Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 11)
– Ты наверняка слышала о войне между материком и Шинджу, правда? Поговаривают, людям с острова удалось выжить только благодаря наследию Ватацуми.
– Бога-дракона? – Норико ничего не слышала о его наследии. Она особо не думала о жизни за пределами гор. Иногда заглядывала к соседям в Шику или Ёми, но не более. В сторону востока её мысли даже не обращались, и ей никогда не было за это стыдно – до этого момента.
– Верно. В то время в каждом поколении наследников императора рождались дети с Сердцем дракона. В определённом возрасте – к сожалению, сейчас никто не знает, в каком именно, – в детях пробуждалась кровь предка, и они получали возможность принимать любой облик. Это божественный дар. Только представь, на что способен человек, который в совершенстве овладеет этим искусством. В его распоряжении окажутся сила, ловкость и скрытность всех животных, птиц и насекомых. Такому бойцу нет равных в сражении.
Что-то подобное Норико всё-таки слышала от мертвецов, но это были дела давно минувших дней. К чему сейчас об этом вспоминать? Если только…
– Вы ведь не хотите сказать, что…
– В Шинджу родился ребёнок с Сердцем дракона. После войны этот дар исчез, ни один человек, рождённый в мире и покое, не был им наделён. И лишь сейчас, впервые за несколько поколений, появилась девочка с силой бога.
– Девочка?
– Принцесса.
– Принцесса?
– Норико, ты разумная кошка. Незачем повторять. Или ты подвергаешь сомнению мои слова?
– Простите, госпожа, я просто…
– Поражена? Как и все мы.
– Первый божественный воин за тысячу лет – юная принцесса?
– Посмотри на нас с тобой. Разве ты уступаешь хоть одному коту?
Норико оскалилась и насмешливо фыркнула, в своей гордыне позабыв о манерах. Но тут же взяла себя в лапы и, вернув морде серьёзное выражение, мотнула головой.
– В Шинджу свои традиции. Женщины продолжают род, а мужчины правят. Принцесса подрастает, её, вероятно, уже начали обучать грамоте и танцам. С рождения её обручили с сыном местного военачальника, чтобы соединить две великие семьи. Пока она ещё совсем юна, но её путь предопределён. Что будет дальше, ты и сама, полагаю, понимаешь.
– Тоска…
– Норико, необходимо уважать чужие традиции.
– Зачем? Нас это, хвала Каннон… – она запнулась. – Ой, то есть вам… – Норико стыдливо склонила голову. – В общем, нас это не касается. Где Шинджу – а где мы?
Богиня нахмурилась.
– Боюсь, это касается всех. Подобные события не случаются просто так. Древние силы не выбирают людей для забавы.
– А нельзя просто спросить у Ватацуми?
– Ватацуми передал свой дар тысячу лет назад. С тех пор он живёт сам по себе и ни с кем за всё время не виделся. К тому же эта часть его ками больше не подчиняется богу.
– Часть божественной ками в руках смертной девочки… серьёзное дело. Вы полагаете, снова будет война?
– Норико, не забывай, с кем ты говоришь.
Точно, с всеведущей Каннон. Она не строит предположений.
– Линии судеб определены, но не неизменны. Хочется верить, что до такого кровопролития, какое случилось десять веков назад, не дойдёт. Как бы то ни было, твоя задача – узнать всё, что только можно, о принцессе. И по возможности склонить её к дружбе с ёкаями.
– Разве боги вмешиваются в дела людей?
– А разве я вмешиваюсь? – Каннон улыбнулась, и тепло разлилось по телу Норико от ушей по хребту до самого кончика хвоста. – Это лишь одна из возможностей в переплетении судеб, шанс наконец объединить земли. Впервые за всё время существования мира этот шанс нам предоставился. Мы получили возможность поставить точку в распрях и скрытой ненависти, что тянется столетиями. Мы можем изменить мир. Как не попытаться?
Норико с удовольствием не пыталась бы, её всё устраивало. Она жила своей жизнью, никого особенно не трогала, делала что хотела, и ей ничего за это не было. Прекрасная жизнь. Изумительная. Всем на зависть. Променять её на попытки наладить связь между людьми и ёкаями? Так ей было плевать и на тех, и на других. Она даже с кошками не очень-то ладила, какое ей дело до остальных?
Но Норико не привыкла говорить правду. Особенно когда эта правда может разозлить богиню, в гостях у которой ты находишься. Особенно когда ты не почётный гость, а, можно сказать, самая известная преступница Яманэко. Поэтому впервые с момента, как оказалась здесь, она сделала то, что умела так же хорошо, как убивать и примерять чужие ки. Она соврала.
– Вы правы, госпожа. Мы обязаны попытаться.
Каннон снисходительно улыбнулась.
– Милая Норико, такая бойкая за стенами этого замка и такая послушная здесь. К чему эти притворства? Неужели ты боишься меня?
Конечно, она боялась.
– Не стоит. Я не из тех, кто станет наказывать за выбранный путь. Каждое твоё действие имеет последствие. И вся ответственность за последствия – на тебе. Это уже достаточное наказание за любой выбор. Так что прекращай изображать послушание.
– Ладно, – Норико и не думала прекращать.
