Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 10)
Киоко постаралась сосредоточиться на собственном лице в отражении. Вторая служанка вырисовывала жемчужины у брови, но самая крупная никак не выходила ровной. Брови Киоко смущали. В шестнадцать девушки скрывали свои истинные лица, превращая их в бесстрастные маски, так что изогнутые линии стали двумя большими точками у переносицы. Киоко подалась вперёд, чтобы рассмотреть их внимательнее, но её тут же одёрнули.
– Ваше высочество, если вы не перестанете крутиться, я и к вечеру не закончу, а праздник уже начался, гости заждались!
– Не волнуйся, Суми, гости будут ждать принцессу сколько потребуется, – спокойно ответила Кая. – Даже если ждать придётся до завтра. Так, а теперь повернитесь ко мне лицом и позвольте поправить ваши чудесные волосы.
Киоко охотно развернулась и не сразу поняла, что пол ушёл из-под ног. Она ещё слышала отдалённые голоса служанок, когда мир поплыл и начал погружаться во тьму. Последней мыслью, возникшей из неизвестно какого закутка подсознания, стало «наконец-то».
Норико выжидательно уставилась на потерявшую сознание принцессу. Киоко дышала, это её успокаивало. Она ожидала подобного и всё же не была готова встретить перемены именно сейчас. Действительно ли это то самое пробуждение? И если да, когда она наконец очнётся? И где носит Каю, сколько нужно времени, чтобы достать воды? Она нервно дёрнула хвостом и уселась рядом с головой Киоко, бережно уложенной на подушки, которые Суми в спешке сбросила на пол. Глаза Киоко были закрыты и совершенно неподвижны. А расслабленные мышцы придали ее лицу глуповатое, хотя и довольно милое выражение.
Норико переполняло чувство долга перед принцессой, хотя она не была обязана ей служить и не клялась в верности, как поступали все жители и работники дворца. Семь лет назад, впервые оказавшись здесь, она увидела не чудовище, ненавидящее ёкаев, не избалованную принцессу, как ожидала, но девочку, убитую горем и снедаемую ненавистью. Одинокую девочку без друзей. Девочку совершенно потерянную, не знающую ничего ни о себе, ни о настоящем мире за пределами ворот её богатого дома.
Норико осталась, потому что богиня велела дождаться, когда проснётся дар. И первые годы Норико даже верила в то, что после сможет уйти. Но вот этот день настал, и Норико больше не могла себя обманывать. Ей пришлось признать, что Киоко нужна ей не меньше, чем она была нужна Киоко. До Киоко у Норико не было семьи. До Киоко Норико и не думала ею обзаводиться.
Она хорошо помнила тот день, когда её призвала богиня Каннон. Для других бакэнэко подобное приглашение стало бы величайшей радостью и честью, но не для Норико. Она была чужой среди своих. Из тех, кто крадёт то, что плохо лежит, калечит тех, кто косо смотрит, и совсем не считается с тем, что живёт во владениях богини милосердия. В конце концов, раз она милосердная – всё простит.
И ей действительно всё сходило с лап. Иногда она спускалась с гор и гуляла по Шику в облике лисы. Иногда она крала запасы вяленого лосося у своих соседей. Иногда – если настроение было особенно скверным – забредала в страну Ёми и ловила души мертвецов, ищущих покоя. Приводила кого-нибудь из них в мир живых и устраивала переполох с размахом на все западные земли.
И вот Каннон наконец призвала её к себе. Это случилось однажды утром: Норико проснулась и просто поняла, что пора. Пришло время идти. Это же знание появилось и у всех в округе. Зачем её призвали – неизвестно, но горы гудели от слухов, а некоторые из бакэнэко даже не скрывали радости и раньше времени принялись праздновать наказание несносной Норико громкими криками о долгожданном возмездии.
Та же, в свою очередь, не поверила, что обратила на себя внимание самой Каннон. А когда поверила – решила спрятаться. Затем всё-таки сочла игру в прятки с богиней бесполезным занятием и подумала о том, чтобы сбежать. Однако и эту идею быстро отвергла. Куда бежать, когда везде тебе желают скорейшей смерти? Разве что сразу к мёртвым, что тоже не казалось такой уж хорошей идеей, ведь её и там недолюбливали. В конце концов Норико решила достойно принять судьбу, какой бы та ни была.
Поднимаясь в гору, она гадала, что же её ждет. Смерть? Изгнание? Бессмертие в пытках и муках? Может, что-то похуже? Никто до конца не осознавал власть богов и их настоящие возможности.
