Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 12)

Тем не менее, живя среди людей, Хотэку каждый день таился от них. И потому любой праздник для него был лишь очередной декорацией к жизни изгнанника, живущего в чужой шкуре. Беспечность, с какой другие относятся к своим жизням, казалась ему слишком наивной, ведь сам он никогда не чувствовал себя в полной безопасности, всегда готовый обороняться. И каждый раз осознание беззащитности дворца вызывало неясное беспокойство и внутренний протест.

Но самураям велели отдыхать. Потому он вошёл в дом, снял доспехи, сменил одежду и даже заставил себя поспать пару коку, прежде чем отправиться на поиски родителей. Они торговали шёлком, и всё свободное от службы время он посвящал помощи тем, кто был достаточно добр, чтобы приютить сироту без рода и племени, дать ему дом, любовь и образование.

Они наверняка давно ушли на рынок, чтобы успеть пораньше разложить товар.

Так и оказалось. Мама обнаружилась на своём обычном месте среди прочих купцов. Она предлагала женщинам один из тех шёлковых нарядов, что изредка шила сама по неизвестной даже ей самой причине. Редко кто покупал готовые кимоно. Все, кто мог себе позволить расшитые дорогие наряды, заказывали их у мастериц, потому отец не любил эту причуду Мики. Говорил, что та лишь переводит дорогую ткань, тратит время, а потом продаёт за бесценок то, что вышло, другим торговкам.

– Уверяю, Кари-сан, ваш муж это оценит. Возьмите ещё это верхнее кимоно, – Мика лихо подхватила наряд цвета штормового моря и чуть поводила руками под тканью, чтобы в неярких лучах восходящего солнца переливались вплетенные в неё серебристые нити. Хотэку знал эти приёмы едва ли не лучше, чем содержание обучения самураев. Когда-то он сам помогал в семейном деле, хотя и не очень это любил. Но Мика пользовалась детским обаянием Хотэку, а женщины доверяли его мужскому – пусть и незрелому – вкусу (который в основном заключался в том, чтобы рекомендовать товары подороже) и не могли устоять перед очарованием, искусно отточенным под материнским контролем.

– Чудесная работа, Мика-сан! – пожилая женщина осторожно погладила ткань, но затем, словно спохватившись, неуверенно отдёрнула руку. Мика тут же наклонилась ближе и что-то заговорщицки прошептала покупательнице. Хотэку был уверен, что она предложила отдать кимоно за полцены в благодарность за покупку сразу двух нарядов. И судя по тому, как женщина просияла и потянулась за монетами, он не ошибся.

– Хотэку, ты здесь! – воскликнула Мика, пряча монеты в рукава. – Отпустили всё ж на праздник, а?

– Здравствуй, мама, – он слегка поклонился, но Мика махнула рукой, вышла из-за прилавка и обняла сына. – Да, отряд распустили. Дали день отдыха.

– Ох, так с этим покончено? Я уж не знаю, что там во дворце случилось… Не смотри на меня так, не буду я выпытывать! Так вот, что б там ни было, я рада, что это кончилось. Не хватало нам тут ещё бед от ёкаев или кого там, спаси Ватацуми, ещё принесёт. Хорошо, что вы вернулись. Вообще не понимаю, зачем самураев куда-то отправляют. Столицу надо охранять, а не разъезжать по округе. Всё важное – оно тут, – она обвела руками рынок, кивнула сама себе и вернулась за прилавок.

– Уж ты знаешь, как надо, конечно, – засмеялся подошедший отец и сбросил с плеч два мешка. – А я иду, смотрю: макушка знакомая маячит впереди, – обратился он к Хотэку, – думаю, ты, не ты? Кричать не стал. Надолго с нами? Что стоишь? Бери, – он кивнул на принесённые мешки, – выкладывай, будешь помогать!

– Шикудо, дай ребёнку отдохнуть!

– Этот ребёнок целую страну защищает. Уж с тканями твоими справится.

– Вот именно. Он и так света Аматэрасу не видит за своей службой. Пусть во дворец идёт, что ему тут с нами болтаться. Иди, сынок. Иди. Отдыхай. Посмотри, какие новые гравюры на продажу привезли, какие стихи! Иди на приезжий рынок, там есть что купить.

Мика вздохнула, и Хотэку в который раз подумал, что можно было бы испросить места на рынке у Жемчужных ворот. Но он всё ещё считал своё положение недостаточно высоким и полагал, что сёгун не слишком к нему расположен. Боясь показаться не по статусу напористым, который год не решался на ходатайство. И хотя любой желающий вроде бы мог подать прошение с перечнем товаров и образцов, жителям столицы места на первой улице давали только в исключительных случаях, по просьбам знатных домов. Именно поэтому на рынке у Жемчужных ворот торговали редкими товарами из далёких земель, где почти никто из Иноси не бывал и вряд ли побывает хотя бы раз в жизни.