– В общем, – Каннон вздохнула, – мне нужно, чтобы ты отправилась в Шинджу.
– Что?! – вопль получился истошный. Такой же, как если бы Норико отдавили хвост. Ну, может, немного ниже, на полтона. Она ожидала, что её могут изгнать из Яманэко, но чтобы выселить с материка! Не слишком ли суровое наказание от богини милосердия?
– Вот сейчас ты больше похожа на себя настоящую, – заметила богиня, по-прежнему улыбаясь. – Я хочу, чтобы ты отправилась на остров и отыскала принцессу. Впрочем, это будет нетрудно: просто ступай в столицу к императорскому двору. Понаблюдай за девочкой, узнай, раскрылся ли её дар. Если ещё нет – дождись, когда это произойдёт. И постарайся сделать так, чтобы тебя не поймали. Люди в столице чтут старые традиции и пока не готовы заводить дружбу с вам подобными. Ты всё поняла?
– Я… погодите, почему я?
– Не ты ли самая изворотливая из всех бакэнэко? Ты не уступаешь в хитрости даже кицунэ и ногицунэ, а некоторых и превосходишь. Уверена, если бы нужно было перехитрить девятихвостую, ты бы и здесь что-нибудь придумала. К тому же тебя не обременяют близкие отношения на Яманэко, у тебя нет семьи. Сама понимаешь, я бы не стала отправлять чью-то мать или отца, даже супруга на неопределенный срок через море.
Норико понимала. Но плыть по морю казалось сомнительной идеей. А идея попытаться прижиться во дворце императора в стране, столица которой, судя по всему, столица ненависти к ёкаям, – ещё сомнительнее.
Она взглянула на богиню, пытаясь отыскать в её взгляде ответ на рвущийся из ее души вопрос «за что?», но встретила только милостивую улыбку. Может, богиня говорит правду, а может, это и есть её способ наказать Норико за все проступки разом. Как бы то ни было, противиться воле Каннон она не смела.
– Я всё сделаю, госпожа. Можете на меня положиться.
В праздники сёгун всегда освобождал от службы своих самураев. В мирной Шинджу давно не было войн, а потому даже сейчас, когда безопасность империи находилась под угрозой, Мэзэхиро-сама без лишних слов отпустил всех, позволяя насладиться отдыхом. Он привёл отряд в город, когда до стражи дракона и рассвета оставалось по меньшей мере три коку, и сказал:
– Отдохните завтра как следует, чтобы к следующему рассвету быть готовыми к долгому пути.
Воины спешились и передали лошадей конюхам.
– Но разве праздник не продлится дольше? – уточнил Кио, принюхиваясь к аромату сладостей, уже заполнившему дворец.
– Продлится, но не для нас. Через сутки жду вас у ворот Покоя.
На этом они и разошлись.
В Шинджу работа и служба в праздники считалась едва ли не преступлением. Работали только те, кто готовил и подавал еду, обслуживал придворных и развлекал народ. Даже охраны во дворце оставалось немного, ведь в большом её количестве не было никакого смысла: отдыхающие стражники и самураи пугали народ ничуть не меньше – а то и больше – тех, что оставались на службе. И ещё, конечно, торговали купцы, для которых любое празднество – возможность разбогатеть. Они открывали свои лавки задолго до рассвета и закрывали глубокой ночью. А многие из местных семей так и вовсе не прятали товар ни на коку, сменяя друг друга и держа лавки открытыми всю ночь.
Хотэку нравилась суета городской жизни, хотя он и не мог понять беспечности жителей столицы. Праздность мирного населения была ему чужда, несмотря на то что с восьми лет он сам стал его частью и жил в городе у добрых людей. Мать заботилась о нем и учила видеть красоту всего сущего, а отец воспитал в сыне гордость и справедливость. Единственное, что никак не удалось привить Хотэку, так это любовь к простому труду.
Он явился к ним нелюдимым ребёнком, готовым драться из-за любого косого взгляда. Когда он изъявил желание стать самураем – никто не удивился и не препятствовал. Воинам хорошо платили. Хотэку полагал, что именно благодаря этому его отдали на обучение при дворце, иначе родители, вероятно, привлекли бы его к семейному делу. Но даже если так – это нисколько не умаляло его благодарности.
Дом семьи Фукуи, куда он направлялся, расположился вдали от дворца, на четвёртой линии, объединяющей кварталы между третьей и четвёртой улицами, в глубине переплетения переулков, так как жизнь у проспектов могли себе позволить лишь знатные семейства столицы.
Не доходя до шумного перекрёстка четвёртой улицы и центральной дороги Синего дракона, Хотэку свернул на улочку, над которой высились покосившиеся от времени и непогоды крыши. В воздухе пахло помоями, но к этому привыкаешь за месяц, что уж говорить о десяти годах. И хоть дома здесь не слишком богаты, Хотэку знал, как ему на самом деле повезло оказаться именно в этом квартале. Он с самого начала был вполне доволен этим местом, а позже, изучив весь город и особенно северную его часть, он всем сердцем благодарил Акито. В Иноси из Ши проще всего было войти с севера по главной дороге, но волк заставил Хотэку обойти город и зайти с юго-восточной стороны. Здесь он и обрел спокойную жизнь.