Подъем был долгим. Невыносимо долгим. Норико устала, её мучила жажда, она десять тысяч раз прокляла всех, кто придумал, что богам нужно селиться на вершинах гор, но при этом в глубине своей тёмной души надеялась, что гора никогда не закончится. Кто знает, что её ждет, когда она доберется до цели…
Но подъём всё-таки закончился. Норико достигла вершины и осмотрелась: голые скалы превратились в зелёное плато, тучи остались внизу, а здесь, наверху, было тепло и одновременно свежо. Бесконечный цветущий сад, созданный самой природой, прятал в себе озеро, на берегу которого возвышался дворец. Дворец в Шинджу, который она увидела позже, её не впечатлил. По сравнению с чертогами Каннон он казался грязным обшарпанным минка[6] с ещё более убогими пристройками. Дворец богини был чист, как её ками, и так же светел. Осознав его величие, Норико перестала бояться. Разве может тот, кто живёт здесь, желать хоть кому-то зла? Нет, Каннон – милосердная богиня. Каннон не причинит ей боли.
Норико подошла ко входу и бесстрашно шагнула внутрь. Наверное, богиня где-то там. Вряд ли для встречи с ней придется плутать по замку. Скорее всего, нужно идти прямо. Ни в одной легенде никто попусту не бродил по покоям, все находили богов сразу, как только заканчивалось описание красоты их обители.
Перед ней открылся большой круглый зал. Большой и совершенно пустой. Один лишь трон стоял в середине помещения, да так, словно изначально задумывался пустым. Картинка не выглядела незавершённой. Всё на своих местах, только Каннон не видно.
– Норико, – голос раздался ниоткуда и отовсюду. Норико задрала морду и посмотрела на расписные своды. Любопытно, кто их расписывал? Среди бакэнэко не бывает выдающихся художников. Хотя некоторые и пробуют себя в искусстве, всё-таки они остаются охотниками. Значит, это кто-то другой. Впрочем, об этом можно подумать и позже. Пока хорошо бы разобраться, откуда исходит голос. – Рада тебя видеть.
Воздух впереди замерцал и уплотнился. Постепенно начали проявляться очертания силуэта: она стояла подобно человеку – на двух лапах, и длинный хвост обвился вокруг них. Передние же произвольно повисли с плеч. Черты морды обрисовались чуть позже: большие глаза, небольшой чёрный нос и, конечно, усы. Уши показались Норико непропорционально огромными, но на удивление подходящими ко всему прочему. То, что на первый взгляд казалось изъяном, нарушением гармонии, было совершенством. Всё так, как нужно.
Наконец богиня воплотилась окончательно и шагнула навстречу. Она по-прежнему стояла на двух лапах, как бакэмоно[7], и этого Норико понять уже не смогла. Сама она всегда предпочитала использовать четыре – так устойчивость и скорость не в пример выше.
– Надеюсь, ты не сильно устала, пока добиралась? – мягкий урчащий голос проникал в разум и успокаивал. Норико, конечно, устала, но эта усталость была тысячи лет назад, а сейчас она ощутила полное умиротворение.
– Нет, госпожа, со мной все хорошо, – она подогнула передние лапы в поклоне.
– Рада слышать, – Каннон улыбнулась, не спеша подошла к трону и устроилась на нем, уложив длинный гладкий хвост на колени. – Надеюсь, тебя не смущает мой внешний вид? Я не была уверена, как мне явиться. Признаюсь, не очень люблю ходить на четырёх лапах, а принять свой истинный облик было бы невежливо. Так что я предпочла нечто среднее.
Если бы Норико не забыла сделать вдох – она бы поперхнулась воздухом. Невежливо? Госпожа Каннон, величайшая из богинь, мудрейшая и всевидящая, беспокоится о том, как выглядит, когда появляется перед подопечными? Это показалось странным, немыслимым и даже смущающим.
Бакэнэко в своих преданиях представляли Каннон грозной богиней. Милосердной, но гордой. Той, кто никогда ни в чём не сомневается, ведает истину и без колебаний говорит правду. Богиня, стоящая перед ней, не походила на ту, которой все возносили молитвы, и тем не менее Норико прониклась к ней ещё б
– Всё прекрасно, госпожа, вы выглядите восхитительно, – Норико не врала. Да и не смогла бы. Она вдруг осознала, что этот вид прямоходящей кошки ей нравится. Словно Каннон такая же, как они, но выше и лучше. Вероятно, она и на двух лапах посоревнуется и в устойчивости, и в скорости с любой из бакэнэко на четырёх. Есть в этом что-то… что-то, чем можно восхищаться.
Каннон улыбнулась.
– Что ж, тогда перейдём сразу к сути. У меня есть к тебе некоторое дело.
– Дело? – Норико готова была услышать всё что угодно. Наказание, прощение, выговор – что-то, что касается её поведения. Даже приговор. Но… Дело? Задание от богини? Для неё?
– Да. На востоке в Драконьем море есть остров. Ты наверняка о нём слышала.
Конечно, она слышала. Шинджу, страна, созданная богом Ватацуми, морским драконом. Страна, с которой ёкаи воевали тысячу лет назад. Этот клочок суши населяли люди, которые каким-то образом сумели выжить в войне с жителями материка. Норико кивнула.