– Мама, я принесу тебе новые стихи того поэта из Западной области. Или роман с восточных островов, – пообещал Хотэку, опустошая мешок и развешивая товар. Отец уже всё принёс, работы для него здесь в самом деле не осталось, с покупателями никто лучше мамы не договорится. – Отец, а ты не завидуй, что мне можно развлекаться. Сам знаешь, Ватацуми не одобряет работу в такие дни.

– Ватацуми не надо на новые стихи с запада зарабатывать для твоей матери, – Шикудо усмехнулся и развязал второй мешок. С неба упало несколько крупных капель. – Ох и не знаю, чем его так зацепила принцесса, но каждый год в этот день под дождём торгуем, – он осмотрелся и подтащил мешки подальше под навес. – Иди уж, отдыхай. Всё равно тебе тут делать больше нечего.

Хотэку улыбнулся, поклонился и уже собрался уходить, как Мика окликнула его.

– Сынок, постой! Передай от нас скромный подарок принцессе, – она протянула ему свёрток, перевязанный лентами и жемчужными нитями. Шикудо покачал головой, но ничего не сказал. Все понимали, что у принцессы и без того нарядов не счесть, но сегодня любой мог преподнести дар императорской дочери. Так что Хотэку принял свёрток и поклонился, пообещав маме доставить его во дворец.

Приезжий рынок – особенный и потому самый многолюдный в городе. Очереди из прислуги в разгар дня могли доходить не то что до жилых районов, а даже пересекать всю первую линию, доходя до второй, а иногда и до третьей улицы. Каждый старался раньше других отыскать редкий экземпляр для своих господ. Хотэку заприметил край толпы на середине первой линии, благополучно прошёл мимо, свернул на перекрёстке и пошёл по первой улице на запад – в тихую и безлюдную часть города. Там, дойдя до угла, он спокойно миновал стену, окружающую дворец, через ворота Победы, перебросившись парой слов со стражей, и побрёл мимо домов прислуги обратно на восток, туда, откуда уже доносился шум гостей.

Стало совсем темно, тучи плотно затянули небо, и солнце едва пробивалось сквозь них, но Хотэку хорошо чувствовал время и понимал, что стоит поторопиться. Принцесса должна вот-вот появиться и начать приём. Если он поспешит, то успеет преподнести свой дар одним из первых, ещё до того, как она устанет и перепоручит слугам принимать подарки.

– Хотэку-сан, как хорошо, что вы здесь! – к нему подбежал совсем юный ученик. Видимо, его сегодня подрядили разносить новости между стражниками, чтобы никто не уходил со своего поста. – У нас тут совсем растерялись. Сёгуна нет, никого из старших тоже. Принцесса не появляется, хотя по распорядку должна была уже принять две дюжины гостей.

– А император?

– Император тоже не выходил. Никто не знает, что делать.

– За ними посылали?

– Только что служанок отправили. Но я увидел вас и решил сказать. Вы тут единственный из самураев сёгуна. Может, что-то знаете? Ничего не отменялось, не переносилось?

– Насколько мне известно, нет.

Хотэку задумался. Он был не вправе отдавать распоряжения.

– Иоши-сана тоже нет?

– Не видел.

– Похоже, боги сегодня не в духе. Младшие военачальники сегодня на службе, отыщи кого-нибудь из них. И найди сикибукё, уж глава ведомства церемоний наверняка сегодня на службе. Ему и стоит заняться этим вопросом.

– Да, Хотэку-сан.

Мальчишка поклонился и убежал к северной части сада, а Хотэку отправился туда, где располагался дворец Лазурных покоев. Хотя за императором и принцессой уже послали слуг, беспокойство не позволяло Хотэку пойти веселиться. А ведь он знал, что нельзя оставлять дворец без присмотра, нельзя на праздники, когда здесь собираются гости со всех уголков страны, отпускать лучших воинов. Он только надеялся, что, случись что-нибудь действительно серьёзное, вокруг, скорее всего, стоял бы шум, а не тишина и полное непонимание происходящего.

Хотэку тысячу раз проклял себя за то, что оставил свои клинки. Кому пришло в голову, что их нужно носить только во время службы? Разве долг самурая не предполагает, что он несет службу всегда?

Он подошёл ко входу, торопливо кивнул стражникам, и те впустили его внутрь. Там, не в пример уличному веселью, царил полный беспорядок. Не такой, как при новости об исчезновении Кусанаги, но исполненный той же растерянности и отчаяния. Хотэку сделал несколько шагов вперёд, вглядываясь в лица пробегающих служанок, и заметил наверху Каю. Она спешила по галерее с миской в руках, её вид был обеспокоенным, но сосредоточенным. Хотэку взлетел по лестнице, забыв про манеры, и возник перед девушкой, да так, что та от неожиданности чуть не опрокинула на него миску.

– Хотэку-сан, – она поклонилась, но не сумела скрыть раздражение в голосе. – Прошу меня простить, я тороплюсь.

– Кая, что здесь происходит?

– Киоко-химэ нехорошо. Прошу меня извинить, я ей нужна, – она ещё раз поклонилась и быстро зашагала прочь, не дав Хотэку задать новые вопросы.