесу. Он не собирался участвовать в выборе ребёнка. Сама перспектива стать отцом ему нравилась, но возиться с чадом будет жена, вот пусть она и выбирает.
«Мой сын или дочь сейчас стоит в очереди за конфетой», — огорчалась Анна.
Грустно понаблюдав какое-то время за неугомонной жующей вереницей, она присоединилась к мужу. В комнате с плотными шторами, но чересчур ярким неестественным освещением она присела на стул напротив супруга и, сняв с себя шляпку, мгновенно преобразилась. Её тёмные прямые волосы спускались до плеч, длинная чёлка нежно обрамляла лицо, а взгляд зелёных глаз, что раньше скрывался за тёмными стёклами, оказался бесконечно тёплым. Анна пригладила обеими ладонями взлохматившиеся после шляпы волосы на проборе и огляделась, только теперь заприметив мальчика лет семи-восьми, в полном молчании стоящего у окна.
— Ой, а ты почему не ешь конфеты?
Ребёнок никак не отреагировал, даже не шелохнулся. Директриса открыла рот, чтобы ответить за него, но её слова потонули в шуме и гаме: дети, покончившие со сладостями, влетели в комнату и рассредоточились за столами и на обоих диванах.
Цепкие руки на мгновение собственнически обхватили её со спины — это Таня вернулась из столовой. Разжав объятия, девочка заняла место по одну сторону от Анны, а мальчик лет пяти — по другую, и оба принялись рисовать цветными карандашами.
— Можно, я тебя нарисую? — Таня заискивающе привалилась плечом к «принцессе», свободной рукой открывая альбом.